Глубокой ночью Цзянь Суй так и не смог заснуть. Он лежал у себя в комнате, неподвижно уставившись в потолок.
Все эти дни Юань Юй настойчиво писал ему — тревожился за него, умолял встретиться хоть ненадолго и вместе придумать выход. Но Цзянь Суй лишь отмахивался неопределёнными отговорками.
Он понимал: Юань Юй бессилен.
Оба они были родом из трущоб Зоны C, и само поступление в Академию Альянса казалось прыжком выше головы. Как ни горчило это признавать, убогая образовательная база их района никогда не позволила бы пробиться на такую высоту. Лишь благодаря шести годам в Зоне A, где Цзянь Суй прислуживал Альфе в качестве компаньона-ученика, он смог впитать знания, недоступные обычным людям.
В ту ночь Цэнь Сяоюань снова вернулся за полночь. Еле волоча ноги от усталости, он тихо толкнул дверь и переступил порог.
Цзянь Суй сидел на краю кровати. Его тёмный взгляд упёрся в вошедшего — прямо как несколько лет назад, когда между ними ещё не пролегла пропасть.
— Я ждал тебя, — произнёс он.
И сразу же, без паузы:
— Что у тебя с Цзянь Иванем?
— Вы... действительно обручены? — Голос Цзянь Суя слегка дрогнул, в нём проскользнула смутная, отчаянная надежда. Он не отводил глаз от Цэнь Сяоюаня.
Тот лишь нахмурился:
— С чего вдруг такие вопросы? Кто тебе это сказал?
Альфа подошёл ближе, протягивая руку к его волосам, но Цзянь Суй резко вскинул голову, уклоняясь от прикосновения.
— Значит, правда, — отчеканил он, уже не спрашивая. — Вы помолвлены.
И ведь это было единственно верным исходом. Пока Цэнь Гуанлань числился пропавшим без вести, в хаосе борьбы за власть у Сяоюаня имелись все шансы унаследовать клан. А главе рода безусловно требовался династический брак с подходящим Омегой. Цзянь Суй понял, насколько был слеп и эгоистичен, вырисовывая собственные страхи и абсолютно упустив из виду тех, кто окружал Цэнь Сяоюаня.
— Тебя так задевает то, что нас связывает? — тихо спросил Сяоюань.
Он пришёл слишком поздно и не успел заглянуть в лазарет. Глаза жгло нестерпимой, въедливой болью, которая всё никак не утихала. Впрочем, Цэнь Сяоюань давно привык: эту муку он выбрал добровольно.
— Если у вас помолвка... — тихо выдохнул Цзянь Суй, — нам нельзя так дальше.
Это было неправильно. Ненормально. Физическая близость между высшим Альфой и простым Бетой отдавала чистейшим безумием.
Цэнь Сяоюань, поначалу задавший вопрос лишь ради проверки, с каждой секундой всё больше мрачнел:
— Что значит «нельзя»?
Цзянь Суй лишь молча качнул головой. Горечь затопила сознание: он ведь должен был догадаться раньше! Защитный ошейник, который ему дали, был всего лишь дешёвым придатком — точно такой же Сяоюань подарил Цзянь Иваню.
Настоящим хозяином защитного ошейника являлся Омега. А он, Цзянь Суй, был лишь низкосортной тенью, Бетой, беспомощно запертым в кандалах, которые не способен снять самостоятельно. У него не было феромонов, не могло быть никакой совместимости с Альфой — он не умел усмирять дикие, безумные приступы гона. Союз Альфы и Омеги всегда являлся единственно верным выбором. Сам же Цзянь Суй оставался лишь временным испытанием для ещё не созревшего Альфы. Но у каждого испытания есть свой предел.
Цзянь Суй наконец набрался храбрости и выговорил:
— Мы изначально не должны были доходить до этого! Наш договор расторгнут! Три года назад мы расплатились по всем счетам... Ты не имеешь права заставлять меня! Я не хочу! Я давно уже не зову тебя молодым господином, а ты... Кхм!..
В глазах Цзянь Суя вспыхнул дикий испуг.
Цэнь Сяоюань железной хваткой зажал ему рот и сквозь зубы процедил:
— Я, по-твоему, слишком мягко с тобой обходился? Совсем заборзел, даже забыл, чью фамилию носишь?
До этого Цзянь Суй бороздил границы страха, но эти слова заставили его яростно рвануться и вырваться из захвата.
— Да у меня отродясь не было никакой фамилии! — выкрикнул он. — Раз у тебя есть невеста, не смей меня целовать! Я не собираюсь быть любовником и влезать в чужие... Кхм!
На этот раз рот ему заткнул поцелуй — жестокий, въедающийся в губы до крови. Вкус железа мгновенно растекся на двоих. Цзянь Суй задыхался, захлёбывался хриплыми стонами и отчаянно пытался отстраниться, ползя назад.
Но бежать было некуда.
Это была не его кровать, не его комната в общежитии — да и сам он больше себе не принадлежал.
— Думал, сможешь вот так просто сбежать? Рассчитывал, что я тебя отпущу? — с каждым словом Цэнь Сяоюань наступал всё агрессивнее.
Вся последняя иллюзия тепла и нежности рассыпалась в прах. В этот миг Цэнь Сяоюань на собственной шкуре ощутил, насколько был жалок в своём самообмане.
— Забудь. Ты сам пришёл в мои сети. Когда собирался в Зону B, даже не думал, что я свалюсь тебе на голову, верно? Небось казалось, что ты в полной безопасности? Цзянь Суй, ты с самого начала соврал мне! Ты подсунул мне фальшивое имя!
Бета скармливал ему полуправду, смешанную с ложью, и водил за нос как последнего дурака.
У Цзянь Суя действительно не было родового имени. И Сяоюань почему-то постоянно об этом забывал.
Боль в глазах уступала бешеному пожару, пылавшему в груди. Чем сильнее Цзянь Суй бился и брыкался, тем крепче Альфа сжимал его в объятиях, превращая свои руки в стальные тиски.
— Ты просто мстительный... — Голос Цзянь Суя пресёкся, в нём зазвенели слёзы. — Но я же попросил прощения! Разве я мало заплатил?! Я бегал для тебя на посылках, явился по первому щелчку! Я больше ничего не умею и ничего не могу дать! Ты же прекрасно знаешь — у меня ничего нет!
Цзянь Суй почти никогда не плакал. Он не проронил ни слезинки даже тогда, когда Цэнь Сяоюань сбил его с ног жестоким ударом. Но сейчас захлестнувшая его обида была невыносимой.
Его держали в плену чужих рук, не оставляя воздуха.
— Но тебе всё мало! Всегда мало! Тебе плевать на моё искупление — ты просто хочешь растоптать меня! — рыдая, Цзянь Суй пытался разжать железные пальцы Цэнь Сяоюаня. Ногти въедались в кожу, окрашивая пальцы кровью, но Альфа даже не шелохнулся, сжимая его всё сильней.
Цзянь Суй хотел спросить: * «Разве тебе не больно?»*
Но больно было ему самому. Несколько ночей без нормального сна превратили его голову в раскалённый котёл. Мысли путались, слова вырывались бессвязным потоком — просто бешеный, неудержимый выплеск долго сдерживаемой боли.
Он слишком долго терпел. Терпел при первой встрече, терпел и после того, как они снова столкнулись.
Да кто он вообще такой?! Игрушка для развлечения Альф и Омег? Наживка, которую каждый может счесть за грязь и выставить дураком? Никто и никогда не пытался говорить с ним на равных.
Единственными, кто видел в нём человека, были Юань Юй да старший товарищ по учёбе...
Натиск чувств прорвал плотину, и Цзянь Суй разразился отчаянным, громким плачем. Этот всхлип был настолько искренним и диким, что нависавший над ним Цэнь Сяоюань на мгновение одеревенел.
— Я совсем не могу спать!.. Когда ты рядом, я задыхаюсь! Зачем ты целуешь меня и заставляешь делать всё это?! Разве наш договор не закончился?! Сколько я ещё должен выполнять твои приказы?!
— Теперь абсолютно все тычут в меня пальцами... — он всхлипнул, задыхаясь от слёз. — Говорят, будто я сплю с тобой ради выгоды! Будто я сам навязался и бесстыдно молю о ласке!
Ожоги горячих слёз стекали по подбородку, заливаясь под воротник.
— Я не хочу быть любовником...
Да и прав у него таких не было. Он оставался всего лишь домашним питомцем, компаньоном-учеником — безвольной «лакомкой», которую зовут и прогоняют по щелчку пальцев.
Бормоча это, Цзянь Суй снова попятился. На этот раз хватка Сяоюаня ослабла, и Бета легко выскользнул из его рук. Он судорожно размазывал слёзы ладонями, раздирая чувствительную кожу на щеках до красноты.
Сквозь застилающую взор пелену слёз он увидел застывшее, ледяное лицо Цэнь Сяоюаня и его сверкающие золотом глаза.
Цзянь Суй замер, боясь даже вздохнуть.
Альфа был вне себя от ярости.
Но Цзянь Суй понимал: этот шанс упускать нельзя. Сглотнув вставший в горле ком, он заставил себя продолжить:
— Вы с Цзянь Иванем отличная пара...
Так почему бы тебе просто не оставить меня в покое?
— Вы ведь работаете вместе, и ты даже...
...подарил ему такой же защитный ошейник.
Цзянь Суй не успел закончить: Цэнь Сяоюань снова зажал ему рот — той самой рукой, которой только что утирал его слёзы. Солёный, едкий вкус попал на язык, и Цзянь Сую захотелось выплюнуть его. Эта горечь была невыносима.
— Ты говоришь это нарочно или правда так думаешь? — спросил наконец Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй моргнул, сгоняя влагу. Взор прояснился, и в его тёмных зрачках отразился силуэт Альфы.
Прежде, глядя на эти влажные, невинные глаза, Цэнь Сяоюань верил, что хоть половина сказанных им слов должна быть правдой. Но теперь ответ был очевиден.
Прошлое состояло из сплошной лжи. Но на этот раз Цзянь Суй не лгал. Он действительно так считал.
Цэнь Сяоюань навалился сверху всем телом, с жестокой непреклонностью сминая Цзянь Суя, точно так же, как делал это раньше. И сколько бы Бета ни плакал и ни молил о пощаде, он не разжал объятий.
Цзянь Суй захлёбывался криком, тщетно твердя, что ноги сейчас сломаются, что это больно, что это измена и подлость.
— Покуда я не вошёл внутрь, это не измена, — прошипел Цэнь Сяоюань ему на ухо, а затем больно прикусил мочку, вырывая у него стон. — Держи бёдра крепче. Слишком слабо.
Цзянь Суй рыдал навзрыд; его волосы вымокли от пота и слёз.
— Ты не имеешь права так поступать со мной!..
— Имею.
— Это... предательство!
— Если я изменник, — Цэнь Сяоюань чеканил каждое слово с леденящей серьёзностью, — то ты им стал вместе со мной.
Он ничего не отрицал — лишь нападал ещё яростнее. Каждое брошенное слово отзывалось на коже Цзянь Суя пылающими багровыми пятнами. От непрерывного трения иссушенная плоть постепенно влажнела, смягчаясь под натиском чужого тепла.
— Я не... я ни с кем не собираюсь жениться! Это ты женишься!
Цзянь Суй выбился из сил. У него не осталось мочи даже на то, чтобы ползти — на бёдрах дикая боль перемешивалась с острой, изнуряющей волной физического удовольствия.
Прошло немало времени. Эта ночь снова обещала быть бессонной.
— Неважно, от кого ты это услышал. Я со всем разберусь, — прошептал Цэнь Сяоюань, уткнувшись лицом в его шею. Сейчас, к удивлению, он не безумствовал — напротив, казался обманчиво спокойным.
Альфа словно принял поражение. Отстраняясь, он вдруг тихо ухмыльнулся — в этой ухмылке мешались издёвка, ледяная отрешённость и еле сдерживаемый психоз:
— В этой комнате я больше не появлюсь. Можешь спать спокойно. Отвары пей по расписанию — я буду проверять.
— Не надо лишних хлопот, я просто съеду...
— Цзянь Суй. Моё терпение не безгранично. Не испытывай судьбу.
В глазах Сяоюаня ещё мерцали искорки, но взгляд уже угас — будто рухнувший метеорит, исчерпавший весь свой жар.
Цзянь Суй понял: это крайняя точка их торга.
Цэнь Сяоюань всё равно не отпустит его. Он продолжит истязать его и дальше.
Шмыгнув носом, Цзянь Суй тихо упрямился:
— Нам больше нельзя этим заниматься.
Цэнь Сяоюань лишь кивнул.
— Отклонено.