Словно стоп-кадр из фильма: ночная тьма, четырёхстворчатая рама и лунный свет, отсекающий резкие, хищные черты Цэнь Сяоюаня. Светлые от природы глаза выдавали неоспоримую силу благородной крови. Единственным изъяном казался лишь крошечный шрам в форме полумесяца на скуле.
Огрех резчика, придавший облику лишь больше божественного величия.
Человек, которого невозможно перепутать ни с кем другим — стоит взглянуть лишь раз.
В голове Цзянь Суя образовалась звенящая пустота. Он даже забыл про инстинкты — не мог заставить себя бежать. Правая рука непроизвольно дрожала, а пронизывающая боль устремлялась от запястья вверх по суставам.
Вместе со словами до слуха донёсся и тяжёлый, с лёгкой горчинкой аромат чёрного дерева и агара, наотмашь ударивший по чувствам.
Беты не отличаются чувствительностью к феромонам.
И всё же, когда воздух затопила эта удушливая волна, Цзянь Суя захлестнул дикий, животный страх, сопровождаемый физической болью.
Властная давящая сила, которой те, кто стоит на самой вершине, без труда подавляют низы.
Всё вернулось на круги своя, словно и не было прошедших лет. Цзянь Суй вновь превратился в мишень для чужой ярости, чужого раздражения и тяжёлых феромонов, которым некуда было деться. Когда-то ему даже приходилось пользоваться духами с таким же ароматом — лишь бы заглушить чужое присутствие, буквально въевшееся в кожу.
Изощрённое, незримое вторжение.
Запах, принадлежащий Альфе.
Принадлежащий Цэнь Сяоюаню.
Но только не ему самому.
— Разве ты не должен радоваться нашей встрече? — Взгляд Цэнь Сяоюаня мёртвой хваткой впился в Цзянь Суя. — Или подумываешь, как бы сбежать?
Разум вопил об опасности, парализованное тело отчаянно посылало сигналы тревоги.
Цзянь Суй прекрасно понимал: на таком расстоянии у него нет ни единого шанса.
В этот час на командном факультете ещё шли вечерние тренировки. Неизвестно, как Сяоюань умудрился их прогулять — а впрочем, сбегать ему и не требовалось. Альфе ранга S незачем выматывать себя вместе с обычной толпой, разбавленной бетами.
Заметив, что стоящий в дверях парень молчит, Цэнь Сяоюань бросил:
— Ладно. Сначала запри дверь.
Цзянь Суй с трудом сглотнул слюну, заставляя дрожащую кисть подчиниться. Но едва пальцы коснулись дверной ручки, спокойствие окончательно изменило ему.
Замкнулась дверь — и холодное голубоватое сияние луны, перечерченное переплётом рамы, оказалось заперто в полумраке комнаты.
— Сколько времени прошло, а ты всё такой же бестолковый, — Цэнь Сяоюань слегка похлопал ладонью по койке Цзянь Суя. Когда он поднял голову, в его янтарных глазах отразился силуэт гостя. — Подойди и объясни, с чего это ты вдруг сделался Омегой?
— Я не...
Давящие феромоны, намеренно выплеснутые Альфой, сбили Цзянь Суя с толку, и он не сразу разгадал чужой замысел.
И расплата за оплошность не заставила себя ждать.
Стоило ему сделать шаг ближе, как лицо Цэнь Сяоюаня мгновенно заледенело. Молниеносным движением он сжал запястье Цзянь Суя и рванул его к себе.
Ворот форменной рубашки треснул и распахнулся, обнажая плечи и тёмные синяки на коже.
Цэнь Сяоюань даже не взглянул на кровоподтёки — он безошибочно въелся взглядом в свою настоящую цель.
Вспышка боли в загривке оказалась настолько острой, что сквозь сжатые зубы Цзянь Суя вырвался хриплый стон. Голос застрял в перехваченном горле, превратившись в беспомощный хрип, а ноги подкосились.
Альфа вонзил клыки глубоко, пробивая кожу и накачивая в рану концентрированные феромоны. У беты на шее нет железы для метки — это была чистой воды расправа, неконтролируемый выплеск жестокости!
Цзянь Суй закричал от боли, судорожно упираясь ладонями в грудь обидчика, но тело Альфы казалось монолитной каменной стеной.
Ему оставалось лишь покориться, тихо скуля, точно загнанный зверёк.
Феромоны Цэнь Сяоюаня пахли чёрным деревом и агаром.
Сколько бы его ни поправляли, Цзянь Суй всё равно считал, что этот запах до боли похож на засахаренную сливу, которую он пробовал в далёком детстве.
На испорченную, горькую сливу.
В ней была лишь едва заметная крупица сладости, а всё остальное — сплошная горечь и кислятина.
В детстве его семья бедствовала, и он не решался выплюнуть лакомство. Желая выжать эту крошечную сладость до конца, он сосал и перекатывал испорченную сливу во рту до тех пор, пока от неё не оставалось никакого вкуса.
Он был слишком жадным до сладостей.
И потому ему суждено было хлебнуть намного больше горечи.
Спустя три года они встретились вновь. Альфа стал ещё выше, ещё раздался в плечах, а в его облике прибавилось спеси и мрачной дикости.
Прекрасно зная, что Бету невозможно пометить, Цэнь Сяоюань всё же оставил на его шее рваный укус и бросил с откровенным презрением:
— Никчёмный Дяньсинь.
Альфа закинул руку ему за голову, и огрубевшие, мозолистые от постоянной стрельбы пальцы вдавились прямо в свежую рану, точно посыпая её солью.
Цзянь Суй судорожно глотнул воздух. На лбу выступил холодный пот, глаза застлала пелена слёз, а дыхание сбилось на частый, прерывистый хрип.
Лишь когда Цэнь Сяоюань сам разжал пальцы, парень смог вырваться из захвата. Зажав окровавленный загривок, он отшатнулся на пару шагов назад.
— Кроме крови, никакого вкуса. Дрянь. А я-то решил, будто ты мутировал, — Сяоюань небрежно смахнул каплю крови с губы. Голос его звучал сухо и равнодушно. — Раскрывай рот, откуда у тебя супрессор?
Повинуясь многолетнему инстинкту, Цзянь Суй начал было лепетать:
— Это... соседа по комнате...
— Забудь, — перебил его Альфа. — Всё равно ведь наврать попытаешься. Я прав, Ню Сяогуо?
Цзянь Суй онемел.
Ну конечно.
Стоило прозвучать этому глупому выдуманному имени, как атмосфера в комнате сделалась натянутой и липкой.
Цзянь Суй всё ещё стоял в форменном кителе, на груди которого чётко виднелась табличка с надписью «Цзянь Суй», но Цэнь Сяоюань словно ослеп.
Перед тем как сбежать из Зоны А, Цзянь Суй назвал ему фальшивую фамилию и имя.
Тогда Сяоюань прижал его к стене слишком сильно, а нарушить правила Цзянь Суй не мог. В тот день у него в руках оказалось сочное сладкое яблоко — вот он и ляпнул первое, что пришло в голову: «Ню Сяогуо».
Кто же знал, что Цэнь Сяоюань упорно помнит эту чушь до сих пор?
«Ню» — это фамилия.
А у уроженцев Зоны С, таких как Цзянь Суй, фамилий не водилось вовсе.
Цэнь Сяоюань небрежно крутил в пальцах дорогую и хрупкую ампулу с супрессором. Поманив парня пальцем, точно зазывал пса, он сжалился:
— Подошёл сюда.
Каждая клеточка тела Цзянь Суя протестовала, но он слишком хорошо знал ублюдочный нрав своего бывшего хозяина.
Сопротивление приведёт лишь к ещё худшим последствиям.
Пришлось сделать шаг вперёд.
На этот раз Цэнь Сяоюань сбил его с ног и прижал к полу. Одной рукой сдёрнув защитный колпачок со шприца, он подобрался к шее Беты.
Цзянь Суй стоял на коленях, переломившись пополам под тяжестью чужого тела, и отчаянно брыкался. Острая игла несколько раз едва не впилась ему в кожу, но Сяоюань каждый раз ловко уводил её в сторону.
— Замри, идиот! Не хватало ещё всадить иглу не туда! — гаркнул Цэнь Сяоюань с таким раздражением, будто не он сам удерживал парня на прицеле.
Заметив, что Цзянь Суй продолжает биться и задевать его грудь, Альфа процедил:
— Дёрнешься ещё раз — и я выволоку тебя в коридор и помечу прямо на глазах у всей академии. Ты знаешь, я сделаю это без колебаний. На то я и «Бешеный Пёс».
Цзянь Суй мгновенно замер. Он не стал напоминать, что Бету невозможно пометить. Спустя пару секунд из подушки донёсся глухой, придавленный голос:
— Молодой господин...
— Слушаю тебя, Ню Сяогуо.
* * *
— Я... я не Ню Сяогуо... — еле слышно промямлил Цзянь Суй.
— С чего бы? — невозмутимо возразил Цэнь Сяоюань. — Очень даже Ню Сяогуо.
— А теперь правила: я спрашиваю — ты отвечаешь. Я парень демократичный, так что можешь высказывать свои мысли. А я выберу, что из этого слушать.
— Как вы смогли найти...
— Заткнись, мне это неинтересно.
* * *
Место на лбу, куда вчера прилетел тяжёлый будильник, налилось тёмным синяком. Свежий укус на загривке горел огнём. Вдобавок ко всему Цэнь Сяоюань навалился на него всем весом, и его грудь пылала, точно раскалённая печь.
Цзянь Суй едва дышал от невыносимой боли и жара.
Они застыли в унизительной, двусмысленной позе, но свихнувшегося Альфу это, похоже, ни капли не смущало.
— Разве тебе не полагалось гнить в Зоне C? Какого чёрта ты забыл в Зоне B? — прошептал Сяоюань прямо в ухо Цзянь Сую, обжигая его своим горячим дыханием. Одновременно с этим его хватка на тонком запястье беты лишь сжалась. — Неужели догадался, что я появлюсь здесь, и прибежал заранее, чтобы поджидать меня?
У Цзянь Суя окончательно заклинило мозги.
Острый кончик иглы упёрся парню прямо в сонную артерию, и тот снова отчаянно заверещал:
— Не надо! Пожалуйста! Это супрессор соседа! Он слишком дорогой, я не смогу расплатиться!
— Я возмещу, — сдерживая закипающую ярость, оборвал его Цэнь Сяоюань. — Отвечай на вопрос!
Замявшись, Цзянь Суй едва выдавил сквозь зубы:
— Ч-чтобы... чтобы после выпуска найти нормальную работу...
— Ладно. — К удивлению Цзянь Суя, Альфа отвёл шприц от его шеи. Помолчав немного, он задал следующий вопрос: — Кто такой «С»? Пишет, чтобы ты не возвращался в этом месяце.
Цзянь Суй порывисто дёрнулся, пытаясь вытащить из кармана коммуникатор, но Цэнь Сяоюань мгновенно прижал его руку к полу.
Сустав запястья пронзила дикая боль, и парень закричал.
— Рука лишняя? — прорычал Альфа, и в его голосе явственно пробились угрожающие нотки. — Я повторно спрашиваю: кто такой «С»?!
— Мой брат! Это мой младший брат! Он просто не хочет, чтобы я возвращался в Зону C!
Только после этого Сяоюань ослабил давление.
Дальше последовал допрос по остальным контактам в списке.
Цзянь Суй отвечал без утайки: в основном там были сокурсники, притом исключительно Беты.
Цэнь Сяоюань быстро потерял к ним всякий интерес.
Наконец, убрав шприц от чужого незащищённого горла, Цэнь Сяоюань швырнул его на письменный стол у противоположной стены.
Цзянь Суй открыл было рот, но осёкся.
— Разве это не стол твоего соседа? — как ни в чём не бывало бросил Альфа.
—... Да. Спасибо. Вы очень добры.
— Всегда пожалуйста. Я вбил свой номер в твой коммуникатор. Начиная с завтрашнего дня — изволишь быть на связи двадцать четыре на семь. Вызову — явишься немедленно.
В голове Цзянь Суя установился полный мрак.
Цэнь Сяоюань вырос.
Стал ещё выше и крупнее, чем в тот день, когда они расстались.
Оба его родителя принадлежали к высшим рангам Альф и Омег, и безупречный генофонд наградил Сяоюаня совершенной внешностью и физической мощью.
Чем выше ранг Альфы или Омеги, тем светлее радужка их глаз — особенно ярко это проявляется в темноте.
Глаза Цэнь Сяоюаня были настолько светлыми, что походили на прозрачный янтарный мёд.
И сейчас этот чистый, холодный янтарный взгляд упёрся прямо в Цзянь Суя, вызывая в его душе целую бурю противоречивых чувств.
За те шесть лет, что Цзянь Суй прожил без собственного имени, Сяоюань куда чаще кликал его «Никчёмным Дяньсинем», чем официальным номером или кличками.
В Зоне А, где правят сила и чистота происхождения, Цзянь Суй не мог предложить ничего, что удовлетворило бы снобов из Верхнего города. Вся его ценность заключалась в сносном уме да способности понимать и изъясняться на диалектах разных секторов.
Как Бета-компаньон, как безропотная шестёрка при Цэнь Сяоюане, он едва тянул на троечку.
Между ними никогда не было и не могло быть никакого равенства.
Понимая, что завоёванная с таким трудом свобода ускользает, Цзянь Суй попытался возразить:
— Но ведь срок контракта истёк...
— Тебе нравится учиться в академии? — вдруг перебил его Цэнь Сяоюань. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Знаешь, Цзянь Суй... Наблюдать за тем, как ты счастлив эти три года, мне почему-то совсем не радостно.
Это был первый раз на памяти Цзянь Суя, когда Цэнь Сяоюань произнёс его настоящее имя без ошибок.
Комнату накрыла гробовая тишина.
И именно в эту секунду раздавшаяся трель коммуникатора спасла Цзянь Суя от неминуемой расправы.
Парень своими глазами видел, как Сяоюань извлёк из кармана прибор, явно не принадлежавший академии, нахмурился, сбросил вызов и вскинул на него глаза.
Их взгляды скрестились.
— Любопытствуешь? — спросил Цэнь Сяоюань.
— Нет...
Коммуникатор зазвенел вновь. На этот раз Сяоюань даже взглядом не удостоил экран — просто сбросил снова.
— Я запомнил имена всех Бет из твоих контактов. Ты знаешь, терпением я не отличаюсь. Настойчиво советую хорошенько взвешивать слова, прежде чем отвечать мне.
— Ровно так же, как ты отвечал своему братцу.
Голос Цэнь Сяоюаня звучал ровно, почти ласково, заставляя забыть о его прежних приступах безумия.
Но Цзянь Суй не забыл.
Нывшая рана на шее каждую секунду напоминала: ни единое слово Цэнь Сяоюаня нельзя считать шуткой.
Он исполнит всё, чем угрожает.
—... Х-хорошо.
Прибор затрезвонил в третий раз.
Цэнь Сяоюань, похоже, вознамерился разнести его в дребезги.
— Не надо! — выпалил Цзянь Суй.
Вышло случайно, на одном лишь многолетнем рефлексе.
Осознав сделанное, он тут же спешно исправился:
— Может... у них что-то срочное? Не лучше ли ответить...
На этот раз Цэнь Сяоюань не стал сбрасывать звонок. Он позволил прибору выводить трели, заполняя паузу между ними.
Каждый звуковой сигнал отдавался синхронно со стуком испуганного сердца.
— Цзянь Суй, — снова назвал его по имени Цэнь Сяоюань. Его большой палец надавил парню на щёку, оставляя побелевшую от нажима ямку. — Я сейчас уйду. Небось дух перевёл?
— Вовсе нет! И близко такого не думал! Я страшно расстроен! — на одном дыхании выпалил Цзянь Суй. Голос его всё так же дрожал, а тёмные глаза не мигая смотрели на мучителя.
Цэнь Сяоюань внезапно усмехнулся — будто его забавило, что у Беты ещё хватает дерзости паясничать. Но в светлых глазах не было и капли веселья.
Перед тем как переступить порог, он произнёс:
— Видеть, что за эти три года у тебя всё складывалось отлично... Дарует мне невероятное умиротворение.
«А ведь секунду назад ты твердил прямо противоположное…»
Лишь когда шаги Цэнь Сяоюаня затихли в глубине коридора, Цзянь Суй смог ухватиться за подкосившуюся болью руку и судорожно, жадно заглотить воздух.
Нет, ему не показалось.
За три года Цэнь Сяоюань окончательно лишился остатков человечности.
С самого момента встречи Альфа ни на миг не прекращал давить на него тяжёлой волной феромонов. Цзянь Сую было физически трудно дышать.
Взглянув на экран коммуникатора, он обнаружил, что кнопка быстрого вызова брата заменена на незнакомый номер. Нетрудно догадаться, чей именно.
Перед глазами у Цзянь Суя потемнело. Ему безумно захотелось разбить этот проклятый прибор об стену.
О происходящем в Зоне А он вовсе не был в неведении: на еженедельных уроках политинформации и даже на экранах в столовой постоянно крутили последние новости.
Глава клана, Цэнь Гуанлань, числился пропавшим без вести вот уже год. В семье Цэнь закипела грызня за власть, раздиравшая семейство изнутри. В такой переломный момент перевод Цэнь Сяоюаня в Академию Альянса в Зоне B явно преследовал скрытые цели.
Впрочем, как правильным образом заметил Юань Юй, какими бы ни были эти замыслы, к Цзянь Сую они не имели ни малейшего отношения.
Превращение его в слугу было для Сяоюаня, скорее всего, попутным развлечением. Цэнь Сяоюань органически не переносил обмана. Сегодня он просто был в скверном расположении духа, потому и ограничился лишь укусом. Впади он в настоящую буйную ярость — просто разорвал бы Бету на куски. Цзянь Сую оставалось надеяться лишь на то, что барину эта забава быстро наскучит.
Распахнув окно настежь, он впустил в комнату свежий воздух, пока терпкий, слегка сладковатый запах чёрного дерева и агара не выветрился окончательно.
Ночной ветер дохнул прохладой, обжигая содранную кожу на загривке.
Однако предаваться унынию было некогда: Цзянь Суй опустился на корточки и потянулся рукой под рабочий стол — доставать укатившуюся ампулу с супрессором.