Цзянь Суй всё ещё время от времени просыпался среди ночи. Ему казалось, будто он проваливается в бездонную тьму: конечности наливались тяжестью, тело содрогалось от резкого толчка, а за разомкнутыми веками неизменно стояла глухая ночь. Рядом мирно спал Альфа.
Обычная чуткость подводила Сяоюаня: в первые дни, стоило им улечься вместе, Цзянь Суй во сне беспокойно метался, и Цэнь Сяоюаню приходилось крепко прижимать его к себе, обхватив руками. Только так тот успокаивался.
Привыкнув жить в одиночестве, Бета никак не мог привыкнуть к мысли, что рядом теперь постоянно кто-то есть. В Зоне А всё ощущалось иначе — да и сам он тогда был другим.
Поначалу Сяоюань боялся, что юноша не может уснуть, и среди ночи часто проверял его дыхание. Раза два Цзянь Суй просыпался от этого и в испуге вскрикивал, на что Цэнь Сяоюань лишь пояснял:
— Проверяю, спишь ли.
Но для Цзянь Суя это звучало скорей как: «Проверяю, жив ли ты ещё».
Со временем он притерпелся. Стоило пальцам Альфы коснуться лица, Бета лишь вздрагивал веками, уткнулся носом в подушку и засыпал снова. Но сейчас сон не сходил. В лунном свете Цзянь Суй разглядывал точёные, породистые черты Сяоюаня и едва заметный шрам в виде полумесяца на его щеке.
Здесь, в глуши, воздух был пропитан покоем. Ночи стояли прохладные, без изнуряющего городского зноя. Оконная створка оставалась полуоткрытой, и прозрачный тюль плавно колыхался от легкого дуновения.
Цзянь Суй уже собирался смежить веки, как рука, обнимавшая его за талию, мгновенно сжалась. Цэнь Сяоюань наклонился, мимолётно коснулся губами его губ и разомкнул глаза — взгляд его был абсолютно ясным.
— Почему не спишь? Не улечься?
Цзянь Суй невпопад качнул головой, а затем кивнул:
— Сон дурной приснился. Вот и проснулся.
Летние каникулы перевалили за середину. В этом доме они прожили уже полмесяца. Изредка выбирались наружу, и каждый раз Альфа крепко держал его за руку. И неважно, насколько палило солнце или были ли вокруг люди, — хватку он не ослаблял ни на миг.
Порой Цзянь Суй пытался высвободить ладонь, но Сяоюань лишь сильнее сжимал пальцы, переплетая их со своими.
— Какое тебе дело до них? Знаком с кем-то? Не знал, что у тебя такой широкий круг общения, — ехидничал Альфа.
Говорил он по-прежнему с едкой подначкой, но стоило им оказаться в безлюдной тени, как он окликал Бету. Цзянь Суй поднимал взгляд, и Сяоюань склонялся, целовал его в губы — мягко, нежно, едва касаясь, без страстного напора. В этом поцелуе было столько чистой нежности, что Бета каждый раз терялся, не зная, как ответить.
Если бы тот брал его силой, оставлял болезненные метки, заставляя запомнить подчинение — Цзянь Суй знал бы, как себя вести. Но против этой тихой, обволакивающей ласки он был бессилен. Ему оставалось лишь замирать в оцепенении, судорожно мучаясь вопросом, что сказать в ответ. В конце концов он просто опускал голову и разглядывал сочную траву под ногами: приминая один стебелёк, отступал в сторону, наступал на другой и снова переступал.
Возможно, дело было в том, что здесь они оставались наедине. Без Зон, без Академии Альянса, без жесткого деления на ранги. Никто их не знал, никому не было до них дела.
В городок постоянно съезжались приезжие: сегодня прибыл, завтра отбыл. Местных заботили лишь погода, будущий урожай да сытный обед. Никому и в голову не приходило разглядывать двух чужаков, проявляющих друг к другу нежность.
Даже отвратительный нрав Сяоюаня заметно смягчился. Он больше не вспыхивал без причины. На самом деле, пока Цзянь Суй не пытался отделываться лживыми отговорками, Альфа вполне умел держать себя в руках.
Сегодня они ходили на пастбище смотреть на коров и овец и даже подумывали купить ягненка. Но когда Цзянь Суй спросил, что они будут делать, когда тот вырастет, Сяоюань обыденно отрезал: «Забьем да съедим». На что Бета тут же сдал назад: «Тогда лучше не надо. Проще сразу готовое мясо купить».
— Если долго ухаживать, привыкнешь, — добавил он. — Потом жалко будет на убой отдавать.
Сяоюань лишь искренне удивился:
— Скажешь тоже. Их для того и разводят. Пастухи вон едят и не страдают, откуда у тебя столько чувств к скотине?
Цзянь Суй промолчал. Лишь спустя некое время негромко уронил:
— И всё же не стоит. Мы ведь здесь ненадолго, скоро занятия начнутся...
Альфа ничего не ответил.
Ему-то самому учеба была без надобности, а вот Цзянь Суй не мог бросить Академию. Он два с половиной года жил в аду ради одной лишь заветной корочки об окончании.
Альфа, похоже, всерьез осерчал и долго не заговаривал с юношей. Цзянь Суй, увлеченный разглядыванием ягнят, ничего не замечал, пока Сяоюань рывком не разжал пальцы. Лишь тогда Бета недоуменно вскинул взгляд.
Едва они покинули пастбище, Сяоюань затащил его в глухой переулок и въелся в его губы с неистовой, почти дикой жадностью. Стоило Альфе затаить злобу, как он тут же срывался на Бете, вымещая недовольство самым беспардонным образом.
Цзянь Суй совершенно растерялся под этим напором и попытался было упереться руками ему в грудь. Но Сяоюань точно только этого и ждал — поцелуй стал еще агрессивнее и глубже, в тишине переулка откровенно разносились влажные, причмокивающие звуки.
Стрекот цикад, шум ветра и шелест листвы слились в единый гул, окончательно оглушив и спутав все мысли. Когда Сяоюань наконец отстранился, губы Цзянь Суя полностью онемели, а между ними протянулась тонкая нить слюны, оборвавшаяся и упавшая на подбородок.
— И к кому ты так рвешься в Академию? — с ожесточением выплюнул Сяоюань.
Раньше Цзянь Суй в толк не мог взять причины его сумасбродных выходок. Но сейчас, глядя в янтарные глаза, где отражался лишь он один, кое-что начал понимать.
— Ни к кому я не рвусь... Между мной и Юань Юем ничего нет, ты все не так...
Он не успел договорить — Альфа снова заткнул ему рот поцелуем. В его присутствии нельзя было произносить даже это имя.
И тут Бету озарило: да он же попросту ревнует.
Все прошлые загадки мгновенно сложились в четкую картину.
Не давать ему сбежать, беситься от любого упоминания чужих имён (даже если речь идет о младшем брате) и не отпускать от себя ни на шаг... Неужели это и есть любовь? Если так, то какая-то слишком искаженная и уродливая.
Цзянь Суй оказался с головой захлестнут этой удушающе-пылкой страстью, от которой мутилось в разуме.
* * *
— Так что за сон тебе приснился? — повторил вопрос Сяоюань.
Прохладный ночной ветерок взметнул легкую занавеску, впустив в комнату сноп серебристого лунного света.
"Мне снилась кровь... Очень много крови. Снилось, будто ты лежишь в алом озере, а твои глаза широко открыты и всё ещё светятся этим жутковатым золотом"
"Снилось, что ты умер"
Едва Цзянь Суй приоткрыл рот, как на ночном столике резко зазуммерил коммуникатор.
В последнее время другой его прибор звонил не замолкая, но Альфа постоянно сбрасывал вызовы. За сегодняшнюю ночь это был уже четвертый раз.
Сяоюань насупился. В такой час звонить могли только по неотложному делу.
— Спи дальше, — ровно проговорил он, проведя ладонью по лбу Беты, после чего поднялся с кровати и вышел на балкон, прикрыв за собой стеклянную дверь.
Он явно не хотел, чтобы разговор дошел до ушей Цзянь Суя. Впрочем, стоило ему заговорить, как он поворотился к окну и въелся взглядом в юношу, даже не пытаясь скрыть чувств. Вспыхнув сперва от раздражения, Альфа быстро совладал с собой и с ледяной миной отрывисто ронял в трубку согласное «да».
Едва Сяоюань вернулся в спальню, Цзянь Суй приподнялся на локтях:
— Тебе надо возвращаться в Зону А?
Альфа выдержал паузу, прежде чем откликнуться:
— Да. Придется съездить, откладывать больше нельзя. — Он мрачно смерил Бету взглядом. — Что, радоваться собрался? Мечтаешь, чтобы я скорее убрался?
Цзянь Суй опешил.
— Я думал... ты возьмешь меня с собой.
* * *
Но Сяоюань всё равно оставил его здесь.
В ту же ночь Альфа переоделся в городское и бросил юноше напоследок:
— Не обольщайся раньше времени. Даже в мое отсутствие я не позволю тебе сбежать в Зону C.
— Понятно, — безучастно отозвался Цзянь Суй. — Я и не рассчитывал, что смогу вернуться.
На этот раз дар речи потерял уже Сяоюань. Сцепив зубы, он отчеканил:
— Скоро подтянутся люди. Можешь не обращать на них внимания. Пока не покидаешь городок, гуляй где вздумается. Они здесь только ради твоей безопасности.
"Безопасности, как же. Чтобы следить за мной и не дать сбежать, вот зачем"
Цзянь Суй прекрасно всё понимал, но лишь послушно кивнул. А затем тихо спросил:
— А когда ты вернешься?
Среди кучи незнакомцев ему было куда спокойнее рядом с Сяоюанем. И это не было притворством.
Альфа пристально вгляделся в его лицо, а затем, потянув за воротник, притянул к себе и коснулся губ — всё тем же невесомым, аккуратным поцелуем.
Ресницы Беты дрогнули, в темных зрачках блеснул живой огонек.
— Скоро, — пообещал Сяоюань.
Сколько прошло времени, Цзянь Суй не знал. Он уснул, а когда очнулся ото сна, солнце уже стояло в зените.
Едва он толкнул дверь спальни, как до ушей донесся до боли знакомый голос:
— Ну наконец-то проснулся, братишка! Я уж грешным делом подумал, ты там дубу дал.
Цзянь Суй ошеломленно вытаращился на гостя.
За обеденным столом с приторной ухмылкой восседал Цэнь Му. Поведя рукой в сторону сытных блюд, он заговорщически пропел:
— Несладко тебе пришлось под крылом у нашего Босса, а? Совсем исхудал, бедняга. Давай, присаживайся, угощайся!
Цзянь Суй не сдвинулся с места:
— Ты что тут делаешь?
— А где мне еще быть? — всплеснул руками Цэнь Му, с нарочным удивлением разглядывая его. — Погоди, ты меня, что ли, боишься? Я ж тебе столько помогал, с чего эта паника?
Бета отступил на шаг:
— Сяоюань сказал, что не спустит тебе это с рук.
— А-а, ты про это, — Цэнь Му ткнул пальцем в слегка пожелтевший синяк под глазом. — Да уж, не спустил. У меня по всему телу еще парочка таких красуется, продемонстрировать?
Цзянь Суй отчаянно закрутил головой.
— Не боись, у меня сверху покровители имеются, так что даже Босс со мной ничего радикального не сделает, — он вольготно закинул ногу на ногу. — Подумаешь, эсэмэску отправил. Не убивать же меня за это.
Цзянь Суй на мгновение растерялся.
Цэнь Му прищурился, хитро улыбаясь:
— Про ту историю он всё ещё ни сном ни духом.
"Про какую историю?"
Цзянь Суй замер как вкопанный.
Супрессоры категории E! Цэнь Му же доставал их для него!
Он совсем выбросил это из головы.
Поскольку секрет Юань Юя всплыл наружу и все узнали, что тот Альфа, Бета на автомате решил, будто Сяоюань в курсе абсолютно всего. Выходит, про супрессоры он так и не прознал?
От этой мысли стало только тошнее. Лучше б уж всплыло сразу! Вздумай тайное открыться сейчас — и нового взрыва бешенства Альфы точно не избежать.
Цэнь Му то и дело косился в сторону двери. Проследив за его взглядом, Цзянь Суй вздрогнул: снаружи, словно истуканы, высились двое амбалов в строгих черных костюмах.
— По распоряжению сверху прислали, за тобой приглядывать, — понизив голос до шепота, забормотал Цэнь Му. — Ты только про супрессоры ни гу-гу, слышишь? А не то мне точно крышка. Тут уж меня даже племянница моя не вытащит!
— Племянница? — переспросил Цзянь Суй, а затем насторожился: — Какая еще племянница?
— Ого, неужто слыхал? — Цэнь Му расплылся в довольной ухмылке. — Цэнь Цилу. Звучит знакомо? Ого, точно знаешь! Надо же, Босс тебе уже все выложил. Ну, впрочем, оно и к лучшему, время пришло.
— О чем ты? — сбился с толку юноша.
Цэнь Му цапнул со стола маринованный огурчик и отправил в рот, сочно захрустев:
— С тех пор как господин Цэнь Гуанлань... э-э, сгинул, клан Цэнь раскололся на кучу группировок. Нынче-то их почти подмяли под себя, остался последний штрих. Скоро тут всё вверх дном перевернется — наступает эра молодежи.
Масштабный передел власти и грядущая смена эпох из уст Цэнь Му звучали как какая-то обыденная шутка, будто речь шла об утряске формальностей, а не о жестокой грызне за влияние.
— Так Сяоюань отправился в город, чтобы... — у Цзянь Суя тревожно заколотилось сердце.
— Не имею понятия. Не нашего ума дела, мы люди маленькие, так что не бери в голову. К тому же у них с моей племянницей... Слушай, ты что, и впрямь меня опасаешься?
Заметив, что Бета так и держится на расстоянии, Цэнь Му недовольно насупился:
— Эй, да чего ты дёргаешься? Что там Босс обо мне насочинял?