— Ты что, не видишь?
Стоило этим словам слететь с губ, как рука Цэнь Сяоюаня слепо скользнула вперёд и властно сжала его подбородок.
— Даже так тебе не сбежать. Хватит тешить себя иллюзиями. Лучше подумай о том, что с тобой будет дальше.
Слово «жалкий» едва ли могло передать состояние Цзянь Суя: с затылка сочилась кровь, губа была разбита, а на пояснице и руках темнели ссадины и ушибы.
Цзянь Суй решил было, что это очередная жестокая игра: Цэнь Сяоюань просто делает вид, будто не замечает его страданий.
Но всё оказалось куда проще.
Он и вправду ослеп.
Не дождавшись ответа, Цэнь Сяоюань ощутимо нервничал, хотя пленник и так находился в его руках.
— Я у тебя спрашиваю. Где болит?
— Поясница… и руки. И ещё… нам нельзя здесь оставаться. Правда нельзя!
На этот раз Цзянь Суй ответил без промедления и даже несмело вцепился в рукав Альфы.
От этого внезапного прикосновения Цэнь Сяоюань дёрнулся назад, и его хватка на подбородке Цзянь Суя разом разомкнулась.
Он решительно не понимал этого Бету.
Мгновение назад тот дрожал от страха, а теперь с поразительным безрассудством сам льнёт к нему.
Совсем как тогда, в Зоне A: что бы Сяоюань ни вытворял, Цзянь Суй смиренно терпел. Он мог дрожать всем телом, но на следующее утро всё равно плёлся следом, без конца повторяя: «Молодой господин, молодой господин…»
Сяоюань считал его послушным щенком, который навеки привязан к его ноге.
Но стоит ослабить ошейник — и пёс тут же сбегает, растворяясь без следа.
Метка, которую он выжег на нём, оказалась пустой формальностью. Бета лишь притворялся покорным, а в голове вынашивал совсем иные мысли.
— Где твои супрессоры? — спросил Цзянь Суй.
— Не ищи, я уже вколол, — отрезанно ответил Цэнь Сяоюань.
Тишина. Цэнь Сяоюань чувствовал, как тело у него под руками мгновенно затянулось льдом и оцепенело.
Введя супрессор, Альфа уже не был столь безумен, каким казался со стороны. Но за весь день Сяоюань в одиночку выбил колоссальное количество очков. Из-за запредельной стимуляции феромонов износ организма превысил все нормы, а старая травма глаз дала о себе знать, вызвав временную слепоту.
Точно так же, как и в ночь их недавней встречи.
Тогда, вернувшись из боя, Цэнь Сяоюань без отдыха бросился на поиски его общежития.
Сейчас перед его глазами уже проступали смутные силуэты, однако делиться этим с Цзянь Суем он не намеревался.
Если Цзянь Суй позволял себе недоговаривать и вилять, то и Цэнь Сяоюань умел играть в эту игру.
— Как ты нашёл это место? — спросил он.
— Я… я наткнулся на Цзянь Иваня… — опомнившись, на автомате ответил Цзянь Суй.
— То есть вы были вместе? Ты и тот Бета?
Рука Цэнь Сяоюаня жёстко обвила талию Цзянь Суя. Послышался резкий судорожный вдох — сомнений не оставалось, Бета действительно был травмирован.
— И где они оба? Ты бросил их и сбежал? — Цэнь Сяоюань привлёк его ближе и склонился к самому уху. Голос его был пропитан ядовитой насмешкой: — Только не говори, будто ты внезапно одумался и прибежал ко мне.
— А разве не мог? — парировал Цзянь Суй. — Разве не могло быть так, что я передумал? Что ты куда сильнее, и я решил вернуться?
Он уже сам не понимал, что несёт.
В голове бледнела одна-единственная мысль: супрессоров больше нет. Совсем скоро гон Юань Юя достигнет пика, а ведь именно он, Цзянь Суй, оставил Альфу и Омегу наедине.
Где ему достать супрессор для Альфы?
Сколько у него осталось времени?
Не успел он додумать, как пальцы Сяоюаня сжались на его шее.
— Заврался совсем, — ледяным тоном произнёс Цэнь Сяоюань.
Зрение Цэнь Сяоюаня почти полностью восстановилось, лишь в углах глаз маячили редкие тёмные пятна. Вид отрешённого, витающего где-то далеко Цзянь Суя заставил его нервы вспыхнуть острой болью.
А ведь отправляясь сюда, он твёрдо решил, что на этот раз точно…
— Ты правда вколол супрессор? — опять спросил Цзянь Суй, не желая сдаваться. Состояние Сяоюаня казалось ему слишком нестабильным.
— Если так переживаешь, проверь сам. Рюкзак за скалой, — буркнул Цэнь Сяоюань.
До этого Цзянь Суй стоял, прижавшись к каменной стене, и задыхался в удушливой волне феромонов. Мозги затуманились, и он даже не заметил, что искомое лекарство находится на расстоянии вытянутой руки.
Содержимое рюкзака Сяоюаня было скудным: помимо обязательного трекера-локатора и кровоостанавливающих бинтов, там нашлось лишь несколько ампул супрессоров, затянутых фиксирующим ремнём.
Наткнувшись на них, Цзянь Суй обомлел. Он покосился на Альфу — тот сидел безучастно, словно ни о чём не догадываясь.
Пальцы ловко выудили одну ампулу. Спрятав её за спиной, Цзянь Суй спросил:
— Зачем тебе столько супрессоров?
— Конфисковал у Цэнь Му. Было лень сортировать, вот и загрёб всё.
Ярость Цэнь Сяоюаня внезапно улеглась. Он ответил без привычной агрессии и даже спросил сам:
— Ты ходил потом в медпункт?
Ладони Цзянь Суя покрылись липким потом. Под этим остекленевшим, пугающим взглядом он отрицательно покачал головой, но, вспомнив, что Сяоюань «слеп», поспешно прошептал:
— Нет.
Цэнь Сяоюань коротко, едва слышно усмехнулся:
— А Цэнь Му был прав.
—…
— Ты бесчувственный дрянной мальчишка.
Цзянь Суй не понял, к чему это было сказано. Эти слова странным эхом отозвались на недавнее замечание Юань Юя:
«Ты добрый мальчик, но иногда мягкосердечие приносит вред лишь тебе самому».
Кто из них прав? Или оба ошибаются?
Они с лёгкостью сводят всю его суть к одной яркой фразе, будто насквозь знают, кто он такой.
Впрочем, Цэнь Сяоюань не так уж и ошибался.
Цзянь Суй никогда не был святым или альтруистом.
Он лишь изо всех сил пытался уберечь то, что ему дорого. Но даже это выходило из рук вон плохо — что уж говорить о чужом?
Разве скромность и отсутствие жадности — не добродетель? Ему нужен лишь собственный крошечный уголок, немного спокойствия.
Почему же рядом с Цэнь Сяоюанем даже эта скромная мечта становилась преступлением?
Он никогда не просил у этого Альфы ничего лишнего. Он просто хотел, чтобы у него ничего не отбирали.
Цэнь Сяоюань поднялся и медленно пошёл прямо на него.
— Ты видишь?.. — начал было Цзянь Суй, но Альфа пройти мимо не успел — его пальцы железным клещом перехватили запястье Беты.
— Ни черта я не вижу.
Переместив хватку выше, Цэнь Сяоюань обернулся:
— Не знаю, когда зрение вернётся. Во второй половине ночи дежуришь ты.
Цзянь Суй обомлел и пришёл в себя, только когда Цэнь Сяоюань дёрнул его за руку.
— Ты же сам сказал, что всё понял и пришёл добровольно, — продолжал Цэнь Сяоюань. — Вот и докажи искренность. Или не хочешь, чтобы я спал? Хочешь прямо сейчас? Я не против, у меня как раз гон…
— Я буду дежурить! Честное слово, я буду следить за всем! — поспешно перебил его Цзянь Суй.
Цэнь Сяоюань подошёл к каменной стене, уселся на землю, согнул одну ногу в колене и опустил голову, устраиваясь на отдых.
Цзянь Суй поверить не мог в происходящее. Цэнь Сяоюань просто не мог поверить ему на слово — во всём этом сквозила фальшь, но время поджимало, и вдаваться в размышления было некогда.
Может, ему просто повезло? Прошлая полоса везения затянулась?
— В рюкзаке бинты. Перевяжи свои ссадины, — не открывая глаз, бросил Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй тихо отозвался, но не шелохнулся. Поколебавшись, он тихо спросил:
— Ты правда вколол супрессор?
— Чего ты так печешься? Если б я мог тебя метить… — Цэнь Сяоюань сделал паузу. — Я бы поставил метку ещё в шестнадцать лет.
Цзянь Суй беспокоился вовсе не об этом.
Но спорить не стал.
Вторая половина ночи прошла спокойно: ни один курсант в здравом уме не попёрся бы на крутой склон посреди ночи.
Цзянь Суй старался не терять бдительности, но нервное истощение давало о себе знать. Стоило наступить затишью, как веки наливались свинцом. Несколько раз он клюнул носом, но тут же в страхе вздрагивал и подхватывался.
За гротом царила непроглядная тьма. Цэнь Сяоюань, свернувшись у стены, казалось, за весь период даже не шевельнулся.
Лишь когда по ущелью поползла предрассветная дымка и край неба окрасился чернильной синевой, Цзянь Суй понял: пора.
Его затёкшие ноги почти не слушались. Шаг за шагом, затаив дыхание, он двинулся к выходу. Добежав до арки грота, он оглянулся назад: силуэт Цэнь Сяоюаня уже растворился в темноте.
«И надо же было забиться в такую глушь…»
Спускался Цзянь Суй почти бегом. Ссадину на пояснице он даже не трогал, а вот разбитое предплечье выглядело жутко — въевшуюся в рану грязь и мелкие камни следовало вымыть водой, но остановиться он не смел. Страх, что Сяоюань вот-вот настигнет его и вырастет за спиной, гнал его вперёд.
Обратная дорога прошла без происшествий. Добравшись до укрытия, Цзянь Суй не обнаружил Юань Юя снаружи.
В голове уже проносились самые жуткие сценарии, но не успел он переступить порог, как его хватко дёрнули за рукав.
Юань Юй с тревожной хмуростью разглядывал его израненный, дикий вид. Сам Альфа, невзирая на все попытки сдержаться, буквально излучал волны тяжёлого, концентрированного феромона.
— На спуске свалился с тропы, едва кости не переломал, — на ходу соврал Цзянь Суй, постаравшись придать голосу максимально естественное выражение сетования.
Острый взгляд Юань Юя тут же переместился на его затылок.
Цзянь Суй поспешно прикрыл шею ладонью, скривившись от вспышки боли:
—…Ничего не поделаешь. Он ведь тоже в гоне.
Цзянь Суй суетливо достал из-за пояса ампулу и протянул её старшему:
— В этот раз вколешь сам, ладно? Справишься, шинсюн?
Юань Юй понимал, что медлить нельзя: разборки подождут, пока не решена главная угроза.
— Ступай отдышись. Поговорим позже.
Цзянь Суй кивнул. Едва Юань Юй скрылся, он развернулся и устремился в противоположную сторону.
Однако сделать он не успел и пары шагов: возникшая впереди фигура заставила его замереть на месте.
Альфа умело стёр своё присутствие, так что никто из них даже не уловил его приближения.
Цэнь Сяоюань неторопливо подходил ближе. И Цзянь Сую не требовалось спрашивать — он знал: Сяоюань видит.
В этих ледяных, въедливых глазах отчётливо отпечатался его собственный, полный ужаса силуэт.
— А если бы я действительно потерял контроль?
— Ты пришёл только ради того, чтобы спасти того Бету… Нет, вернее, Альфу.
— Ты бросил меня, чтобы спасти его.