Пока длится поцелуй, ни о чём не думаешь — голова очищается, даруя краткие мгновения покоя. Но стоит губам разомкнуться, как приходится снова смотреть друг другу в глаза, и тишину мгновенно затапливает глухое, неловкое оцепенение.
Тапочки, что лежали у ног Цэнь Сяоюаня, Цзянь Суй всё-таки надел. Альфа без лишних слов провёл его по дому. Жильё явно недавно привели в порядок, и лишь в двух комнатах сохранилась старая мебель, в том числе ящик с детскими игрушками.
Здесь отчётливо ощущалось детство Альфы. Когда-то давно о нём заботились, лелеяли, и у него была хоть и короткая, но настоящая, счастливая семья.
В последней комнате висел снимок: Цэнь Сяоюань вместе с родителями. Высокий, статный Альфа когда-то был совсем крохой.
Заглядевшись на семейный портрет, Цзянь Суй замер. Память уколола какая-то мысль, и он тихо позвал:
— Цэнь Сяоюань.
Тот повернул голову. На лице Альфы не отразилось ни единой эмоции — словно они находились в случайно снятой конуре, а вещи вокруг не имели к нему ни малейшего отношения.
— Я... хотел бы позвонить брату, предупредить, что всё в порядке, — проговорил Цзянь Суй. — Я ведь так и не сказал ему, что не вернусь домой.
— Всего один звонок. Чего ты так нервничаешь? — спросил Цэнь Сяоюань. — Боишься, что я запрещу? В твоих глазах я настолько бессердечный монстр?
Цзянь Суй отрицательно качнул головой, но для Альфы этот жест означал прямо противоположное.
Впрочем, Цэнь Сяоюаню было плевать, что о нём думают. Главное — держаться к нему как можно ближе, не спуская с поводка.
Цэнь Сяоюань отвёл его в гостиную. На тумбе стоял старый домашний телефон — серо-зелёный аппарат, выглядевший настолько древним, что казался нерабочим.
Цзянь Суй решил было, что Альфа шутит, но недвижный, тяжёлый взгляд Цэнь Сяоюаня не оставлял сомнений: тот всерьёз заставлял его пользоваться этим раритетом.
Едва Цзянь Суй снял трубку, Альфа шагнул к нему со спины, почти прижавшись грудью к лопаткам и обдав затылок едва ощутимым жаром.
Цзянь Суй мгновенно одеревенел. Опасная близость отозвалась паникой.
— Не обращай на меня внимания, звони, — раздался над самым ухом низкий, бархатный голос.
«Не обращать внимания»? Это было невозможно. Присутствие Альфы подавляло, а на самом Цзянь Суе всё ещё висела его куртка, насквозь пропитанная тяжёлым, давящим запахом феромонов.
За окном догорало солнце. Закат окрасил горный хребет в багровые тона. Хотя дом был одноэтажным, сквозные окна пропускали алые лучи, плавя и сливая две тени в одну.
На дисплее телефона зажглась тускло-зелёная подсветка. Каждое нажатие кнопки отзывалось громким писком.
Цзянь Суй изо всех сил пытался абстрагироваться от стоящего сзади человека.
Раньше в поместье Цэнь тоже стоял подобный старый аппарат — при входе, на высоком узком комоде. Дисковый, из тёмной бронзы, чью трубку обычно снимал управляющий, особенно в праздники.
Цэнь Сяоюань никогда к нему не прикасался. С самого детства он избегал людей за пределами поместья, не общался с роднёй и лишь изредка появлялся в главном доме в статусе приёмного сына Цэнь Гуанланя.
В юности Цзянь Суй этого не понимал. Лишь повзрослев, он осознал: то роскошное поместье было лишь изысканной золотой клеткой. И невидимая нить, привязанная к лапе птицы, не позволяла Цэнь Сяоюаню улететь — как бы далеко он ни пытался вырваться.
Его родители погибли. Нося фамилию Цэнь и взращённый Цэнь Гуанланем, он превратился в высокорангового Альфу, обязанного платить за благодетель...
Ему просто некуда было бежать.
— Алло, кто это? — На том конце провода раздался раздражённый голос.
Цзянь Суй вздрогнул, мгновенно выныривая из воспоминаний. Поздоровавшись с Чэньжанем, он соврал, что останется на каникулы у знакомых. Сложнейшая ложь далась ему удивительно легко, вызвав у стоящего за спиной Альфы глумливый, тихий смешок.
Цзянь Суй сделал вид, что не услышал насмешки, и продолжил говорить без единой запинки.
Но Цэнь Сяоюань не собирался стоять спокойно. Он сфокусировал внимание на искусанной загривочной железе Цзянь Суя, слегка дунул на синяки и заскользил ладонью по его талии под одежду.
Глаза Цзянь Суя расширились. Он и в обычное время не мог совладать с силой Альфы, а уж сейчас — и подавно.
С трудом переводя дыхание, он кое-как договорил фразу, чувствуя, как на носу выступает холодный пот.
Чэньжань ничего не заподозрил. Узнав, что брат не приедет, он буркнул:
— Делай что хочешь. Не приедешь — и ладно. Всё сказано?
Цзянь Суй хотел добавить пару слов, но младший брат, не дождавшись, просто бросил трубку. Судя по всему, Чэньжань разозлился, но объяснить ему истинную причину своего отсутствия Цзянь Суй не мог.
Потому что виновник его заточения распалялся всё сильнее. Пальцы с мозолями от оружия пробрались под край футболки. Цзянь Суй не удержался и тихо ахнул, а его руки, упиравшиеся в край тумбы, бессильно подкосились.
Вчерашняя жестокость всё ещё отзывалась диким страхом. Это было похоже на спаривание диких зверей — ни капли тепла, лишь голая агрессия и подчинение. Одно воспоминание об этом заставляло тело крупно дрожать.
— Похоже, с родными ты уживаешься не слишком-то ладно, — прошептал Цэнь Сяоюань. Его горячее дыхание обжгло ушную раковину.
Слова ударили точно в цель. Цзянь Суй прикусил губу, не желая издавать больше ни звука. Альфа не стал торопить его. Он просто уткнулся подбородком ему в плечо, уложил широкие ладони на живот и медленно, мягко погладил.
От этих ласковых, но давящих движений Цзянь Суя бросило в пот. В глубине тела проснулась нездоровая, тревожная пульсация.
— Он... он просто занят, — выдавил он дрожащим голосом. — Мы не в ссоре.
Оправдание звучало беспомощно и фальшиво.
Однако это почему-то развеселило Цэнь Сяоюаня. Он ослабил хватку и сделал шаг назад.
Цзянь Суй облегчённо перевёл дух.
«Неужели его радует мысль, что у меня плохие отношения с семьёй?»
Собираясь положить трубку на рычаг, Цзянь Суй зацепился взглядом за строчку на тусклом экране.
Идентификационный номер начинался со специфического префикса зоны «A».
— На что уставился? — спросил Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй судорожно сбросил вызов, и зелёный огонёк экрана погас.
Первой мыслью было сказать «ничего». Цзянь Суй привык всё упрощать, лишь бы не навлекать лишних бед. Но, посмотрев в лицо Цэнь Сяоюаню, он понял: лгать сейчас — опасная глупость. Он и так был перед ним совершенно беззащитен.
— Я... увидел номер. Кажется, это ID из Зоны A. Просто стало любопытно...
Цэнь Сяоюань мельком глянул на погасший дисплей и ухмыльнулся, сразу всё поняв:
— Это звонил Цэнь Гуанлань.
Имя заставило Цзянь Суя вздрогнуть. В его глазах отразился нескрываемый шок.
«Что это значит? Семья Цэнь уже нашла Цэнь Гуанланя?»
— Но... господин Цэнь ведь... разве он не... — Цзянь Суй занудел, заплетаясь в словах.
Цэнь Сяоюань сделал шаг вплотную к нему. Его пальцы провели по щеке Цзянь Суя, оставляя влажный след.
Цзянь Суй мгновенно сжал губы, ужаснувшись тому, что заплакал, и боясь новых извращённых выходок Альфы.
— Разве он не что? Не умер? Не пропал без вести? — протянул Цэнь Сяоюань, склоняясь ниже. На мгновение их позы вновь обрели интимность, словно у влюблённых. — Тебя так волнует его шкура? Насколько я помню, он обращался с тобой паршиво. Ты ведь у нас такой злопамятный — даже перед побегом не удержался, чтобы не обмануть меня. Наверняка ты и его ненавидишь?
Цзянь Суй упёрся поясницей в края тумбы, судорожно сглатывая слюну. Его одежда всё ещё была растрёпана.
Цэнь Сяоюань впился в него пристальным взглядом, словно наслаждаясь этой беспомощностью, но уже через секунду потерял интерес. Он перестал дразнить Цзянь Суя и сухо бросил:
— Успокойся. Никто его не нашёл. Это просто старые записи.
Альфа бесцеремонно надавил ему на затылок, принуждая смотреть на экран, будто и впрямь решил удовлетворить его любопытство.
Только сейчас Цзянь Суй заметил, что корпус телефона собран из разных деталей. Дисплей мигал, угрожая погаснуть в любой момент. То, что аппарат вообще работал, казалось чудом, не говоря уж об архиве звонков десятилетней давности.
— Я нанимал мастера, чтобы его восстановить, — пояснил Цэнь Сяоюань.
Длинный список входящих номеров действительно состоял исключительно из ID Зоны A.
Но почему семья Цэнь Сяоюаня контактировала с Цэнь Гуанланем ещё тогда?
Разве Цэнь Сяоюань не попал к нему уже после гибели родителей?
Осознав это, Цзянь Суй потрясённо повернул голову к Альфе.
Цэнь Сяоюань уловил этот взгляд, и его губы изогнулись в усмешке:
— О чём думаешь?
Цзянь Суй не смел вымолвить ни слова.
— Давай, выкладывай, — ладонь Альфы легла ему на спину, поглаживая, точно испуганного пса. — Я ничего с тобой не сделаю, Цэнь Дяньсинь.
С этими словами он накрыл губы Цзянь Суя поцелуем.
Цзянь Суй на мгновение потерял связь с реальностью, но поцелуй вернул его к действительности.
Он чуть не забыл, в каком качестве приехал сюда. Они заключили сделку, и теперь он — лишь купленный раб.
Синяки на его теле ещё не сошли, а он уже забыл о боли.
Всегда так. Раз за разом он разбивает себе душу в кровь, плачет до хрипоты, но стоит кому-то проявить капли нежности — пусть даже фальшивой, — как он тут же подставляет ладони, готовый ловить эти крохи.
Отвратительная, въевшаяся в кости привычка.
И он никак не мог от неё избавиться.
— Молодой господин... от чего на самом деле умерли ваши родители?
Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их удержать.
В этом не было вины Цзянь Суя: услышав своё старое прозвище, он в глубоком смятении ответил той же монетой, обратившись к Цэнь Сяоюаню так, как обращаться более не имел права.