Некоторое время спустя совсем рядом раздался хриплый голос Цэнь Сяоюаня:
— Оно первое меня цапнуло.
— Так тебе и надо, — тихо отозвался Цзянь Суй.
В вазе для фруктов не хватало одной сливовой конфеты, а на клыках Сяохуэя запеклась кровь.
В конечном счёте Альфа всё-таки его отыскал.
Сбросив маску, Цэнь Сяоюань перестал притворяться:
— Ты завел волка. А ведь утверждал, что никогда не держишь питомцев.
— Раньше не держал, а теперь держу, — возразил Цзянь Суй. — Оно послушное и попусту ни на кого не бросается.
Даже перед Цзянь Иванем Сяохуэй лишь оскалился, но так и не опустился до настоящего укуса.
— А ты едва не забил моего щенка насмерть.
— Жив твой щенок, — угрюмо буркнул Цэнь Сяоюань. — Цэнь Дяньсинь, я что, хуже какой-то собаки?
— Я не Цэнь.
—... И вообще, это ни черта не собака. Совсем страх потерял — волка пригрел.
— Это мой щенок. Я его подобрал, дал имя, так что кем скажу, тем он и будет.
Что-то между ними изменилось.
На одно слово Цэнь Сяоюаня Цзянь Суй теперь отнекивался десятью. Повязка из плотной чёрной ткани скрывала глаза, утаивая половину мимики, но прежнего страха в его поведении больше не проглядывало.
Сяоюань ненадолго замолк, а затем, не дав Цзянь Сую вставить ещё слово, бесцеремонно протолкнул пальцы ему в рот.
— Ты сам сбежал, — процедил он.
Пользуясь тем, что прижатый язык не давал Цзянь Сую вымолвить ни звука, Сяоюань выплёскивал всё, что накопилось:
— Ты снова меня бросил. Одежду, которую купил тебе брат, ты утащил с собой, так почему меня не взял?
— Волк укусил меня первым! Вцепился в руку, оставил две дырки — я просто отпихнул его ногой! Мне что, надо было стоять и ждать, пока он меня сожрёт? Тогда ты нашёл бы только мой труп! Цзянь Суй, у тебя вообще сердце есть? Тебе есть дело только до этой псины, а на меня плевать? Я, по-твоему, сам во всём виноват? — В голосе Цэнь Сяоюаня мешались злоба и обида. Он склонился к самому уху Цзянь Суя, чеканя каждое слово: — Ты хоть спросишь, как я?
Едва палец покинул его рот, Цзянь Суй ответил:
— Ты жив. И отлично умеешь притворяться немым бетой, чтобы дурачить меня, как последнего идиота.
Цэнь Сяоюань онемел.
Атмосфера в комнате ощутимо натянулась.
— Сними повязку, — попросил Цзянь Суй.
—... Нет.
— Ладно, — спокойно отозвался тот. — И как я, по-твоему, должен осматривать твою рану?
Потянулась пауза. Наконец узлы на затылке ослабли.
Цэнь Сяоюань всё-таки развязал ткань.
После долгой тьмы внезапный свет отозвался резкой болью: слёзы тут же хлынули из глаз, смачивая ресницы и оставляя влажные дорожки на щеках.
Цэнь Сяоюань коснулся его щеки. Огрубевшая кожа с плотными мозолями от оружия царапала лицо, словно крупный песок.
Лишь спустя некоторое время Цзянь Суй смог разглядеть обстановку. Это была просторная, отлично обустроенная спальня. Окна закрывали плотные жалюзи, и лишь редкие лучи солнца пробивались внутрь, заставляя глаза больно слезиться.
Только сейчас Цзянь Суй заметил, что Альфа стоит перед кроватью на одном колене. Потеряв зрение, Бета с трудом ориентировался в пространстве. Все эти дни Сяоюань прихаживал за ним, но, желая сохранить обман, ни разу не прилёг рядом.
При этом никакой другой мебели — ни дивана, ни кушетки — в комнате не наблюдалось.
Цэнь Сяоюань заслонил ему обзор:
— На что ты смотришь? Все окна заколочены, дверь не откроется без моего приказа, да и находимся мы посреди моря. Даже не думай — тебе отсюда не сбежать.
Цзянь Суй пропустил угрозы мимо ушей и ровным голосом спросил:
— А сам ты где спишь?
Альфа замер от неожиданности.
— Ты что, каждую ночь устраиваешься у меня в ногах? — продолжал Цзянь Суй.
Цэнь Сяоюань поджал губы и резким движением сгреб свернутое в углу кровати одеяло, отбросив его подальше.
Но было поздно: Цзянь Суй уже успел его заметить.
— Не нужно так стеречь меня, — тихо произнёс Цзянь Суй.
Слёзы высохли, но покрасневшие веки и влажные ресницы всё ещё выдавали недавнюю слабость. Сидя на постели, он оказался чуть выше стоящего на коленях Альфы. Его полуприкрытые тёмные глаза выглядели усталыми.
— Куда бы я ни сбежал, где бы ни спрятался... ты всё равно меня отыщешь.
Укус на предплечье Цэнь Сяоюаня уже взялся корочкой. Травму обработали ещё на свалке, а после отплытия оказали полноценную медицинскую помощь, но след от клыков всё равно выглядел жутко.
Цзянь Суй касался рваной раны кончиками пальцев, ощущая, как под ними подрагивают мускулы Альфы. Подняв взгляд, он встретил окаменевшее лицо Сяоюаня: судя по всему, то была реакция на зуд, а не на боль.
Боль этот человек давно привык игнорировать.
До появления Цзянь Суя боль была обыденностью; рядом с ним — терпимой; но когда Бета исчез, мучения обрушились на Цэнь Сяоюаня с тысячекратной силой, и он наконец научился признаваться, что ему больно.
Рука Альфы была крепкой и сильной. Оглаживая её ниже, ближе к вене, Цзянь Суй нащупал крошечный след от укола.
— От тебя больше ничем не пахнет. Вылитый Бета, — заметил Цзянь Суй. — У запрещённых супрессоров ужасные побочные эффекты. Твой случай отличается от ситуации со старшим товарищем, тебе вовсе незачем их колоть.
Цэнь Сяоюань моментально перехватил его запястье, резко оскалившись:
— Почему ему можно, а мне нельзя?!
— Появляется привыкание. При долгом применении разрушения организма становятся необратимыми... Ты что, хочешь навсегда остаться Бетой? — Цзянь Суй дался диву от такой вспышки. — Ты ведь высокоранговый Альфа. Неужели тебе хочется стать обычным человеком?
Пыл Цэнь Сяоюаня мгновенно угас, и он выпустил руку Цзянь Суя.
Ещё раз осмотрев руку Альфы и убедившись, что воспаления нет, Цзянь Суй спросил:
— Куда ты меня везёшь?
Цэнь Сяоюань молчал. Собственно, после фразы «ты ведь не хочешь стать обычным человеком» он вообще не обронил ни слова.
Поняв, что ответа не дождётся, Цзянь Суй снова лёг на кровать, уставившись в потолок.
— С моим братом ведь всё в порядке?
Прошло немало времени — Цзянь Суй уже начал погружаться в сон, — когда до него наконец донеслось тихое:
— Да.
А когда он снова открыл глаза, вокруг опять стояла непроглядная тьма.
В животе урчало от голода.
Ощупав край кровати, Цзянь Суй взялся за резной столбик изголовья и спустил ногу, тут же наступив на что-то мягкое. Снизу раздался глухой стон.
— Ой, прости. Я проголодался, хочу есть.
Он не стал снимать повязку и не назвал Цэнь Сяоюаня по имени. Повернувшись совсем в другую сторону, он ровным голосом изложил свою просьбу.
Лицо Альфы исказилось от смешанных чувств.
Неизвестно, сделал ли Цзянь Суй это нарочно, но Сяоюань осторожно взял его за руку, помог встать и сам обул его.
Сейчас он тоже казался простым Бетой.
Никаких феромонов, никакого инстинкта метки, никакой зависимости от гона.
Паровые булочки были ещё горячими. Сяоюань разламывал их на небольшие кусочки и аккуратно отправлял Цзянь Сую в рот. Когда тот съедал кусочек, Альфа вкладывал ему в пальцы бутылку с водой, дожидался, пока он отопьёт, и подавал следующий.
Оба разыгрывали эту странную детскую комедию, и ни один не спешил срывать покровы.
Когда подали фрукты, Цзянь Суй случайно капнул арбузным соком на рубашку. Стянув её до половины, он вдруг спросил:
— Ты смотришь?
Едва Сяоюань открыл рот, как Бета добавил:
— Подглядывать нельзя. Поклянись: Бета Бету не обманывает.
Цэнь Сяоюань поперхнулся словами.
В комнате стояла тишина. Цзянь Суй натянул сухую одежду, но подол случайно забился в пояс брюк. Сяоюань протянул руку и аккуратно расправил ткань.
Цзянь Суй замер. И от этой паузы Альфа сам боязливо застыл, не смея двигаться дальше.
— Ты только что подглядывал? — Из-за плотной повязки виднелись только аккуратный подбородок, кончик носа и губы. Цзянь Суй поднял лицо к пустоте. — Впрочем, если тебе так хочется...
Не закончив мысль, он просто задрал край рубашки.
Они не сближались уже несколько месяцев. Кожа Цзянь Суя снова стала гладкой, без синяков и следов от укусов, даже шрам на загривке заметно поблек.
Цэнь Сяоюань изменился в лице. Он хотел что-то сказать, но горло перехватило.
Словно он и впрямь превратился в немого слугу-Бету.
У него были нечистые мысли, и Цзянь Суй это чувствовал. Но если раньше Бета отчаянно сопротивлялся, то теперь почти не препятствовал.
Опомнился Сяоюань лишь тогда, когда его широкая ладонь уже оказалась на талии Цзянь Суя.
Тот чуть запрокинул голову и наивно пробормотал:
— Какая у тебя горячая рука.
Сяоюань словно очнулся от дурного сна, отпрянул на шаг назад, и лицо его потемнело.
Глубокой ночью Цзянь Суя терзали кошмары, один за другим сменявшие друг друга без передышки.
Матрас ощутимо прогнулся, и он очнулся от сна.
Высокий, крупный Альфа протиснулся к нему на кровать, крепко сгреб в охапку и уткнулся лицом в шею, пробормотав:
— Не смей принимать меня за кого-то другого.
— Значит, разговаривать ты всё-таки умеешь... Всю дорогу дурачил... Ммм!
Его губы накрыл чужой рот.
Сяоюань нагловато, безжалостно ворвался языком внутрь, влажно и жадно целуя его.
Цзянь Суй с трудом освободил руку, вцепился Сяоюаню в волосы и попытался оттолкнуть его:
— Нельзя... Перестань!
Альфа тяжело дышал, покрывая поцелуями его челюсть и шею.
Едва улучив секунду, Цзянь Суй поспешно заговорил:
— Я даже не знаю, кто ты такой! Я не знаю твоего имени, нам нельзя... Меня украли, я даже не смогу дать тебе никакого статуса!
Цэнь Сяоюань уткнулся ему в ключицу, тяжело переводя дыхание, и удручённо выдохнул:
— Цзянь Суй... Хватит издеваться.
— Мы не можем быть вместе... — шептал Цзянь Суй.
— Перестань, блядь, со мной играть! Я сказал, хватит крутить мной! — Сяоюань сжал его плечи и в ярости прижал к матрасу. — Ты ведь мастер раздавать имена! Ты даже этой проклятой собаке имя придумал, так дай имя и мне!!
Зависла долгая, тяжелая тишина.
— Не могу, — наконец тихо сказал Цзянь Суй. — Тебя зовут Цэнь Сяоюань. И ты до конца своих дней останешься Цэнь Сяоюанем.
Шум волн, бьющихся о борт, утих.
Долгая морская поездка подошла к концу, и судно пришвартовалось.
Ощущение твёрдой земли под ногами казалось нереальным. Дверца автомобиля распахнулась, Цзянь Суй стал забираться внутрь и задел рукой Цэнь Сяоюаня.
— Наклони голову, — предупредил Альфа.
Цзянь Суй ничего не ответил, лишь послушно пригнулся и забрался на сиденье.
Пока машина ехала, повязку с его глаз наконец сняли. Глаза снова заслезились, и Цзянь Суй никак не мог их разомкнуть. Использованные салфетки, которые давал Сяоюань, он просто бросал себе под ноги, но никто не сказал ему и слова упрёка.
В салоне стояла мёртвая тишина, но в воздухе витал знакомый запах — словно из далёкого прошлого.
Цзянь Суй не стал открывать глаза.
Он сделал это лишь тогда, когда автомобиль замер и дверца снова распахнулась.
Увидев знакомое здание, Цзянь Суй невольно отступил на шаг.
Но позади уже стоял Цэнь Сяоюань. Тяжёлая ладонь Альфы легла ему на плечо, не позволяя сделать ни шагу назад.
Они вернулись в Зону A.