Цзян Ивань уверял Цзянь Суя, что от того ничего не требуется: лишь бы не возражал, а дальше всё пойдёт как по маслу. Омега говорил с такой незыблемой уверенностью, что Цзянь Суй грешным делом подумал, будто у того и впрямь есть толковый план.
Спустя несколько дней Цэнь Сяоюань снова уехал.
На сей раз его отъезд ощущался иначе: взгляды окружающих не просто скользили по Цзянь Сую, в них читалась прямая, въедливая слежка, от которой всё тело натягивалось струной. Хотя в толпе невозможно было вычислить лазутчиков, дурное предчувствие не отпускало — Бета точно знал, что каждый его шаг тут же доложат Цэнь Сяоюаню.
Связаться с Юань Юем не удавалось, младший брат на сообщения не отвечал. После тех диких слухов Альфа вмешался и жестко замял скандал, но жители Академии стали сторониться Цзянь Суя ещё сильнее. Казалось, во всём мире для него остался один-единственный человек — Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй в одиночестве ходил на занятия, один обедал в столовой, на своём электроскутере возвращался в Морской порт и коротал вечера, уставившись в пустой потолок. Сон толком не шёл — он постоянно просыпался от малейшего шороха. Наверное, слишком привык к присутствию Цэнь Сяоюаня, и теперь, когда тот внезапно исчез, в душе образовалась звенящая пустота.
Как и предсказывал Альфа, в новостях то и дело крутили репортажи о клане Цэнь. На похоронах присутствовали журналисты, и Цэнь Сяоюань мелькал в объективах телекамер: строгий чёрный костюм, сдержанная, взрослая речь, безупречные манеры. Он умел производить впечатление. И лишь наедине с Цзянь Суем сбрасывал маску, превращаясь в дерзкого хищника с его извращёнными собственническими повадками.
Пока Цэнь Сяоюань отсутствовал, они беспрестанно переписывались. Разговоры вращались вокруг пустяков — бессмысленные вопросы и такие же ответы. Наконец Альфа заподозрил неладное и прямо спросил, не отмахивается ли Цзянь Суй от него. «Вовсе нет~», — напечатал в ответ Бета.
В переписке с ним Цзянь Суй любил использовать всякие ласковые, смазанные интонации, словно успокаивал капризного ребёнка. С другими он так никогда не разговаривал.
— Ты прям как служба поддержки в онлайн-игре, — раздался над ухом голос.
Пальцы Цзянь Суя замерли на экране. Он обернулся и с удивлением обнаружил Омегу, успевшего бесшумно усесться рядом.
Цзян Ивань, не стесняясь, подставил лицо под его взгляд и гордо вздёрнул подбородок:
— Что, загляделся? Признай, я сегодня чертовски хорош. Так и быть, разрешаю полюбоваться.
Цзянь Суй открыл рот, закрыл, снова открыл, но, так и не найдя нужных слов, молча зачерпнул ложку риса и отправил в рот. Надо было хоть как-то заглушить растерянность.
— Хочешь спросить, как я здесь оказался? — опередил его Цзян Ивань. — Вообще-то эти идиоты не собирались пускать меня обратно. Пришлось изрядно повозиться и дать кучу обещаний, чтобы эти высокомерные твари разрешили мне вернуться в Зону B. — Омега подпёр подбородок ладонью и наигранно легкомысленно усмехнулся: — Они решили, будто Цэнь Сяоюань мне не по зубам, и брак со старым плешивым уродом из семьи Чжао принесёт им куда больше выгоды.
Цзянь Суй проглотил рис.
— В общем-то, ты мог бы и не... — начал он.
— Они ведь и Цэнь Сяоюаня ни во что не ставят, — перебил Цзян Ивань. — Но у меня всего два пути. Никто не захочет связывать жизнь с низкосортным Омегой, так что Цэнь Сяоюань — мой последний шанс.
Цзянь Суй ничего не ответил, доедая остатки обеда. В столовой на них уже начали оглядываться. К гадалке не ходи: очень скоро Цэнь Сяоюань узнает об этой встрече.
— Ты ведь поможешь мне, правда? Не хочешь же ты, чтобы Цэнь Сяоюань выбыл из игры в самом начале, даже не успев вступить в борьбу?
Цзян Ивань склонил голову набок. Как бы он ни старался казаться непринуждённым, отчаяние проступало слишком явно — он хватался за Цзянь Суя, точно за последнюю соломинку. В Зоне A у низкосортных Омег выбор невелик. У старика из клана Чжао уже были наследники, и новая красивая игрушка-Омега нужна была ему лишь для развлечения — ни о каком продолжении рода речи не шло, а значит, и ранг не имел значения.
Не дождавшись ответа, Цзян Ивань импульсивно схватил Бету за руку:
— Слушай, ты ведь на самом деле ни капли не любишь этого бешеного пса! Все эти слова про то, что ты не хочешь его смерти — просто пустая болтовня... В таком случае, может, я тебе нравлюсь?
Цзянь Суй окончательно опешил. Он никак не успевал за хаотичными виражами чужой мысли.
— Я не...
— Я ведь такой красавчик! Ну же, влюбись в меня! Если я буду тебе нравиться, ты сделаешь ради меня что угодно! — с горячностью выпалил Цзян Ивань, сжимая его локоть ещё сильнее.
Цзянь Суй с усилием высвободил руку и качнул головой:
— Нет. Не нравятся.
Это уже переходило все границы разума.
— И не называй его бешеным псом, — добавил Цзянь Суй. — Это грубо. У него вообще-то есть имя.
Цзян Ивань всплеснул руками, его лицо исказилось эмоцией в духе «Ну я же говорил! Все сходится!»:
— Ты готов простить кому угодно любую дичь! Неудивительно, что Цэнь Сяоюань в тебя так вцепился — у тебя же совсем нет характера!
Затем улыбка мгновенно сбежала с его лица.
— Цэнь Сяоюань мне отказал.
Эта короткая фраза мгновенно объяснила всё странное поведение Омеги.
Пальцы Цзян Иваня дрогнули, сдвинув защитный ошейник. До носа Беты донёсся тонкий шлейф розанного аромата, а из-под чёрного ремешка открылся жуткий, сине-багровый подтёк.
— Он отказался со мной сотрудничать. И ещё пригрозил: если я хоть раз ещё подойду к тебе, он устроит мне ад на земле. — Цзян Ивань снова усмехнулся. Сладкая, кукольная улыбка, в которой проскальзывали истеричные нотки. — Вот только я думал-думал... Вернуться в Зону A и лечь под этого лысого хрыча Чжао для меня куда хуже смерти. Этот старый козёл даже на моих смотринах в честь месяца от роду присутствовал! Какого чёрта он себе позволяет?! А как умерла его бывшая женушка — до сих пор тёмная история!
* * *
Когда они вышли из столовой, густые сумерки уже затопили улицу. Вокруг стояла звенящая тишина. Пышные зелёные насаждения, заботливо взращённые ректором, разрослись густой стеной. Цзянь Суй медленно брёл по саду.
Только здесь можно было перевести дух — сюда никто не заглядывал. Ему до смерти хотелось вырваться из-под прицела чужих глаз, просто постоять в тишине и подышать.
На полпути из тени деревьев вынырнула фигура и неспешно направилась к нему.
Цзянь Суй остановился:
— Старший братец.
— Я видел, как ты разговаривал с этим Омегой, — без экивоков ответил Юань Юй. — Взволновался, вот и решил проверить.
Он всегда был таким: прямой как стрела, привыкший говорить всё в лоб.
Цзянь Суй кивнул, показывая, что между ним и Цзян Иванем ничего не произошло. Но в памяти снова всплыла последняя фраза, ронённая Омегой перед расставанием:
«Цзянь Суй, спаси и меня тоже».
— Он ведь напарник Цэнь Сяоюаня, — констатировал факт Юань Юй. — Второй раз подряд.
Цзянь Суй вынырнул из воспоминаний и рассеянно угукнул. Заметив, что Юань Юй не сводит с него пристального взгляда, добавил:
— Мы с ним не соперники. — И поспешно пояснил: — Цэнь Сяоюань не сидит на двух стульях, а я... я не любовник и не запасной вариант.
Только тогда Юань Юй отвёл взгляд.
Цзянь Суй опомнился:
— А как же супрессоры на этот месяц?..
— Я нашёл другой канал, за меня не переживай. Ты лучше о себе подумай, — перебил Юань Юй. — Чэньжань в последнее время с ума сходит, постоянно допытывается, где ты и что с тобой. Ты ведь за все каникулы ни разу не показался дома.
Цзянь Суй удивлённо хлопал ресницами:
— Он... спрашивал обо мне? Но почему?
— Переживает за тебя, — Юань Юй был искренне озадачен такой реакцией. — Ты что, не веришь?
— Да нет...
Юань Юй молча ждал продолжения.
Цзянь Суй вздохнул и выложил правду:
— Я писал ему сообщения, но он ни разу мне не ответил.
— Ты вечно твердишь, что всё в порядке, даже когда всё валится из рук. Твоим сообщениям грош цена.
Юань Юй бил без промаха.
— Я не стал говорить Чэньжаню, где ты провёл каникулы, хотя он спрашивал меня раз десять.
Цзянь Суй неловко почесал за ухом:
— А я-то думал, он поверил моим отговоркам... Выходит, нет?
— Цзянь Суй, если потребуется, я скажу правду, — предупредил Юань Юй. — Пока я молчу. Но буду ждать, пока ты сам не свяжешься со мной.
* * *
Цзянь Суя не покидало предчувствие: сегодня ночью Цэнь Сяоюань вернётся.
Он так и не сомкнул глаз. Едва за окном забрезжил серый рассвет, а в прихожей щёлкнул замок, Бета пулей сорвался с кровати. На лестнице их взгляды пересеклись.
Альфа поднял голову:
— Ты чего не спишь?
— Не спится, — ответил Цзянь Суй.
— Совесть замучила?
Цзянь Суй даже глазом не моргнул:
— Я сегодня виделся с Цзян Иванем и Юань Юем. Со всеми, с кем ты мне запрещал встречаться.
Про Омегу Цэнь Сяоюань уже знал, но упоминание другого Альфы застало его врасплох.
Цзянь Суй не успел и глазом моргнуть, как Цэнь Сяоюань преодолел ступени. В мгновение ока очутившись рядом, Альфа сгрёб его за воротник, вздёрнул и тут же резко отпустил. Густая, тяжёлая волна феромонов обрушилась на Бету, обжигая кожу.
— На кой черт ты попёрся к этому Альфе?! Кто тебе разрешил с ним встречаться?! Ты думаешь, я...
— Мне не нужны ничьи разрешения! Юань Юй — мой друг, почему мы не можем видеться?! — громко и небывало храбро выкрикнул Цзянь Суй. — Я пытался тебе объяснить, а ты не веришь! Раз не веришь — твои проблемы! Я ничего от тебя не скрывал и не вру! С какой стати ты на меня орёшь?! Юань Юй — мой старший товарищ, у нас один учитель медицины! Ты сам, когда ранен был, ко мне прибегал, я тебя латал! Смотри у меня, в следующий раз пальцем не пошевелю...
К концу тирады его пыл угас. Не выдержав бешеных скачков чужих феромонов, Бета попятился назад и пробурчал:
— Подумаешь, Альфа... Тоже мне, пуп земли. Отодвинься от меня, от твоих феромонов за версту разит, дышать нечем.
Лицо Цэнь Сяоюаня потемнело от ярости, но он каким-то нечеловеческим усилием воли подавил выплеск силы. Кулаки его сжались так, что на руках проступили вены, а челюсти сомкнулись с глухим хрустом. Он сделал глубокий, тяжёлый вдох.
— А с Цзян Иванем что? Как ты это объяснишь? Знаешь вообще, чего он добивается?
Он шагнул ближе. Подавленные, укрощённые феромоны теперь едва ощутимо пахли сладковатой кислинкой сливовых конфет.
— Ты ко всем добр одинаково, даже к тому Альфе... Чёрт его знает, может, он тебе и впрямь нравится, — с глухой яростью прошипел Цэнь Сяоюань, наклоняясь к самому его уху. — И ты снова пытаешься сплавить меня кому-то другому, какому-то Омеге! Цэнь Дяньсинь, даже не мечтай! Я нашёл тебя. Ты плохо прятался, и я нашёл тебя.
Взгляд его был диким, жестоким, но за этими страшными словами Цзянь Суй вдруг явственно разглядел обиженное, ворчливое дикое зверьё.
Цзянь Суй ничего от него не требовал. Любит тот его или нет — неважно; добр к нему или жесток — всё на усмотрение Альфы.
Это Цэнь Сяоюань не мог успокоиться. Слишком многого желал: хотел единолично владеть Бетой, но одновременно жаждал утянуть его за собой на само дно.
Цзянь Суй никогда ни на что не надеялся.
Но Цэнь Сяоюань произнёс: «Ты снова пытаешься сплавить меня...»
«Снова» — значит, во второй раз.
Выходит, был и первый.
* * *
До девятнадцатого дня рождения Цэнь Сяоюаня оставалось меньше двух месяцев — ровно столько составлял остаток срока, отведённого Цзянь Сую в Зоне A.
В особняке появилась гостья — юная Омега. Девушка в пышном платье с оборками, с мягкими локонами и в лаковых туфельках, тихо и грациозно ступала по мягкому шерстяному ковру.
Шао Ин вела её за руку, словно настоящую принцессу, окружив трепетной заботой.
Девочка выросла настоящей красавицей — тоненькая, расцветшая, будто прекрасный цветок.
Цзянь Суй порывался было поднять глаза, чтобы рассмотреть её, но Цэнь Сяоюань метнул на него такой ледяной взгляд, что Бета благоразумно зашёл ему за спину.
Шао Ин представила её присутствующим:
— Это моя малышка, звать Цяньцянь.