В последнее время дела у Цзянь Иваня шли, мягко говоря, скверно.
Однокурсники провожали его взглядами, в которых сочувствие мешалось с откровенным злорадством. Раньше он, не задумываясь, сразу заехал бы кому-нибудь по физиономии за такой вид, но теперь, чем больше на него так смотрели, тем выше он задирал подбородок.
Иваня это устроить вполне могло. Главного он добился: почти восемьдесят процентов Академии были свято уверены, что их с Цэнь Сяоюанем связывают некие близкие отношения, и трогать его остерегались.
Вот только благодаря стараниям этой оравы недоумков-бет, распускавших слухи, сплетни постепенно приняли совершенно дикую окраску.
И когда Сяоюань в очередной раз перевернул Академию вверх дном, до полусмерти перепортив всех, кто болтал лишнее, под раздачу угодили и те двое, что чесали языками за спиной у Цзянь Суя.
Когда эти новости дошли до ушей Иваня, тот не выдержал и рванул к Цэнь Сяоюаню.
— Ты что, совсем с катушек слетел?! — набросился он на Альфу. — Мало тебе поводков, за которые тебя дергает Зона А?!
Он прибежал в самый неудачный момент — Сяоюань был вне себя от ярости. Выступив вперед, Альфа даже не пытался скрыть тяжелую, давящую злобу:
— Чуть про тебя не забыл. Сам пришел — избавил меня от лишних поисков. Я что-то не помню, когда это мы успели обручиться. Может, освежишь мне память?
Темно-карий взгляд Цзянь Иваня расширился от ужаса, по спине прошел холодный пот. Рука сама собой дернулась к защитному ошейнику.
Он же сейчас убьет его!
Если этот Альфа снова сходит с ума, он просто вцепится ему в горло, и это точно конец!
— Что... да как это возможно... — вся спесь с Иваня мигом слетела. На самом деле ему было глубоко плевать на чужую болтовню. Главное — собственная шкура в безопасности, и никто не смеет на него коситься...
— Уж не тот ли Бета что-то не так понял? — осененный догадкой, выдавил он.
— Не забивай себе голову, ему плевать, — губы Сяоюаня исказила желчная, исполненная сарказма ухмылка. Он транслировал вокруг себя откровенный деструктивный сумрак. — Он спать и видеть хочет, чтобы я завалил тебя в кровать. Мечтает, чтобы я в уплату вернул ему свободу.
— Что?! Да как так-то?! — вырвалось у Иваня.
Отброшенный семьей Цзянь, как отработанный материал, Ивань поступил в эту школу только ради отчаянной ставки. После провала вторичной дифференциации семья поставила на нем крест. Пройдя через унижения последних лет, он слишком хорошо усвоил урок: не представляешь ценности — тебя выбросят на помойку без тени сомнений.
А Омеге вроде него в Зоне B жизненно необходим мощный покровитель.
Потому-то он и пошел на сделку с Цэнь Сяоюанем. Академия находилась вне юрисдикции Альфы, а у Иваня имелись свои каналы, через которые он мог добывать сведения о Цзянь Суе. Взамен Сяоюань должен был позволить ему находиться рядом.
Ивань честно выкладывал лучшие карты, поставляя оперативную информацию из первых рук. И все же Сяоюань ему не верил, приставив к Бете дополнительную слежку.
До чего же он боялся, что этот Бета сбежит?
К счастью, ищейками Альфы оказались всего лишь обычные студенты, не представлявшие для Иваня никакой угрозы. Качественная информация все равно оставалась за ним.
Цзянь Суй был их единственным предохранителем: пока Сяоюань цеплялся за этого Бету, они могли быть полезны друг другу. Но теперь этот предохранитель готов был сорваться...
— Да ну, быть такого не может! — применив всю свою решительность, затараторил Ивань, глядя на почерневшее лицо собеседника. — Мне кажется... ты ему совсем не безразличен. Он просто так говорит, языком чешет, а в душе совсем другое! А вдруг он просто ревнует?
Заметив, как выражение лица Сяоюаня слегка смягчилось, Ивань прибавил со всей убедительностью, на которую был способен:
— Тогда, на полигоне! Когда ты стрелял, он с тебя глаз не спускал, я сам видел!
Когда Ивань импровизировал на ходу, он нарочно чеканил каждое слово, придавая голосу максимальную твердость, чтобы заставить поверить.
И этот маневр сработал — внимание Бешеного пса переключилось.
Кое-как утихомирив его, на следующий день Ивань, выгадав момент, пока Сяоюаня не было в Академии, рванул прямо к корпусу «Б», где располагался Отдел обеспечения. Предупреждения Альфы полностью вылетели у него из головы.
Ведь если он посмеет приблизиться к Цзянь Сую, последствия будут ужасны... Но если эти двое окончательно разругаются, его сделке с Сяоюанем точно придет конец.
Ивань трижды постучал в дверь аудитории. Наклеив безупречную улыбку, вежливо поинтересовался:
— Подскажите, Цзянь Суй здесь?
Для посторонних это выглядело так, будто законный избранник наконец не выдержал и пришел устраивать разборки с любовником.
Бета, услышавший свое имя, изменился в лице не меньше остальных. В его голове крутились те же мысли. За те переходящие все границы вещи, что он вытворял с Цэнь Сяоюанем, если не кара небесная, то уж людская расправа прилетит точно.
В последние дни Сяоюань действительно больше не переступал порог его комнаты и не донимал его. Но Цзянь Суй все равно не мог нормально спать.
Покраснение и отеки на бедрах сошли, но те грубые слова и толчки будто впечатались в тело. Он то и дело в ужасе просыпался среди ночи. Во рту, казалось, все еще сохранялся чужой жар, а собственная плоть предательски отзывалась по утрам, заставляя сгорать от стыда.
Наличие похоти казалось ему чем-то грязным и порочным.
А сбросить напряжение означало пройти через смесь боли и наслаждения. Цзянь Сую не хотелось даже касаться себя; он ждал, пока все утихнет само, словно это могло хоть немного заглушить чувство вины.
Вчера вечером Сяоюань приходил проверить, как он пьет отвар. Цзянь Суй честно пытался заставить себя раньше, но теперь выносить эту горечь стало невмоготу — его тут же выворачивало наизнанку.
И когда Альфа спросил, почему он не пьет лекарство вовремя, Бета не вымолвил ни слова.
Раньше, в постели, он говорил так много, плакал и молил о пощаде, но Сяоюаня это не трогало. С чего бы тот стал слушать его объяснения сейчас?
Он просто молчал.
И Сяоюань снова взбесился.
Сжав его подбородок, Альфа стал насильно вливать отвар. Горечь ударила в носоглотку, Цзянь Суй закашлялся, и его стошнило.
В порыве мести он нацелился прямо на Сяоюаня — и его снова вывернуло, прямо на безупречную форму Альфы.
Рука, сжимавшая его голову, замерла. Цзянь Суй сам понимал, насколько мерзко выглядит сейчас: слезы и слюни перемешались на лице, и Сяоюань, должно быть, испытывал к нему глубочайшее отвращение.
Но не успел он почувствовать торжество, как пальцы с подбородка сместились, стирая темные капли с его губ и шеи.
Форму, от которой теперь несло лекарственной дрянью, Сяоюань сбросил прямо перед ним. Под ней оказался облегающий тактический костюм. Черная ткань обтягивала мощные плечи и пресс, придавая Альфе опасный, хищный вид.
Цзянь Сую внезапно стало жаль.
Не надо было пачкать его одежду.
Надо было плевать прямо в лицо.
Тогда Сяоюань не смотрел бы на него с этим сложным, нечитаемым выражением — будто жалел его. Будто сочувствовал собственной домашней зверушке, так и не научившейся хорошим манерам.
— Не можешь пить — не надо, — ровно произнес Сяоюань. — Мог бы сказать сразу.
— Не хочу, — вырвалось у Цзянь Суя.
Раньше с ним такого не случалось. Как бы отчаян он ни был, он трижды подумал бы перед тем, как совершить глупость. Но теперь все изменилось. Все равно, сколько ни взвешивай, сколько ни просчитывай — конец всегда один.
Цзянь Суй стал дерзким и безрассудным, нарочно провоцируя Альфу.
— С какой стати я должен тебе что-то говорить? Не хочу! — бросил он еще одну дерзость. И лишь увидав, как потемнело лицо Сяоюаня, ощутил короткий укол злорадного удовлетворения.
А потом его силою уволокли в ванную. Сяоюань действительно не стал его брать, но и сбежать не дал.
Под струями душа оба стояли абсолютно нагими. Сяоюань прижал его к стене, нависая сверху, и принялся разряжаться сам.
Цзянь Суй застрял в углу, не имея возможности распрямить зажатые ноги или хотя бы отклониться.
Секунду назад он чувствовал лишь влажный пар ванной да горечь во рту, а в следующее мгновение горячие струи воды сменились другой, теплую влагу пролило на его тело. Всплеск за всплеском. Зажмурившись, он чувствовал, как чужие выделения стекают по векам к губам, а пальцы Альфы бесцеремонно протолкнули их внутрь — горькие, соленые, еще одно лекарство, которое он не мог проглотить.
Хотя между ними ничего не было.
Ни объятий, ни поцелуев, ни полноценной близости.
Но гнетущее чувство вины не ушло — оно лишь стало давить с удвоенной силой.
— Цзянь Суй.
Он очнулся от липких, постыдных воспоминаний.
Стоявший за дверью Омега снова окликнул его по имени. Изгиб его губ был безупречен, а миловидное лицо озаряла идеальная улыбка.
— Я вижу тебя. Выйдешь со мной ненадолго?
Цзянь Суй поднялся; ножки стула со скрежетом проехались по полу.
Под взглядами всей аудитории он шаг за шагом спускался по ступеням. Каждый шаг давался так, будто с него сдирали одежду. На нем не осталось следов вчерашнего безумия, но вся кожа, казалось, была пропитана запахом Цэнь Сяоюаня... Цзянь Суй понимал, что это лишь фантомная иллюзия: он обычный Бета и не способен удерживать на себе феромоны Альфы.
Видя, как медленно плетется Бета, Ивань едва удерживал нервный тремор. Шагнув вперед, он бесцеремонно цапнул его за запястье.
— Пошли за мной!
За спиной тотчас послышался шепоток:
— Смотри-смотри, сейчас волосы друг другу выдерут.
Ивань, не оборачиваясь, закатил глаза.
Сброд. Ничего не знают, а языками мелют, только все планы рушат!
Как бы то ни было, их видела вся аудитория, и Сяоюань скоро обо всем узнает.
Терять было нечего. Ивань потащил Цзянь Суя в глухой боковой коридор, привлекая по пути десятки зевак.
Все ждали скандала, и никто не собирался их останавливать.
Цзянь Суй не сопротивлялся. Он послушно шел следом, уткнувшись взглядом в мягкий защитный ошейник на шее Омеги.
С такого расстояния ошибиться было невозможно: именно этой штукой Сяоюань когда-то заковал его самого.
Только Цзянь Суй сопротивлялся.
А Цзянь Ивань, похоже, надел его добровольно...
Не успел он додумать эту мысль, как Ивань резко обернулся:
— Ты только ничего не подумай! Мы с этим психом вовсе не любовники!
Отвращение в его голосе было слишком подлинным, чтобы быть фальшивкой.
Цзянь Суй помедлил, а затем отстраненно произнес:
— Тебе не стоит говорить мне такие вещи.
Видя, насколько Бете все равно, Ивань мысленно заскрипел зубами.
Черт. Надо срочно что-то делать...
— А кому мне еще говорить?! Ты сам видел, как Цэнь Сяоюань ко мне относится! Он же бешеный псынош, неуправляемый и опасный, а другим потом разгребать за ним дерьмо! — голос Иваня становился все громче, он подался вперед, заглядывая Бете прямо в глаза: — Между нами ничего быть не может! А вот что касается тебя...
Ивань сделал паузу, растягивая слова, словно проверяя реакцию:
— Ты правда ничего не замечаешь или просто притворяешься глухим?
— Цэнь Сяоюань...
— Да он же от тебя без ума.