Стоило Цзян Иваню подойти ближе, как Цэнь Сяоюань приоткрыл глаза — точно уловил чужое присутствие.
Омега на мгновение опешил:
— Ты притворялся?
Цэнь Сяоюань ничего не ответил. Лицо его оставалось мрачным; он лишь требовательно постучал длинными пальцами по столешнице, призывая говорить живо и по делу.
Цзян Ивань покровительственно пожал плечами:
— Я лишь хотел напомнить: не стоит привлекать к себе столько внимания. Дойдёт до Зоны A — замучаешься объясняться…
— Это ещё что? Добросердечное предостережение? — Цэнь Сяоюань лениво перелистнул мятые страницы учебника под рукой, после чего поднял глаза, скользнув равнодушным взглядом по утончённому, холёному лицу омеги. — Не тебе меня учить.
Лицо Цзян Иваня мгновенно пошло пятнами. В просторном актовом зале ещё оставалось несколько студентов, и их любопытные взгляды то и дело цеплялись за две самые заметные фигуры. Ивань из последних сил держал фасон и, не желая отступать, сделал шаг вперёд, закрывая собой Сяоюаня от чужих глаз.
— Я ведь как лучше хочу. Ты без разбору расправляешься со школьными Альфами...
— Цзян Ивань, — перебил его Сяоюань, и в его голос просочился ледяной металл. — Тебя это не касается. Будешь совать нос не в свои дела — кончишь так же, как они.
С этими словами он поднялся с места — терпение иссякло — и шагнул мимо омеги к выходу.
Цзян Ивань сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая самообладание, и, растянув губы в безупречной фальшивой улыбке, пошёл следом.
Если Цэнь Сяоюань чем и заслуживал уважения, так это своим редким умением одинаково презирать абсолютно всех. Никакого классового подтекста, никакой намеренной провокации или банальной слепой гордыни — он попросту ко всем относился как к мусору.
Надолго они в зале не задержались и вскоре вышли наружу один за другим.
Цзянь Суй терпеливо дожидался у дверей. Заметив бета-компаньона, Цзян Ивань слегка удивился, но тут же смерил его слащавой улыбкой. Однако рассмотреть её Суй не успел: Цэнь Сяоюань своей широкой спиной мгновенно перекрыл ему обзор.
Перед Цзянь Суем снова возвышался его Альфа. Сердце в груди бруском застучало о рёбра.
— Я ждал тебя… Ох, моя книга!
Тяжёлый том в красном переплёте тут же с размаху опустился прямо ему на лицо.
— Кого ты ждал? Меня или учебник?
Цзянь Суй, против истины, пробормотал сквозь обложку:
—…Тебя.
* * *
Цзянь Суй и не думал уходить — действительно ждал Цэнь Сяоюаня у самого входа. И дело было не в нежелании идти на пару: просто на полпути к учебному корпусу он случайно заметил своего соседа по комнате. Тот метался из стороны в сторону с лихорадочным, перепуганным видом, явно что-то разыскивая.
Суя прожгла внезапная догадка: сосед ищет его.
Не раздумывая, Цзянь Суй отступил на шаг назад, потом ещё на один и, стремительно развернувшись, бросился обратно.
* * *
Пятый этаж столовой — место, куда Цзянь Суй доселе не ступал ни разу.
Едва лифт звякнул и затворы распахнулись, их уже встречал вышколенный персонал. Сумрачный, глубокий коридор уводил всё дальше в глубь заведения. С каждым шагом воздух становился гуще, наполняясь терпким, благородным ароматом древесины — чем-то похожим на феромоны Альфы: горьковатыми, глубокими, оседающими на языке.
Цзянь Суй шёл за Цэнь Сяоюанем, витая где-то в своих мыслях. По-хорошему, он вовсе не планировал здесь оказываться. Сосед к тому моменту давно затерялся в толпе, и Суй вполне успел бы на занятия, но Сяоюань проигнорировал все его виноватые отговорки и тащил обедать с собой.
Ещё у актового зала Суй попытался было взглянуть на стоящего позади Цзян Иваня, но Сяоюань тут же железной хваткой цапнул его за подбородок.
Правило было простым: если хозяин не разрешает — смотри только на него. Никаких молчаливых взглядов в сторону.
«У него нет времени, он не пойдёт», — отчеканил тогда Сяоюань всего шесть слов, ставя жирную точку.
Согласия беты никто не спрашивал: Цэнь Сяоюань просто сцапал Цзянь Суя за загривок и потащил за собой.
Полумрак коридора сменился светлым, оформленным с изысканным вкусом отдельным кабинетом. Здесь их было только двое.
Сяоюань небрежно толкнул меню по полированной столешнице к Сую, приказывая выбрать блюда.
Цзянь Суй чиниться не стал. Навык, доведённый до автоматизма за годы службы в Зоне A, прекрасно работал и три года спустя: заказывай то, что нравится самому, ведь Цэнь Сяоюань абсолютно всеяден и неприхотлив в еде.
— Когда ты научился курить? — вдруг бросил Сяоюань.
Суй был достаточно сообразителен, чтобы не спрашивать, откуда Альфе это известно — у того всегда имелись свои каналы. К тому же двухтысячесловное объяснительное письмо давно написано, а выговор висит на доске объявлений у всех перед глазами.
— Я не умею курить, — ровным тоном ответил Суй; лгать в мелочах было бессмысленно. — Сигареты принадлежат соседу. Он попросил подержать…
— Он отдаёт тебе на хранение всё подряд? — перебил Сяоюань с ледяным спокойствием. — Смотрю, ты находишь общий язык с любым Альфой.
Откуда только взялся этот «любой»? Альф, которых Цзянь Суй знал лично, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
— Он сам их сунул, я даже согласием не успел ответить.
— Включая прошлую партию супрессоров?
Суй даже глазами не моргнул, услышав, что Сяоюань помнит ту историю:
— Включая супрессоры.
Длинные, выверенные пальцы Сяоюаня ритмично выстукивали дробь по дереву. Широкая ладонь, изящные суставы — идеальные руки пианиста, которые вместо клавиш сжимали рукоять огнестрела.
Суй слишком хорошо помнил, как безупречно тот держит оружие, насколько молниеносен в бою и как отчаянно, до звериного оскала, не выносит чужого вторжения на свою территорию.
— Понятно, — процедил Альфа ни тепло ни холодно.
Угадать его мысли было немыслимо.
Суй судорожно сглотнул. В голове вспыхнула одна глупая, абсолютно нелепая мысль.
— Ты… завтра тоже будешь в академии? — впервые в жизни он сам спросил Цэнь Сяоюаня о его планах.
Тот не ответил сразу, лишь смерил бета-компаньона долгим, цепким взглядом.
— Хочешь, чтобы я пришёл?
Суй ещё не успел толком взвесить свой ответ, когда высокий, статный Альфа едва заметно закинул голову. В его светлых, прозрачных зрачках застыла абсолютная стужа.
— Тогда попроси меня.
* * *
Обед вышел комом. Время было совсем не обеденное, и, сколь бы изысканными ни казались подаваемые блюда, в Суя ничего не лезло. Зато Сяоюань уплёл приличное количество еды, особенно налегая на десерты — несколько порций сладостей ушли одна за другой.
Восполнял уровень сахара. Похоже, этот безумец не ел с самого утра.
Когда они вышли из кабинета, пустующий доселе зал успел заполниться народом. Стоило раздаться шагам, как присутствующие обернулись, и их взгляды буквально прилипли к вошедшим.
Въевшаяся за годы жизни в Зоне A привычка сработала мгновенно: Суй инстинктивно отступил на полшага назад, держась чуть сбоку и за спиной Цэнь Сяоюаня.
Сотни липких, цепких взглядов сканировали их обоих. Суй уткнулся носом в пол, искренне надеясь, что для этой толпы он окажется пустотой.
В кабине лифта они встали друг напротив друга.
Взгляд Суя невольно зацепился за живот Альфы, затянутый в тугой мундир. Сяоюань уже дважды приходил с ранениями — не скрывается ли под плотной тканью очередная свежая рана? Неужели наследнику семьи Цэнь, находящемуся на самом пике могущества, действительно приходится так рисковать жизнью?
Не успел он закончить мысль, как Сяоюань перехватил его запястье и с силой прижал ладонь к тому самому месту, которое бета так пристально разглядывал.
Под форменным кителем тело горело сухим, мощным жаром. Опешивший Цзянь Суй широко раскрыл глаза, не зная, куда деваться от неловкости. Пальцы самопроизвольно сжались, зацепившись за серебряную пуговицу — вышло смазано, будто кокетливый, завлекающий жест.
— Я же предупреждал: хватит коситься из-под лобья. Думаешь, я не знаю, что у тебя в башке?
Створки лифта разъехались. Цзянь Суй торопливо отдёрнул руку.
Сяоюаню явно не понравилась эта резкость: он сделал шаг вперёд, нависая над бетой, но в этот момент у него на поясе застрекотал коммуникатор.
Они застыли в опасной близости друг от друга. Не меняя положения, Сяоюань принял вызов.
— Нашли. Ликвидировать?
Голос из динамика прозвучал настолько близко, что Суй разобрал каждое слово.
* * *
На следующий день Цэнь Сяоюань, как и обещал, явился на занятия.
Привыкший к унижениям Цзянь Суй, которому вчера велели умолять, мог бы наговорить целую гору слащавых льстивых фраз, даже не задумываясь. Но теперь он проклинал свою слабость.
Слишком бесхребетный. Всё равно ведь получаешь по шапке, так чем Сяоюань лучше соседа по комнате?
Тем более тот вчера даже не ночевал в общежитии — выходит, Суй переживал совершенно напрасно. Зато в обед Сяоюань загонял его до полусмерти: заставил бегать за едой, потом за водой, будто намеренно издеваясь, а под конец небрежно бросил:
— Гляну я, посыльный из тебя отличный. Неудивительно, что к тебе все подряд липнут.
Цзянь Суй лишь молча стиснул зубы.
Значит, о его подработках на стороне Сяоюаню тоже стало известно. Всякое желание огрызаться пропало мгновенно.
Но на этом экзекуция не закончилась.
Во второй половине дня, на лабораторных практиках, Суя снова загрузили работой — преподаватель отправил его на верхний этаж за химической посудой.
И надо же было такому случиться, что в лаборатории он столкнулся с Цзян Иванём.
Забрав ящики, Суй поспешил к выходу, но омега увязался следом.
Зажатые между колбами и склянками, они зашли в лифт. Не выдержав тяжести, Суй с облегчением опустил коробки к своим ногам.
Подняв голову, он столкнулся с пристальным, лучащимся откровенным любопытством взглядом Цзян Иваня.
Омега и сегодня был без защитного ошейника.
Белоснежная шея, безупречная, гладкая кожа, полностью открытый затылок — прямой вызов любому Альфе в радиусе километра, недвусмысленно заявляющий: он всё ещё не мечен.
— Нравится? — звонкий, точно серебряный колокольчик, голос омеги прорезал тишину замкнутого пространства.
Коснувшись пальцами собственной шеи, Цзян Ивань подарил бете поистине ангельскую улыбку:
— Залюбовался? Аж дар речи потерял?
Цзянь Суй молчал, совершенно не ожидая от утончённого аристократа подобного нарциссизма.
Двери лифта распахнулись, но Ивань и не думал выходить.
— Защитные ошейники из Зоны B — редкая дрянь. Моё нежное тело не предназначено для такого дешёвого мусора.
Словно найдя в лице Суя бесплатного слушателя, омега выставил руку, перекрывая бете путь, когда тот попытался поднять коробки.
— Да не дёргайся ты так. Мысли о твоём соседчике Цэнь Сяоюане, между прочим, слил именно я.
Створки снова начали съезжаться. Цзянь Суй поднял глаза на омегу; его растерянный, непонимающий взгляд говорил сам за себя.
Удовлетворённый произведённым эффектом, Цзян Ивань улыбнулся ещё шире. Он приложил палец к подбородку, наигранно задумываясь:
— Твой сожитель… как его там? Он вчера хоть вернулся в комнату?
Цзянь Суй инстинктивно отступил назад, упёршись спиной в холодный металл кабины.
Ивань, не дожидаясь ответа, небрежно продолжал:
— Его семейную химфабрику накрыли за нарушения, а сам он сбежал к себе в глушь. Надо же, какой смелый — даже набрался дерзости вернуться…
От Цзян Иваня разило откровенным превосходством и густым, безупречно чистым ароматом свежих роз, хотя из его уст вылетали весьма тошнотворные вещи.
— Больше ты его не увидишь.
Омега смерил его быстрым взглядом сверху вниз, сверкнув светло-карими, точно карамельная глазурь, глазами.
Этот взгляд Цзянь Суй знал слишком хорошо. В нём даже не было открытой ненависти или презрения.
Просто привычка.
Привычка тех, кто рождён на самой вершине, смотреть на обитателей низов как на грязь под ногами.
— Всё-таки Бешеный Пёс умеет охранять свою кость. И никому не позволит зариться на то, что считает своим.