Машина ещё не добралась до места назначения, а Цзянь Суй уже высунулся из окна, вглядываясь вдаль.
Цэнь Сяоюань почувствовал, как дёрнулась их сцепленная рука, и тут же услышал зов Цзянь Суя:
— Сяохуэй!
В ответ издалека донёсся протяжный волчий вой.
Горная дорога становилась всё круче — дальше машина проехать не могла, и все начали выбираться наружу.
Сяохуэй рвался вперёд изо всех сил, но вышедший навстречу Юань Юй крепко держал поводок, ступая размеренно и твёрдо.
По идее волка не так-то просто приручить, но Сяохуэй уже несколько месяцев жил у Цзянь Суя на правах обычной собаки, и дикость в нём почти выветрилась: завидев знакомых, он вилял хвостом, а при виде самого Цзянь Суя и вовсе прижимал уши и рыл передними лапами землю от нетерпения.
Едва Цзянь Суй вышел из машины, как позади раздался голос Цэнь Сяоюаня, зовущий его.
Обернувшись, он увидел, что Альфа так и остался сидеть в машине: низко надвинутый капюшон скрывал большую часть лица, оставляя на виду лишь чёткую линию подбородка. Губы снова сжались в тонкую полоску, а только что отпущенная рука вновь потянулась вперёд — намёк был более чем ясен: он ничего не видел и нуждался в поддержке.
Цзянь Сую оставалось лишь протянуть руку — и, стоило Цэнь Сяоюаню ухватиться за неё, тот больше не отпускал.
Сяохуэй, увидев рядом с Цзянь Суем Альфу, оскалился и вздыбил шерсть, с тихим рычанием подступая ближе.
Но стоило его лапам коснуться ног Цзянь Суя, как тот наклонился и свободной рукой потрепал его по загривку. Волк тихонько заскулил и принялся тереться о штанину хозяина, то и дело задевая пушистым хвостом стоявшего рядом Альфу.
Цэнь Сяоюань не проявил ни малейшей реакции.
Юань Юй спросил:
— Все в сборе?
Пальцы Цэнь Сяоюаня, сжимавшие запястье Цзянь Суя, чуть напряглись.
Цзянь Суй заглянул за спину Юань Юя, убедившись, что с горы спустились только он сам и волк.
Чэньжань с кислой миной подтвердил, что все на месте, а Цэнь Му поздоровался с Юань Юем, представившись личным врачом Цэнь Сяоюаня.
Машина сопровождения, всё это время следовавшая позади, тоже остановилась — один из охранников подошёл переговорить с Цэнь Сяоюанем.
— Оставайтесь здесь, дальше не следуйте, — распорядился Цэнь Сяоюань, и человек в чёрном бесшумно отступил.
Следом отряд двинулся вверх по склону — Юань Юй шёл первым, указывая дорогу.
Сяохуэй, завидев Цзянь Суя, наотрез отказывался идти с кем-либо ещё, а Цэнь Сяоюань, ослепший, не видел дороги. Одному Цзянь Сую было не разорваться на двоих: он попытался позвать на помощь, но Цэнь Му тут же уставился в небо, а на лице Чэньжаня читалось нескрываемое желание столкнуть Альфу с обрыва.
Цзянь Суй немного помолчал, наклонился и погладил Сяохуэя по голове:
— Будь умницей, держись рядом со мной.
Затем выпрямился и сказал Цэнь Сяоюаню:
— А тебе придётся держаться рядом со мной.
— Ты добрее к своей собаке, чем ко мне, — бесстрастно заметил Цэнь Сяоюань.
Впереди Цэнь Му так и прыснул водой изо рта, а Чэньжань, брезгливо отшатнувшись, ускорил шаг, поравнявшись с Юань Юем.
Цзянь Суй, привычный к подобному, невозмутимо ответил:
— Потому что это моя собака.
Цэнь Сяоюань сказал:
— Тогда я буду послушно идти следом.
Цзянь Суй моргнул и сказал:
— Хорошо.
И тут же услышал, как Цэнь Сяоюань добавил:
— Я тоже твой.
Цэнь Му, не выдержав, ускорил шаг и обогнал Юань Юя с Чэньжанем. Тот вспылил:
— Эй, ты вообще знаешь, куда идти?!
Договорив, он бросил недовольный взгляд назад:
— Это вообще-то твой пациент. Сам за ним не следишь, всё на моего брата свалил?
Цэнь Му ответил невпопад:
— С каких это пор Цзянь Суй завёл волка? И как умудрился приручить его до такой степени, что тот ведёт себя прямо как собака?
— Не связывайся с ним, разозлишь — загрызёт насмерть.
Цэнь Му хлопнул в ладоши:
— Вот именно, в этом вся суть.
Чэньжань захлопал глазами в полном недоумении, но стоявший рядом Юань Юй дал пояснение:
— Он не может тягаться с Цэнь Сяоюанем.
Чэньжань смачно фыркнул носом — до сих пор не мог взять в толк, как его брат мог так легко простить Альфу, который когда-то ограничивал его свободу.
Но точно так же, как в тот год, когда Цэнь Сяоюань в приказном порядке запретил Цзянь Сую возвращаться в Зону C, не дав ни единого объяснения, — Цзянь Суй тогда безропотно принял всё как есть, не выказав впоследствии и тени недовольства.
Иногда снисходительность Цзянь Суя доходила до того, что становилось не по себе.
Но разве это не своего рода наказание — мучительное для чужой души?
Чэньжань не раз мучился бессонницей, до боли в груди раздумывая, что кроется за каждым словом брата, — не винит ли тот его в глубине души... Позже все эти вопросы получили ответ: брат и вправду был настолько бескорыстен, — и Чэньжань лишь сильнее возненавидел себя за все эти домыслы.
С Цзянь Суем ничего нельзя было поделать.
И у Цэнь Сяоюаня тоже не было на него управы.
Жаждать любви — не грех, но требовать от Цзянь Суя большего он не имел права: очень, очень давно тот уже отдал более чем достаточно.
Любая дальнейшая просьба была бы уже просто капризом.
Добравшись до середины склона, все ненадолго остановились передохнуть. Цзянь Суй напоил Сяохуэя остатками воды из своей бутылки — тот отпил половину, а другую половину расплескал у его ног. Обернувшись, Цзянь Суй увидел, что Цэнь Сяоюань уже держит наготове бутылку минералки, дожидаясь своей очереди.
— Ты что, крышку сам открыть не можешь? Или боишься, что не видя, нальёшь себе в ноздрю? — спросил Цзянь Суй.
Цэнь Му во второй раз поперхнулся водой. Цэнь Сяоюань, теряя терпение, бросил:
— Так это ты ослеп или я? Заткни уже себе горло, чтоб не подавился!
В итоге Цзянь Суй всё же напоил Альфу. Стоило закончить, как Цэнь Сяоюань придвинулся ближе и принялся осыпать его лицо влажными поцелуями. Цзянь Суй чуть отстранился:
— Ты сейчас немного похож на Сяохуэя.
— Не давай ему себя лизать, — с каменным лицом бросил Цэнь Сяоюань.
Цэнь Му мысленно возблагодарил судьбу за то, что вода у него уже кончилась, — иначе точно бы захлебнулся. Неужели эти двое сами не понимали, насколько уморительно звучит их разговор?
Чэньжань, не в силах смотреть на их нежности, держался поближе к Юань Юю, не переставая ворчать.
Юань Юй же невозмутимо пил воду — за последний семестр в школе насмотрелся всякого и давно ко всему привык.
Отдохнув, они снова тронулись в путь, и на этот раз идти пришлось совсем недолго — вскоре показалась цель их путешествия.
Среди горного леса вилась узенькая тропа; стоило пройти по ней, как деревья расступались, открывая простор, — и всюду, куда ни глянь, была зелень.
Под зелёными соснами приютилось несколько домов с низкими, сложенными из утрамбованной глины стенами — такими низкими, что людей внутри было видно с первого взгляда.
Первым, кого заметил Цзянь Суй, был Омега в цветастой рубашке — Цзян Ивань. Тот тоже увидел его, а рядом — и Цэнь Сяоюаня.
Лицо Цзян Иваня, слегка загоревшее под солнцем до пшеничного оттенка, мгновенно побледнело. Он поспешно прижал палец к губам — тсс-тсс-тсс — жестом умоляя Цзянь Суя молчать.
Чэньжань пояснил, что в этом убежище живут только свои, стесняться незачем, — и указал на один из домов как на комнату Цзянь Суя. Затем, почти развернувшись кругом, показал на другой дом — жильё Цэнь Сяоюаня и Цэнь Му.
— Я буду жить с Цзянь Суем, — заявил Цэнь Сяоюань.
— Ни за что, — отрезал Чэньжань. — Ты высокоранговый Альфа: вдруг среди ночи с тобой случится приступ? Мой брат тебя не вылечит.
— Твой брат меня вылечит.
— Не вылечит!
В итоге спор пришлось улаживать Цзянь Сую: он рассудил, что Цэнь Сяоюаню и правда нужен врач под рукой постоянно, а сам он будет навещать его при первой возможности — благо расстояние небольшое. Пусть один дом стоит на южной стороне, другой на северной, но пешком между ними — всего пять минут.
Цэнь Сяоюань промолчал, но спустя мгновение спросил:
— А та твоя... собака тогда где?
Цзянь Суй подумал: судя по тому, как хорошо он изучил Цэнь Сяоюаня, на самом деле тот наверняка хотел сказать «а та твоя чёртова собака тогда где».
Хотя Альфа и старался сдерживаться, тон его выдавал всё с головой.
Впрочем, и это можно было счесть некоторым прогрессом.
Цзянь Суй сказал:
— Будет жить со мной.
— С какой это стати? — недовольно бросил Цэнь Сяоюань.
— Он может свернуться клубком у меня в ногах и спать.
Цэнь Сяоюань открыл было рот, но Цзянь Суй его опередил:
— А ты — нет.
Он повторил, делая упор на каждом слове:
— Тебе нельзя. Ты сейчас ранен, тебе нужно как следует отлежаться, а если мы оба ляжем на одну кровать, будет слишком тесно.
Только тогда Цэнь Сяоюань отступился.
Устроив Альфу, — Цэнь Му как раз собирался снова осмотреть ему глаза, — Цзянь Суй наконец улучил свободную минутку и вышел за дверь.
Время близилось к вечеру. Цзян Ивань, притаившись у глиняной стены точно вор, полуприсев, напугал Цзянь Суя — да и сам, кажется, испугался не меньше.
Схватив Цзянь Суя за руку, он потащил его прочь и остановился только в лесу, восклицая с лицом, полным ужаса:
— Да как вы вообще додумались притащить сюда Бешеного пса?! Раз Цэнь Сяоюань здесь — мне конец! Ради чего я тогда вообще прятался по всей округе? Всё равно ведь пропаду!
Цзян Ивань сжимал запястье Цзянь Суя так, что тому стало больно, — но он всё же попытался объясниться.
Цзян Ивань же полностью ушёл в состояние «нет-нет-нет, молчи, я не хочу это слушать, я сейчас умру». Цзянь Сую ничего не оставалось, кроме как в ответ ущипнуть его — и в награду получить вопль, достойный поросёнка на бойне.
Мир вокруг разом затих.
— Успокоился? — спросил Цзянь Суй.
— Ты выдавил из меня все феромоны... — Цзян Ивань смотрел на него полными слёз глазами.
Цзянь Суй, не обращая на это внимания, спросил:
— Почему ты вообще решил, что он тебя убьёт?
— А то как же! Ведь это я тогда подговорил Юань Юя... — Цзян Ивань осёкся на полуслове, то и дело поглядывая на Цзянь Суя, взвешивая каждое слово. — В общем, раз уж у меня самого ничего не осталось, было бы справедливо, если бы и Цэнь Сяоюань потерял самое важное для себя. Раньше я думал, он ездит в Зону B, чтобы укрепить своё положение, а на деле оказалось — он ездил туда искать тебя. Ты всегда был его больным местом, а я взял и позволил Юань Юю тебя увезти...
Заметив, как изменилось выражение лица Цзянь Суя, Цзян Ивань не удержался и попытался хоть немного оправдаться:
— Но ты ведь и сам хотел уйти от Цэнь Сяоюаня, разве нет? Так что виноват я максимум наполовину. Ты... винишь меня?
Он немного побаивался упрёков — хотя Бета никогда по-настоящему на него не сердился: даже тогда, когда сам Цзян Ивань поступил с ним слишком жестоко и обманул его, тот всё равно простил.
Цзян Ивань невольно потянул Цзянь Суя за рукав, желая произнести «прости». Он никогда и ни перед кем не склонял голову, извиняясь, — но перед Цзянь Суем сделал бы это охотно.
— Ты прав, я сам хотел уйти, никто в этом не виноват, — заговорил Цзянь Суй первым, и у Цзян Иваня будто камень с души свалился.
— А раз он сейчас здесь, значит, это я сам захотел, чтобы он приехал, — добавил Цзянь Суй. — Обещаю, он тебя не тронет. А если такая опасность всё-таки возникнет — я встану между вами. Так пойдёт?
* * *
Цзянь Суй вернулся к себе — на столе в комнате уже лежали любимые орешки и конфеты, явно приготовленные по распоряжению Чэньжаня.
Сяохуэй, свернувшийся у кровати, при звуке открывшейся двери навострил уши, но, увидев Цзянь Суя, тут же снова их опустил.
Домик был скромным, но обставлен всем необходимым. Цзянь Суй набрал воды и отправился мыться в соседнюю комнатушку — деревянная бадья была уже полна доверху. Он успел раздеться лишь наполовину, когда в дверь постучали.
Цзянь Суй спросил, кто там, — но снаружи никто не ответил.
Дверь открылась — за ней стоял один лишь Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй окинул взглядом коридор по сторонам:
— А где врач Му?
— Ушёл. Уже далеко.
Цэнь Сяоюань одним движением обхватил его и втолкнул обратно в комнату.
Одежда на Цзянь Сяоюане так и держалась внакидку, застёгнутая лишь на две пуговицы — он второпях выскочил встречать гостя. Цэнь Сяоюань настойчиво утыкался носом в ложбинку его шеи, бормоча приглушённым голосом, что сам вымыться не в состоянии, — губы при этом касались кожи сбоку на шее.
— Или ты хочешь, чтобы меня мыл Цэнь Му?
Цзянь Суй на пару секунд представил себе эту картину, но тут же ладонь Цэнь Сяоюаня закрыла ему глаза:
— Даже не смей представлять.
Цзянь Суй облизнул губы и кивнул:
— Ну хорошо.
В конце концов, что такого — искупать Альфу? Он справится.
Он ещё додумывал эту мысль, когда Цэнь Сяоюань вдруг перехватил его запястье и, коснувшись кончиком носа кожи, принюхался. А потом внезапно произнёс:
— Цзянь Суй.
— М-м?
— Почему от тебя пахнет Омегой?