Сыворотка подействовала — к Цзянь Сую постепенно возвращалось ясное сознание.
Шао Хан протянул ему полотняный мешочек, сдержанно пояснив, что нашёл его в соседней комнате и решил, будто вещь может пригодиться.
Цзянь Сую хватило одного взгляда внутрь, чтобы всё понять. Цэнь Сяоюань бережно сохранил всё, что тот когда-то оставил: в мешке лежали его аттестат и старый телефон.
— Мне хватит этого, — произнёс Цзянь Суй, выуживая мобильный.
Шао Хан едва ощутимо повел плечом:
— Как знаешь.
Прожив в этом поместье столько лет, Цзянь Суй и понятия не имел о существовании подземного хода. Шао Хан вёл его всё глубже во тьму узкого коридора.
— Почему ты помогаешь мне? — снова спросил Цзянь Суй.
Старая керосиновая лампа скупо выхватывала из мрака выбоины под ногами.
— Цэнь Сяоюань задал тот же вопрос, — отозвался Шао Хан.
Широкая спина Альфы и его длинная тень, пляшущая на каменных стенах в тусклом свете фитиля, качались из стороны в сторону. Цзянь Суй подождал продолжения, но, так и не дождавшись ответа, шагнул вперёд и едва не уткнулся в остановившегося мужчину.
Они пришли к выходу.
Цзянь Суй оглянулся: высокий кованый забор поместья остался далеко позади.
Они действительно выбрались. Так просто.
Это был потайной эвакуационный ход. Существовал ли он изначально или его прорыли позже — в любом случае, о нём знал лишь узкий круг посвящённых. Цзянь Суй провёл в этих стенах шесть лет, но даже не подозревал о подобной лазейке.
— Иди прямо через рощу, — произнёс Шао Хан. — На том конце тебя встретят.
Промедление было смертельно опасно. Не тратя времени на лишние слова, Цзянь Суй сорвался с места и устремился в непроглядную чащу.
Что ждало его на краю леса? Быть может, очередное испытание?
Побег давался слишком гладко. Слишком много совпадений и неожиданной помощи слагалось в его пользу, отчего Цзянь Суя не покидало чувство сюрреалистичности происходящего.
Впрочем, судьба никогда не баловала его везением.
Впереди вполне могла поджидать машина с людьми в чёрном — или сам Цэнь Сяоюань.
Так повелось издавна: рок сплетал их жизни лишь для того, чтобы снова развести, заставлял признаваться в любви, когда любить казалось безумием, и вырывал из объятий в тот самый миг, когда они были нужны друг другу больше всего.
Весенняя ночь дышала благоуханием. Лунный свет, сочась сквозь кроны, ложился на листья тонкой серебристой плёнкой.
Цзянь Суй бежал не останавливаясь, пока во рту не пересохло, а в груди не начались спазмы. Тропинка сужалась, под ногами путались корни и бурелом. Прорвавшись сквозь густые сплетения лиан, он выскочил на опушку и от изнеможения едва не рухнул на колени.
Там действительно кое-кто стоял. Увидев обессилевшего юношу, незнакомец мгновенно подался вперёд и протянул руку. Из кармана его блузы выпала и заболталась на бейдже идентификационная карточка.
Опершись на подставленную ладонь, Цзянь Суй поднял глаза.
В холодном сиянии луны виднелись аккуратно подстриженные до шеи волосы. Улыбаясь, женщина чуть прищурилась, и у уголков её глаз залегли едва заметные морщинки:
— Давно не виделись, малыш.
Это была Шао Ин.
* * *
«Почему ты помогаешь мне?»
Через год после смерти Цэнь Гуанланя этот же вопрос задал Цэнь Сяоюань.
Когда осел угар переворота и разум прояснился, он задумывался над предательством Шао Хана. Цэнь Гуанлань косвенно погубил родителей Сяо Юаня и Цэнь Цилу. И пусть сам Сяо Юань не стал бы сводить счёты, Цэнь Цилу ни за что не оставила бы старика в живых. Расплата была неизбежна.
Шао Хан прослужил подле Цэнь Гуанланя слишком долго, чтобы не понимать этого. И всё же он своими руками толкнул человека, которым дорожил больше всего на свете, прямо в гибельный омут.
Лишившись руки, Шао Хан так и не научился толком держать равновесие: его корпус слегка заваливался набок, да и голова сидела криво, отчего весь его облик казался немного нелепым.
— Наверное, потому что ты достаточно глуп, — ответил тогда Шао Хан.
Цэнь Сяоюань и не надеялся услышать откровенность. Повернувшись к стоявшей подле Шао Ин, он сухо произнёс:
— Есть разговоры, которые лучше продолжить снаружи.
Женщина виновато кивнула и покорно вышла вслед за ним из чайной комнаты.
Шао Хан прекрасно понимал, о чём они станут говорить. Дело касалось того самого Бета, которого до сих пор не нашли, и поместья, требующего присмотра. Цэнь Сяоюань терпко ненавидел мысль о том, что нечистые на руку слуги станут шарить по углам. Он жаждал сохранить в неприкосновенности хотя бы ту комнату, где они когда-то жили вдвоём.
Назвать то время счастливым не повернулся бы ни один язык, но Цэнь Сяоюань цеплялся за него как за величайшую драгоценность.
Шао Хану снова захотелось рассмеяться. Едкая, ядовитая усмешка исказила его и без того неживое лицо.
А разве не в глупости этого Альфы заключалась вся суть?
Только будучи безрассудно глупым, можно с упрямой слепотой рваться к желаемому, не считаясь ни с чем.
Возможно, дело было в годах, проведённых в Зоне B: Цэнь Сяоюань сомневался в ценности богатства и влияния. В нём не было той въевшейся в кости клановой гордыни, что сжирала Цэнь Гуанланя изнутри. Именно поэтому он мог без сожалений швырнуть к ногам власть, купленную дорогой ценой, — лишь ради призрачной, едва осязаемой любви.
А вот Шао Хан и Цэнь Гуанлань встретились слишком рано.
Ещё до того как Цэнь Гуанлань встал во главе клана, ещё до их вторичной дифференциации, Шао Хан без остатка отдал себя своему ангелу.
Он пожертвовал ему феромоны высокорангового Альфы, возвёл на вершину власти... А потом Цэнь Гуанлань, желая укрепить позиции, наплодил свору приёмных сыновей. А потом ему потребовались безупречные гены...
А потом... Потом Шао Хан смотрел на израненного Цэнь Сяоюаня, истёкшего кровью, но даже в бреду шептавшего имя любимого.
«Вся моя жизнь пройдёт в тени. И моя любовь — тоже.»
И так и должно было быть. Ибо таковы законы Зоны A — жестокого мира строгого сословного порядка и древнего клана Цэнь.
Разве мог какой-то двадцатилетний мальчишка разбить оковы традиции, казавшейся незыблемой?
Все они — лишь птицы в золочённой клетке, запертые в бесконечной цепи преемственности крови, ради которой приносились в жертву тысячи жизней. И если этой системе суждено рухнуть до основания...
Что ж, пусть рушится.
Цэнь Сяоюань воплощал собой иной выбор. Иную судьбу.
А для него самого и Цэнь Гуанланя никаких иных исходов уже не существовало.
* * *
Никто не отвечал.
Пятый звонок подряд закончился длинными, тоскливыми гудками.
Цзянь Суй опустил руку с телефоном. Это была единственная вещь, которую он забрал из мешка, — старый мобильник, когда-то купленный для него Цэнь Сяоюанем.
За окном край неба наливался бледной перламутровой белизной. Светло-серая легковушка неторопливо катила по узкой просёлочной дороге.
— Не ожидал, что в Зоне A найдётся подобный пейзаж? — спросила Шао Ин, крутя руль.
Цзянь Суй пошевелился на сиденье и молча кивнул.
Шао Ин бросила на него быстрый взгляд через зеркало заднего вида:
— Не будь таким скованным. В конце концов, мы ведь когда-то...
Она не договорила. Женщина и сама прекрасно понимала причину его молчания: произошедшее в прошлом не смог бы забыть или простить ни один человек.
— Брат не обходился с тобой грубо? — спешно перевела она тему. — Он у меня... немного похож на автомат, совсем не чувствует граней, но на самом деле он не злой. Изначально мы хотели, чтобы ты спокойно подождал в поместье, однако ситуация с Сяо Юанем... Мы рассчитывали, что он вернётся максимум через неделю, но идёт уже десятый день. Брат упомянул, будто ты рвёшься на его поиски, вот я и решила взять грех на душу и попросила вывести тебя.
По её словам, она могла помочь Цзянь Сую пересечь границы Зоны A, но дальше ему предстояло справляться самому.
— Ты знаешь, куда именно направился Цэнь Сяоюань? — спросил Цзянь Суй.
На лице Шао Ин отразилось сокрушение:
— Нам известно лишь то, что он отбыл в Зону C. А дальше...
— То есть вы вывели меня оттуда без его ведома?
Женщина промолчала.
— И вас это не пугает? Он не станет мстить? — Мысли Цзянь Суя поразительно прояснились. — Или же он настолько близок к смерти, что у него просто не хватит сил? Я еду лишь для того, чтобы успеть с ним попрощаться?
— Нет-нет, что ты... Ты ведь знаешь Сяо Юаня... Цэнь Сяоюань всегда обладал невероятной жаждой жизни. — Шао Ин выдавила из себя натянутую улыбку. — Цзянь Суй, давай просто верить в него, ладно?
— Моё имя тебе назвал Цэнь Сяоюань?
— А... да. Замечательное имя. И я знаю, что ты всегда был хорошим мальчиком.
— Я больше не ребёнок, — перебил Цзянь Суй. Подняв взгляд, он встретился с ней глазами в зеркале. — Не нужно разговаривать со мной так, будто я твоя дочь.
Шао Ин мгновенно умолкла.
— Я не держу на тебя зла. Я даже Цэнь Гуанланя не ненавижу, — тихо добавил юноша. — Пожалуй, ненависть существует лишь там, где когда-то жила любовь.
Зона A не оставила в его душе ни следа. В нём не осталось ни любви, ни ненависти — лишь звенящая пустота.
Разговор угас. Машина бесшумно мчалась вперёд. Цзянь Суй гипнотизировал взглядом экран телефона. До брата достучаться не удалось, так кому ещё он мог позволить себе набрать?
Пальцы на мгновение зависли над клавишами, выбивая знакомую комбинацию цифр. Приложив трубку к уху, он прислушался. После пары длинных гудков на том конце провода сняли трубку.
— Алло, — раздался в динамике знакомый, ровный голос.
Цзянь Суй на секунду замер от неожиданности, с трудом собравшись с духом:
— Алло... Старший брат, это я.
Не успел Юань Юй ответить, как в трубке послышался чужой переполох:
— Цзянь Суй?! Это правда Цзянь Суй?!
Услышав голос Цзян Иваня, юноша растерялся:
— Да, я...
— Цзянь Суй, послушай меня! Твой старший брат настоящий изверг, а готовит — просто хренова тоска! Ты когда вообще соизволишь вернуться, а-а-а?..
Громкий, капризный плач Иваня мгновенно выдернул Цзянь Суя из оцепенения. Его мятущаяся душа, доселе витавшая где-то вне времени, наконец возвратилась в реальность — в салон этого автомобиля, на потёртое сиденье, в сегодняшний день.
Потирая занывший висок, Цзянь Суй с трудом сдержал вздох:
— Будь добр, передай трубку старшему брату.
Пока Ивань продолжал что-то верещать на заднем плане, Юань Юй явно отобрал у него телефон:
— Говори.
Благодаря этой бесшабашной выходке Цзянь Суй окончательно взял себя в руки. Выдохнув, он первым делом заверил собеседника, что цел и невредим, а затем вкратце пересказал события прошлых дней.
— Я всё-таки решил отправиться за ним, — подвёл он итог.
На том конце повисла краткая пауза.
— Это твоё решение, — произнёс Юань Юй. — Я уже говорил: что бы ты ни выбрал, я всегда поддержу тебя.
«Потому что мы — семья.»
Юань Юй никогда не произносил этих слов вслух, однако подтекст читался в каждом его жесте и слове.
В глазах у Цзянь Суя запекло, но он сдержал слёзы. Юань Юй тем временем добавил, что перед самым исчезновением Чэньжань выходил с ним на связь. Младший брат просил передать: как только появится хоть какая-то весть о Цзянь Суе, тот должен немедленно отправляться в Порт A.
Следы Цэнь Сяоюаня затерялись, так что первым делом требовалось отыскать Чэньжаня. Тогда, в Подземном городе, мужчина с зализанными назад волосами ясно давал понять, что их группировка связана с «Бешеным Псом».
Гудки отбоя прозвучали, но волнение долго не утихало.
— Ты имеешь полное право винить меня, — неожиданно нарушила тишину Шао Ин. — Не держи всё в себе.
Она печально улыбнулась:
— В этом смысле Сяо Юань куда откровеннее. Он умеет помнить зло: стоит тебе уйти, как он наотрез отказался от моих услуг.