Разговор перенесли в небольшую звукоизолированную комнатку. Оглушительный шум заведения остался за дверью, у которой встали на часы двое верных парней Чэньжаня.
— Где-то два года назад по всем подземным городам Зоны C разом расклеили ориентировки с твоим портретом, — с мрачной миной произнёс Чэньжань. — Имени не было, только рисунок. Но награду за голову назначили хер пойми какую огромную.
Он угрюмо сдвинул брови:
— Я сначала сам не понял, что это за хмыри роют под тебя и на кой им это надо. В общем, не рискнул звать тебя обратно из Зоны B...
— Так почему ты мне прямо ничего не сказал? — перебил Цзянь Суй.
Чэньжань косо взглянул на старшего брата и уклонился от прямого ответа:
— Потом через сотни каналов удалось выведать: эти суки работали на Соловья.
При упоминании клички «Соловей» лицом изменился прежде всего Цзян Ивань:
— Быть такого не может!
Чэньжань уставился на него с немым вопросом: «Это ещё что за хрен?»
— Не обращай внимания, — отмахнулся Юань Юй.
Цзян Ивань даже не подумал спорить. Все его мысли улетучились вслед за сказанным Чэньжанем, он опустил голову и судорожно пытался переварить услышанное.
Цзянь Суй только открыл рот, чтобы уточнить детали, как Чэньжань продолжил:
— «Бешеный пёс», «Соловей» — это всё подпольные клички. В наших трущобах мало кто знает, кто за ними стоит на самом деле.
— Да бред какой-то! — не выдержал Цзян Ивань. Он вскинул побледневшее, полное растерянности лицо. — Соловей — это... это же Цэнь Цилу, двоюродная сестра Цэнь Сяоюаня! С какого перепугу ей...
Чэньжань слегка опешил:
— Вы кого вообще с собой притащили?.. Ладно, хрен с ним, потом разберёмся. Но он прав: помимо подземного города, в котором мы находимся, Соловей подмяла под себя порт D, переулок A и вообще большую часть подполья. Они сидят в Зоне C уже давно, пустили глубокие корни. Против них хрен попрёшь.
Он перевёл пристальный взгляд на Цзянь Суя:
— Но где-то год назад на этих территориях начался передел. У них сменился главный. И угадай, кто встал у руля?
Цзянь Суй раскрыл рот, но не выронил ни звука. Впрочем, всё было написано у него на лице.
Цэнь Сяоюань.
— Я помню, что ты мне плёл, когда вернулся, — заговорил Чэньжань. — Сам же утверждал, будто в Зоне A работаешь компаньоном-учеником у семьи Цэнь. А потом я от брата Юаня узнал, что все эти шесть лет ты жил как в аду. Спрашиваешь, какого чёрта я с тобой не поделился? А сам-то! Ты хоть раз пытался поговорить со мной по душам? Сколько дерьма ты от меня утаил под предлогом «я делаю это ради тебя»?
Чэньжань сжал зубы:
— Так что теперь я скажу то же самое: я молчал ради твоего же блага! Что хорошего тебе мог принести этот Бешеный пёс? Что хорошего вообще можно ждать от ублюдков из клана Цэнь? И жизнь доказала, что я был прав на все сто.
Под столом Чэньжань до белых костяшек сжал собственные колени:
— Теперь вы отсюда ни ногой. Я найду место, спрячу вас от их ищеек, и ты будешь сидеть там, где я скажу! Это тебе расплата за твоё постоянное враньё! Ты...
Закончить ему не дал Юань Юй — влепил Чэньжаню сочный подзатыльник.
— Ты как с братом разговариваешь? — строгим тоном осадил его Юань Юй.
Вся свирепая спесь с Чэньжаня моментально слетела.
— Брат Юань... — буркнул он и зыркнул на Цзянь Суя. — Да он сам напросился!
Прилетел второй подзатыльник.
— Нет, ну а чё! Если бы он раньше мне всё рассказал...
— То ты попёрся бы с ними воевать, — отрезал Юань Юй. — Напротив — высокоранговый Альфа, ты бы и мяукнуть не успел. Попался бы клану Цэнь, и твой брат получил бы ещё одну удавку на шее. И хрен бы он вообще от них вырвался.
Чэньжань сжал кулаки и в сердцах отвернулся:
— Ебаные твари! Все до единого!
Цзянь Суй подал голос:
— А что, про их настоящее происхождение... мало кто знает? Я имею в виду эти клички и то, что они из семьи Цэнь.
— Мало, но осведомлённые есть, — буркнул Чэньжань, глядя волком. — Только толку-то? Подумаешь, босс у них — Альфа. Но всеми этими отжатыми землями управляют наши же местные из Зоны C. Суки продажные, шкуры предательские.
— Материться — нехорошо, — вздохнул Цзянь Суй.
Чэньжань скривился:
— Ага, зашибись. В следующий раз обязательно сдержусь, блядь.
Юань Юй снова наградил его тяжёлой дланью по затылку.
Сделав каменное лицо, Чэньжань продолжил:
— Короче, где-то год назад ориентировки с тобой внезапно сняли. Я-то грешным делом подумал, что эти мрази отступились. А оказалось, этот хренов психопат тебя просто нагнал?!
Цзянь Суй сжался и лишь неопределённо выдохнул:
— А...
Он так и не нашёл, что сказать. В голове постепенно складывался пазл: оказывается, Цэнь Сяоюань непрерывно искал его по всей Зоне C. Теперь понятны его бешеные, полные ярости допросы при встрече.
Опешивший Цзян Ивань будто только сейчас очнулся от шока. Он сдёрнул с головы капюшон и едва не ударил кулаками по столу:
— Да бред это всё! Не сходится! С какого перепугу Цэнь Сяоюаню связываться с Цэнь Цилу? Они же заклятые конкуренты!
Как только капюшон слетел, на шее Омеги блеснул защитный ошейник.
Чэньжаня будто подкинуло на пружинах. Он отлетел на два метра назад, прижался спиной к стене и закрыл лицо руками с таким видом, словно перед ним материализовались выходцы из преисподней.
Цзянь Суй даже хлопнул глазами, не понимая, что за муха укусила брата.
— О... Омега?! Откуда здесь, сука, Омега?! — Чэньжань пытался спрятать пылающие уши, вжимаясь в штукатурку.
— У тебя что, омегафобия? — искренне поинтересовался Цзянь Суй.
В Зоне C жили одни Беты, и Чэньжань с детства общался только с ними. О такой реакции никто и помыслить не мог.
Из-за этой выходки Цзян Ивань окончательно пришёл в себя. Он закатил глаза к потолку:
— Ну и чурбан! Вообще ничего в жизни не соображает! Очевидно же, что он просто потерял голову от моей красоты. Твой братец влюбился с первого взгляда!
Но стоит Цзян Иваню включить своё привычное язвительное паясничанье, как Чэньжань тут же взял себя в руки. Он быстро юркнул к двери, чтобы дать пару указаний людям снаружи.
Цзянь Суй тем временем на полном серьёзе принялся анализировать:
— Мой брат просто не умеет общаться с девушками. Наверное, он принял тебя за девчонку.
— Он в меня влюбился! — отрезал Цзян Ивань.
— И ты хочешь выйти за него замуж? — спросил Цзянь Суй. — Всяко лучше, чем за старого пердуна.
Едва вернувшись, Чэньжань услышал, как эти двоe уже вовсю планируют его свадьбу. Он подскочил, сжал плечо Цзянь Суя и рябчиком гаркнул:
— Ты чего несёшь?! Не нравятся мне Омеги!
Цзянь Суй склонил голову и наклонился к Цзян Иваню:
— Брат говорит, что не любит тебя. Замуж выскочить не получится.
Чэньжань готов был собственными руками заткнуть рот родственничку — он весь взъерошился, но сделать с братом ничего не мог.
Цзян Ивань инстинктивно подался ближе к Юань Юю:
— Странные они какие-то. Оба.
Юань Юй на этот раз уклоняться от ответа не стал:
— Всегда такими были.
— Зато он улыбается, — тихо добавил Цзян Ивань. — Рядом с Цэнь Сяоюанем он почти никогда не улыбался.
Юань Юй промолчал.
— Значит, я всё сделал правильно? — Цзян Ивань снизу вверх посмотрел на Юань Юя. — Утащить его от Цэнь Сяоюаня — это ведь доброе дело?
* * *
Цзянь Суй оставил всё.
Забрал он лишь одну-единственную вещь.
Цэнь Сяоюань перерыл весь дом. Спальня, гостиная, даже задний двор — повсюду царил хаос, везде остались следы судорожных поисков. Он крушил всё вокруг, будто надеялся вытащить Цзянь Суя из какого-нибудь потайного измерения и прижать к себе.
Цэнь Сяоюань был полон лютой ненависти.
Он ненавидел собственное бессилие, ненавидел то, что снова и снова теряет его.
Его годами использовали как оружие, как цепного гепарда, обученного только рвать глотки. У него никогда не было ничего своего.
Цзянь Суй стал первым. И единственным, кого он по-настоящему пожелал.
Но жестокая реальность швырнула ему в лицо правду: он не способен удержать ничерта. И Цзянь Суй никогда ему не принадлежал.
Вытряхнув из шкафа последнюю одежду, Сяоюань с запоздалой горечью осознал, что именно исчезло.
Цзянь Суй забрал куртку. Ту самую, которую ему когда-то подарил младший брат.
В конечном счёте он всё равно выбрал семью.
Сяоюань до сих пор помнил тот вечер. Он вернулся с задания, весь залитый кровью. Академия казалась чужой и враждебной, а особняк в морском порту — настолько пустым, что от каждого удара волны об уединённый берег Сяоюань вздрагивал и просыпался.
Поэтому, вернувшись, он не стал зализывать раны, а пошёл прямо к Цзянь Сую.
Он долго ждал его под холодным лунным светом, пока тот не открыл дверь общежития. А потом просто рухнул на него — с тихой, въедливой смесью обиды и ярости:
«Ни одной эсэмэски... Мечтал, чтобы я подох?»
Если бы в тот день он рассказал Цзянь Сую, какими кровавыми рубцами, какими разборками пришлось заплатить за право перебраться в Зону B... Если бы тогда, видя, как дрожат пальцы Цзянь Суя, перевязывающие его раны, он не стал огрызаться, а просто сжал его ладонь в своей — разве всё не сложилось бы иначе?
Но в нём клокотала обида.
Обида — это обратная сторона любви. Цэнь Сяоюань слишком сильно дорожил им.
Не находя в Цзянь Суе ответного чувства, разве мог он добровольно встать на колени и признать себя окончательно побеждённым?
Потому-то он и подменил ту белоснежную куртку от брата своими окровавленными вещами.
«У тебя есть брат. У тебя есть семья.
А ты снова бросил меня.
И я опять один на всём белом свете».
За домом, под аккуратным тепличным навесом, спасающим от холодов, пышно разрослись фрукты и овощи.
Сяоюань лично отдавал распоряжения, чтобы для Цзянь Суя построили этот парник.
Он думал, что Цзянь Сую это дорого. Но с тех пор как они покинули территорию академии, Цзянь Суй ни разу не открыл дверь на задний двор и даже не глянул в ту сторону.
Он бросил всё: диплом, на который пахал три года, свой самый первый сотовый телефон, скромный скудный багаж... и безоглядную, глухую самоотдачу Цэнь Сяоюаня.
Ведь Цзянь Сую от него почти ничего не было нужно.
Единственное, чего он просил, — чтобы Сяоюань остался жив. Чтобы не сгинул ни за грош.
А совместное будущее, жизнь вдвоём...
В этом нуждался только Цэнь Сяоюань.
Но никак не Цзянь Суй.
* * *
Сделка между Цэнь Сяоюанем и Цэнь Цилу состоялась уже давным-давно.
Но вышел он на след Цзянь Суя лишь год назад.
Тогда, год назад, сосед Цзянь Суя по комнате подшучивал: «Смотри-ка, а ты умеешь развлекаться! На прошлых выходных брать отгул — это ты развлекаться ездил?» На самом деле Цзянь Суй тогда тайком мотался в Зону C.
Чэньжань наотрез запрещал ему возвращаться домой, но Цзянь Суй переживал за брата. Он долго копил отгулы и выкроил время, чтобы прошмыгнуть в Зону C, но младший даже не пустил его на порог.
Чэньжань постарался как можно быстрее выставить его обратно, но ищейки Соловья всё равно успели засечь беглеца.
Тогда-то эта женщина и набрала номер Альфы, с нескрываемым азартом промурлыкав в трубку:
«Дорогой мой кузен, угадай, кого я срисовала? Миленького пёсика. Твоего щенка!»
И на следующий месяц того же года...
Цэнь Сяоюань появился в академии Цзянь Суя под видом студента по обмену.