Выстрелы на полигоне гремели не переставая. Цэнь Сяоюань вдруг принялся палить без разбора: спускал курок, даже не целясь, опустошая обойму за обоймой. Пот, смешанный с палящим зноем и резким жжением в глазах, струился по подбородку за воротник.
Облегающий костюм для стрельбы плотно обтягивал торс Альфы. Легкая ткань вздымалась от тяжелого дыхания, на груди темнело влажное пятно. Безупречно скроенная фигура: рельефные мышцы, узкая талия — истинный вылепок божественной благосклонности. Творец одарил его всем, чем только мог.
Всем, кроме характера.
Мало кто мог вынести его вспышки гнева, возникавшие без малейшего повода.
Цзян Ивань сгорал от любопытства, пытаясь понять, что стряслось. Но стоит Цзянь Сую обронить хоть слово, как Бешеный Пёс тут же вымещает всю злобу на мишенях — да так отвратительно, что пули улетают в «семерку».
Для высокорангового Альфы потерять контроль в Зоне А — непростительный грех. Высших Альф и без того мало, на каждого возложены колоссальные задачи. Срыв одного может привести к катастрофе, выставив его не просто опасным, а внушающим подозрения предметом общей настороженности. Никто не хочет слететь с пьедестала. Особенно после того, как с боем и кровью карабкался наверх, устилая ступени собственными жилами — и все ради того, чтобы взойти на престол.
Но Цэнь Сяоюаню прямо сейчас было плевать.
Занятия группы «А» завершились раньше срока. Цэнь Сяоюань, не оборачиваясь, направился к выходу. Цзян Ивань помешкал секунду, бросил короткий взгляд назад и устремился за ним.
Стоило им уйти, как Юань Юй, хранивший молчание почти всю тренировку, наконец подал голос:
— Цзянь Суй.
— А? — Цзянь Суй как раз убирал за собой обертки: за этот день он то и дело жевал хлеб с печеньем, рот у него почти не закрывался.
— Твоя правая рука...
Юань Юй успел произнести всего пару слов, а Цзянь Суй уже поспешно спрятал руку за спину.
Шито белыми нитями.
С его правой рукой явно было что-то не так. Спустя столько времени общения это сложно не заметить. В пасмурные, дождливые дни, во влажном воздухе или даже во время всплеска феромонов он становился нервным. Юань Юй подарил ему на день рождения напульсник, но Цзянь Суй ни разу его не надел — словно признав необходимость, он лишь притянул бы к себе лишние взгляды. Его запястье давно срослось, но в душе остался увечный рубец.
— Цэнь Сяоюань тут ни при чем, — выпалил он, хотя Юань Юй еще ни о чем не спросил.
Цзян Ивань нагнал Цэнь Сяоюаня у выхода с полигона. Школьный автобус ходил по расписанию и все еще стоял на остановке, но Альфа проигнорировал его и быстро пошагал прочь. Цзян Ивань семенил следом, сгорая от нетерпения:
— Я слышал, как Цзянь Суй обмолвился про правую руку...
Не успел он договорить, как Цэнь Сяоюань резко замер и обернулся. Взгляд его янтарных глаз, блеснувших золотом, был смертельно опасен.
В ушах снова зазвенели проклятые слова: чудовище, ведомое эмоциями; Альфа, не способный совладать с феромонами; ничем не лучше скотины...
— Не переходи черту, — сжав зубы, процедил Цэнь Сяоюань. — Если про сегодняшний случай в Зоне А узнают хоть слово... клянусь, ты поплатишься жизнью.
Но Цзян Ивань, точно ища погибели, лишь понимающе ухмыльнулся:
— Значит, его рука... твоих рук дело?
Последнее слово застряло у него в горле: Цэнь Сяоюань железной хваткой вцепился в защитный ошейник Омеги и с размаху прижал его к стене, оторвав ноги от земли.
Лицо Цзян Иваня мгновенно налилось багрово-синим цветом. Под ледяным взглядом Альфы он беспомощно сучил ногами в воздухе.
Три секунды растянулись в бесконечную пытку. На грани потери сознания от удушья Цэнь Сяоюань разжал пальцы — с холодной расчетливостью.
Цзян Ивань рухнул на землю, судорожно закашлялся, давясь слюнями и слезами. С трудом придя в себя, он поднял налитые слезами глаза:
— Ты... убить меня вздумал? Совсем сдурел? Семья Цзян тебе этого не простит!
— Неужели? — равнодушно отозвался Цэнь Сяоюань и сделал шаг вперед.
Перед глазами Цзян Иваня появились носки чужих туфель. Омега мелкой дрожью сжался на земле, мгновенно пожалев о своей дерзости.
Альфа медленно присел на корточки, все так же сверху вниз рассматривая его безучастным, ледяным взглядом.
— Если мне не изменяет память, они от тебя давно отреклись.
Цзянь Суй поднес ладонь к глазам, несколько раз сжал и разжал пальцы, затем дважды повернул запястье. Погода стояла прекрасная, всё шло своим чередом.
В столовой на третьем этаже Цзянь Суй смущенно почесал затылок правой рукой, избегая прямого взгляда сидевшего напротив Юань Юя.
— Правда, он ни при чем...
Юань Юй не верил ни единому слову. Помолчав, он произнес:
— Держись от него подальше. Он опасен. Неужели опыта Зоны А тебе мало?
И снова напомнил:
— Цзянь Суй, мы с ними из разного теста.
—... Угу, я знаю.
Цзянь Суй кивнул и потянулся за стаканом, чтобы сбить подступившую неловкость. Но пальцы правой руки ослабли, запястье ноюще ломило, и он не удержал стеклянную емкость.
Стакан накренился. Цзянь Суй инстинктивно попытался подхватить его, но теплая вода выплеснулась на ладонь, капля за каплей стекая по краю и просачиваясь сквозь пальцы.
Он успел перехватить стакан, но кончики пальцев покраснели от ожога.
Он знал.
Беты и АО — разные. Им нельзя переходить черту.
Раньше он этого не понимал, но теперь усвоил твердо.
Он и Цэнь Сяоюань... между ними всё ненормально.
Каждый раз, когда Цэнь Сяоюань терял контроль, Цзянь Сую приходилось несладко. Чтобы хоть как-то умилостивить Альфу, они заходили слишком далеко, и порой Цзянь Суй сам был тому причиной.
Сквозь густые ресницы темные зрачки гипнотизировали мокрые пальцы. Раньше он уже видел это: в руках Цэнь Сяоюаня кровь точно так же стекала каплями по его запястью.
Тогда было слишком больно.
Унижение казалось гораздо более сносной платой, чем боль.
Даже сознавая всё это, ему оставалось лишь терпеть.
* * *
Цзянь Суй и Юань Юй познакомились еще в Зоне А.
После вторичной дифференциации Альфы и Омеги из Верхнего города отправлялись в специализированные академии для элиты. В то время Цэнь Сяоюань только-только прошёл дифференциацию и ещё не умел управлять своими феромонами, поэтому Цзянь Суй, как его компаньон-ученик, был обязан следовать за ним.
Впрочем, учились они в разных классах.
Для бет-компаньонов-учеников в академии отвели отдельный флигель, увешанный электронными замками всех мастей. Это место за глаза прозвали «Клеткой».
Беты могли выходить за пределы флигеля только в строго отведенные часы и по пропускам на браслетах, а всё остальное время были заперты внутри «Клетки».
О скверном обращении Цэнь Сяоюаня с Цзянь Суем знали все. Альфа ничуть не стеснялся гонять своего Бету-слугу: они вместе приходили и уходили, а по любому поводу и без него Цэнь Сяоюань тут же звал Цзянь Суя к себе.
Прочие ученики полагали, что Бетам следует держаться своих, а отделять их от равных — всё равно что подвергать травле и изоляции. Юань Юй думал так же.
Тогда они еще не были близки. Атмосфера во флигеле стояла отчужденная: общение между Бетами носило исключительно поверхностный характер. Всё, чему их учили, сводилось к одному — как лучше угождать своим господам.
Преданность, послушание и покорность — вот их вечные заповеди.
Но Цэнь Сяоюань никогда не звал Цзянь Суя по номеру на жетоне. Вместо этого он давал ему кличку, будто собаке.
Сначала Юань Юй думал, что ему послышалось, но со временем об этом узнали все.
У компаньона-ученика семьи Цэнь было странное имя. Цэнь Сяоюань звал его Дяньсинь.
Столь откровенная демонстрация пренебрежения казалась грубой и вызывала отвращение у многих Альф и Омег, но умные люди предпочитали молчать, скрепленные молчаливым уговором.
Сам же Цзянь Суй обо всем этом даже не догадывался, его заботило лишь то, что следов от укусов на теле не становилось меньше.
Цэнь Сяоюань не умел сдерживаться. Стоило ему почувствовать недомогание, как он сгребал Бету в охапку и принимался исступленно вгрызаться в его кожу. Насыщенные феромоны обволакивали Цзянь Суя, вызывая одновременно боль, зуд и сладкую судорожную слабость.
Альфа походил на огромного кота, дорвавшегося до кошачьей мяты: прошлые муки воздержания стоили этой безудержной вспышки.
Если бы эти метки случайно заметил кто-то чужой, их неизбежно приняли бы за последствия истязаний.
Врач Шао заметила неладное лишь к концу месяца.
После возвращения с необитаемого острова она проводила плановый осмотр Альфы и пришла в ужас: уровень феромонов Цэнь Сяоюаня превышал норму в несколько раз. Назначенное полное обследование подтвердило худшие опасения — синдром расстройства феромонов, частый спутник ранней стадии развития высокоранговых Альф и Омег.
— Ты точно не чувствовал никакого недомогания в последнее время? — подозрительно спросила Шао Ин, глядя на юношу.
Получив отрицательный ответ, она не успела перевести дух, как к ней обратился Цзянь Суй.
Хотя Шао Ин числилась семейным врачом, она не находилась подле Цэнь Сяоюаня неотлучно. Едва дождавшись ее прихода, Цзянь Суй попросил еще той мази, что она давала в прошлый раз. Средство чудо как хорошо заживляло даже самые глубокие раны.
Увидев следы на теле Цзянь Суя, Шао Ин сразу обо всем догадалась.
Цэнь Сяоюань сбрасывал весь избыток яростных феромонов на Бету, избегая мучительных приступов, зато вся тяжесть его состояния легла на плечи этого ребенка.
Поразмыслив, она осторожно напомнила молодому Альфе, что Цзянь Суй — не Омега, он не способен вынести и принять его кусачие «метки».
Это был первобытный инстинкт Альфы. Вторичный пол делал их элитой, но вместе с тем наделял звериной природой.
Врач Шао не знала, прислушался ли юный Альфа к ее словам. Передавая мазь Цзянь Сую, она лишь велела расходовать ее бережно.
Средство выделялось из личных запасов Цэнь Сяоюаня и изготавливалось из редчайших ингредиентов. Пока Альфа не получит тяжелых увечий, о поставках можно не беспокоиться.
Цзянь Суй не подозревал, что стоимость баночки превышала его годовое жалованье. Нанося мазь, он думал лишь об одном: пусть укусы заживут быстрее, чтобы люди перестали смотреть на него с этой странной, липкой жалостью.
* * *
Укусы на холке, внезапные властные приказы и эта вечная демонстрация права собственности...
Стоило Цэнь Сяоюаню оказаться в Зоне B, как он вернул всё это в полном объеме.
Вечером, когда Цзянь Суй вернулся в погруженный во тьму дом, Альфа уже был там.
Выйдя из ванной, Цзянь Суй заметил его на диване. На цыпочках вознамерившись проскользнуть к себе, он тут же был остановлен — Альфа словно затылком чувствовал его присутствие.
— Подойди. Кое-что дам, — раздался привычный повелительный тон.
Делать нечего. Цзянь Суй покорно шагнул ближе. Цэнь Сяоюань поманил его пальцем — он сделал еще шаг. Снова поманил — еще шаг.
Цэнь Сяоюань продолжал манить. Расстояние сократилось до предела, дальше двигаться было некуда, и Цзянь Суй замялся.
— Подойди, — нахмурился Цэнь Сяоюань. Внезапно выбросив руку, он сгреб его за ворот и втиснул к себе на колени.
Цзянь Суй не успел сгруппироваться и так и замер, сидя верхом на Альфе.
В темноте светлые глаза Цэнь Сяоюаня казались обворожительными. Длинные пальцы коснулись его шеи.
Раздался легкий щелчок.
На шею что-то надели.
Цзянь Суй невольно прикоснулся к горлу: материал казался одновременно твердым и податливым. Его недоуменный взгляд явно пришелся Альфе по душе.
Цэнь Сяоюань слегка поддел кольцо на защитном ошейнике и негромко произнес:
— Носи не снимая. Тебе идет.