Цэнь Сяоюань категорически отказывался от обследования. Он вцепился в Цзянь Суя, повиснув на нём всем телом, и не собирался разжимать объятия.
Цэнь Му, давным-давно привыкший к подобным цирковым номерам, лишь устало опустил плечи и взглядом взмолился: «Сделай с ним хоть что-нибудь».
В силе Цзянь Суй соперничать с ним не мог: даже незрячий Альфа оставался некрушимой скалой.
— Я видел Шао Хана в Зоне A, — произнёс Цзянь Суй.
Лицо Цэнь Сяоюаня мгновенно изменилось. И без того бледные щёки совсем потеряли краску; его руки тут же заскользили по телу Цзянь Суя, ощупывая, не ранен ли тот.
— Со мной всё в порядке. Он и Шао Ин помогли мне выбраться.
Губы Альфы сжались в сухую ниточку.
— Шао Хан мне кое-что рассказал, — продолжил Цзянь Суй. — И у меня есть к тебе пара вопросов. Но сначала ты дашь врачу Му себя осмотреть. Не хочу, чтобы ты испустил дух прямо посреди нашего разговора.
После долгой паузы Цэнь Сяоюань медленно опустил руки, уткнувшись ладонями в колени Цзянь Суя.
— Куда ты собираешься уехать завтра?
Он до сих пор помнил брошенные ранее слова и до смерти боялся, что стоит ему ослабить хватку, как Бета испарится.
—... Могу уехать и послезавтра.
Получив обещание, Альфа наконец разжал замкнутые объятия и позволил Цэнь Му уложить себя на кровать для проведения обследования.
Высокоранговые Альфы отличались феноменальной живучестью. Ни рана в живот, ни простреленное бедро не задели жизненно важных органов. Однако из-за тотального истощения феромонов организм запустил компенсаторные механизмы, вызвавшие временную потерю зрения, — Цэнь Сяоюаню требовалось избегать любого света.
Спустя час Цэнь Му протянул медицинские карты Цзянь Сую.
Пока Бета листал листы, доктор не сводил с него усталого взгляда и наконец смиренно вздохнул:
— Ослепнет ли он окончательно — зависит лишь от его везения. Но одно скажу точно: ему категорически противопоказаны любые потрясения.
Цзянь Суй вскинул голову:
— К примеру?
В этот момент из палаты донёсся грохот — будто перевернули тяжёлый стеллаж, — и следом раздался хриплый голос Альфы, звавший Цзянь Суя по имени.
Цэнь Му сокрушённо качнул головой:
— Вот к примеру.
Цзянь Суй вошёл в комнату и остановился перед раненым.
Ему прежде не приходилось смотреть на Цэнь Сяоюаня свысока: тот был выше на полголовы и всегда разглядывал его сверху вниз. Даже когда Альфа бывал тяжело ранен, он никогда не выглядел настолько беспомощным и надломленным.
Цзянь Суй присел на корточки и бережно обнял ладонями лицо Цэнь Сяоюаня. Тот мгновенно замер, точно котёнок, которого взяли за загривок.
— Я подозреваю, что ты притворяешься, — спокойно произнёс Цзянь Суй. В его голосе не было и капли драмы. — Но всё равно помогу тебе подняться. Доктор Му сказал, что тебе нельзя нервничать, иначе точно ослепнешь.
Цэнь Сяоюань ничего не ответил. Вместо этого он подался вперёд и прильнул к губам Цзянь Суя долгим поцелуем.
Застигнутый вплотную Бета опешил. Слегка толкнув Альфу в плечо, он огладил собственные губы и недовольно пробормотал:
— Наглый слепец, который только и норовит воспользоваться моментом...
Поднявшись на ноги, он попытался вытащить Альфу с пола.
Тяжёлый.
Цэнь Сяоюань навалился на него всем весом, совершенно не заботясь о том, что свежие швы могут разойтись. Физическая боль служила ему доказательством жизни; через эту боль он убеждался, что Цзянь Суй здесь, рядом, никуда не исчез.
Замрев на мгновение, Цзянь Суй тихо спросил:
— Ты так торопишься на тот свет?
Цэнь Сяоюань уловил тонкую перемену в интонации Беты.
Давящий груз тут же исчез. Альфа послушно выпрямился, опустив голову. Белоснежный бинт на его глазах выбивался резким пятном из полумрака комнаты.
— Почему ты злишься? — едва слышно спросил он.
— Если ты сдохнешь здесь, у моего брата будут проблемы.
В комнате повисла тишина. Цэнь Сяоюань, не произнеся больше ни слова, развернулся и тут же налетел на операционный столик — с оглушительным звоном на пол полетели инструменты и подносы.
Слепота будто вытравила из Альфы привычную свирепость. А может, всё началось куда раньше — в тот день, когда он осознал, что превратился для Цзянь Суя в сплошное проклятие, а само его существование приносит лишь боль.
Поэтому он просто молчал. Почти всё время. Как на том корабле, где с готовностью взял на себя роль немого. Это было чертовски удобно, ему даже нравилось. Не раскрой Цзянь Суй его обман, он притворялся бы так до конца дней.
— Собираешься вернуться на кровать? — Цзянь Суй не выдержал этого зрелища, взял Альфу за руку и повёл к постели.
Опустившись на матрас, Цэнь Сяоюань снова оказался ниже Беты. Он всё так же хранил молчание, хотя поджатые губы придавали его облику детскую обиду.
Покой длился недолго.
В комнату ураганом ворвался Чэньжань. Увидев, как Альфа бесстыдно цепляется за его брата, он мгновенно вспыхнул и ринулся вперёд, намереваясь оттащить Цзянь Суя.
Раздался резкий хлопок.
Цэнь Сяоюань точно отбил его руку ещё до того, как пальцы Чэньжаня коснулись одежды Беты.
Чэньжань готов был взлететь на воздух от ярости, мечтательно представляя, как душит мерзавца. Цзянь Суй уловил опасность и только хотел вмешаться, как младший брат выкрикнул:
— Плевать на него, пусть хоть сдохнет! Пойдём отсюда!
Внезапно воздух сгустился. Тяжёлая, горькая волна феромонов перехватила дыхание. Выражение лица Чэньжаня мгновенно изменилось, волоски на коже встали дыбом, а по телу пробежала дикая, не испытываемая им прежде дрожь.
Раньше Цэнь Сяоюань никогда не нападал на него всерьёз. Сколько бы Чэньжань ни провоцировал его, Альфа лениво отмахивался, сохраняя абсолютное превосходство.
Но не сейчас. В единственной фразе Цэнь Сяоюань уловил главную угрозу: этот человек хочет забрать Цзянь Суя!
Каждый, кто попытается увести Цзянь Суя, должен...
Цзянь Суй опустил ладони на плечи Цэнь Сяоюаня и без особого труда толкнул его назад. Альфа покорно опрокинулся на матрас. Изумившись собственной лёгкости, Бета строго произнёс:
—... Не смей использовать феромоны. Совсем без глаз остаться хочешь?
Затем он повернулся к брату и попросил того выйти, дав им пару минут.
Чэньжань, разумеется, категорически не желал оставлять брата наедине с этим смертоносным чудовищем. Но ладони Цзянь Суя точно обладали магией: Цэнь Сяоюань, зажатый его руками, действительно замёр и не предпринимал ни малейшей попытки вырваться.
Лишь когда Цзянь Суй пояснил, что должен спросить кое-что один на один, Чэньжань с неохотой уступил:
— Я буду прямо за дверью. Если что — кричи, не молчи!
Цзянь Суй заверил его, что всё под контролем, и Чэньжань, постоянно оглядываясь, выскочил за порог.
В коридоре Цэнь Му с усмешкой скрестил руки на груди:
— Эх, семейные сцены... Третьим лишним лучше...
Чэньжань проигнорировал врача и приник ухом к косяку.
Шумоизоляция оказалась на удивление хорошей — внутри царила глухая тишина.
* * *
Стоило Цзянь Сую снять руки с его плеч, как Цэнь Сяоюань мёртвой хваткой вцепился в его запястье.
— Ты просил меня не лгать, а сам непрестанно обманывал, — проговорил Цзянь Суй. — Даже будучи слепым, ты прекрасно чувствуешь всё вокруг. Тебе не нужен поводырь.
Цэнь Сяоюань молчал, продолжая сжимать руку Беты.
— Шао Хан сказал, что твой синдром расстройства феромонов — фальшивка. Ты всегда безупречно их контролировал. — Цзянь Суй смотрел на Альфу, и пусть тот был незрячим, Бета направлял взгляд прямо ему в глаза. — О чём ты молчишь? Раньше я никогда не мог угадать твои мысли, но теперь начинаю понимать. Ты ведь думаешь, что надо было прикончить Шао Хана ещё тогда, верно?
Молчание стало самым красноречивым признанием.
Цзянь Суй продолжил пересказывать историю, собранную из слов Шао Хана, связывая фрагменты воедино — вплоть до гибели Цэнь Гуанланя. На этом имени он выдержал паузу.
— Думаешь, это я его убил? — наконец подал голос Цэнь Сяоюань.
Цзянь Суй сомневался. Полгода назад Альфа спрашивал, ненавидит ли он Цэнь Гуанланя, и обещал забрать эту ненависть себе.
— Я жаждал прикончить его собственными руками, — рука Цэнь Сяоюаня скользнула по затылку Беты, и он наклонился, прижавшись лбом к его лбу. — Более того, я мечтал переломать ему руки и ноги, чтобы он полз по улице на глазах у всего города.
Он вывалил всю накопившуюся гниль своего разума, точно окончательно махнул на себя рукой.
— Но Цэнь Гуанлань затянулся в петле сам. В собственной спальне, — спокойно, едва ли не равнодушно добавил Цэнь Сяоюань.
Цэнь Гуанлань подох невероятно позорно.
Его тело низкосортного Альфы после смерти ещё долго источало смердящий, режущий нос феромон, который расходился по всему дому.
В конечном счёте он потерпел крах от рук Альфы, которого сам же и вырастил, проиграв высшей крови, о которой мечтал всю жизнь. Ироничнее исхода нельзя было и придумать.
— Впрочем, узнай мир о его неполноценности, для Цэнь Гуанланя это было бы хуже любой смерти. И он отлично знал этих старых пердунов из верхушки: едва он испустил дух, они тут же замяли дело. Им проще было объявить его «без вести пропавшим», чем признать, что главой семьи Цэнь был низкосортный Альфа.
Пальцы Цэнь Сяоюаня без устали поглаживали чувствительную кожу на шее Цзянь Суя. Пожимая плечами, он тихим, ядовитым шёпотом произнёс:
— Жаль, что я опоздал. Мне следовало...
Цзянь Суй накрыл его губы ладонью. В комнате снова воцарилось молчание.
— Хватит. Это я понял. Но я хотел спросить не об этом.
Он пришёл сюда вовсе не ради мёртвого старика.
Губы Цэнь Сяоюаня шевелились, щекоча ладонь Беты:
—... О чём же тогда?
— Если бы Шао Хан не открыл мне правду, когда бы ты сам всё рассказал?
Ответа не последовало.
Цзянь Суй озвучил правду за него:
— Ты бы молчал до конца дней. И я так ничего бы и не узнал.
— Сказал бы — и ты сбежал бы ещё дальше, — Цэнь Сяоюань подался ближе, так что их дыхание слилось. — Чем были для тебя эти три года, Цзянь Суй? Я знаю: свободой, спасением. А знаешь, чем они стали для меня?
Он заговорил быстрее, не скрывая безумия:
— Ты же видишь, я стал лишь паршивее. Я превратился в бесчувственный механизм. Мои мысли штампуются, как на конвейере: схватить, удерживать, привязать тебя к себе цепями! И сейчас ничего не изменилось. Я жалею, что не заставил Шао Хана заткнуться навечно. Мне плевать на всех — пусть дохнут, мне без разницы! Мне нужен только ты. Пока я дышу, у тебя не будет ни дня покоя. Пока я в сознании, я буду искать тебя... Только этой мыслью я и выжил в те три года. Я жил ради встречи с тобой. Если не хочешь видеть меня — прикончи прямо сейчас. Только труп не станет преследовать тебя. Хотя нет... Стану призраком — и всё равно не отцеплюсь. Так что молись, чтобы не было ни перерождений, ни загробной жизни...
Он говорил и говорил, захлёбываясь собственным бредом, выплёскивая накопившуюся тьму. Из его тела помимо воли начал просачиваться тяжёлый, горький феромон.
На этот раз Цзянь Суй не стал его останавливать. Он позволил горькому аромату чёрного дерева и агара окутать себя, подобно безмолвному склепу.
— Мне постоянно снится один и тот же кошмар, — тихо проговорил Бета. — В нём ты снова и снова умираешь у меня на руках.
Цэнь Сяоюань моментально осёкся.
— По дороге сюда я много думал, — продолжил Цзянь Суй. — И понял: по сравнению с той кровью, заливающей ступени в моих снах, все твои безумные слова — ничто. Я не боюсь тебя, Цэнь Сяоюань. Я всегда знал, кто ты такой. Знал, насколько ты ужасен. Единственное, чего я боюсь, — это твоей смерти. Боюсь, что не успею добраться до тебя и больше никогда не увижу. Я устал от этого кошмара. Поэтому я здесь.
Он сделал небольшую паузу и, подняв глаза на Альфу, спросил:
— Ты интересовался, почему я разозлился. Теперь понимаешь?
—... Не понимаю, — почуяв слабину, нагло прошептал Альфа. — Ты должен сказать мне прямо.
Но слова способны солгать.
Цзянь Суй подался вперёд и прикоснулся своими губами к его губам — трепетно и нежно, точно это был их самый первый поцелуй.
Так, как и должно было быть изначально.
Коснувшись чужой мягкости, зародившееся чувство растопило непробиваемый панцирь.
Затем Цзянь Суй кончиками пальцев прикоснулся к плотной повязке, закрывающей глаза Альфы. Так же осторожно, словно боялся разбить хрупкое стекло.
— Глазам не больно?
Цэнь Сяоюань, словно не расслышав, прижался щекой к его руке:
— Что?
— Ты плачешь.
Белая ткань намокла. Он начал плакать с самого первого слова Цзянь Суя.
* * *
Весна сменяется летом.
До встречи послезавтра.