Ночью приснился кошмар. Цэнь Сяоюань умирал: из глаз, ушей, носа и рта у него хлестала кровь.
Цзянь Суй проснулся в холодном поту. Сон не шел, и он вышел из комнаты, чтобы дойти до уборной. Выйдя оттуда и немного избавившись от сонной одури, он заметил тусклый, призрачный свет ночника на кухне, и сердцу снова стало не по себе.
Подойдя ближе, он увидел Цэнь Сяоюаня — тот стоял у кухонного островка и ждал, пока закипит чайник. Цзянь Суй выдохнул с облегчением, а Цэнь Сяоюань, даже не подняв головы, брякнул:
— Опять не наелся?
Цзянь Суй едва не ушел душой в пятки. Он прожил в доме Цэней больше года, а к такой чуткости так и не привык. Цэнь Сяоюань передвигался бесшумно, а звериный инстинкт у него был поистине пугающим: он замечал чужое присутствие мгновенно.
Синяки на руках парня еще не сошли. В тот день он вернулся весь в крови, никому не позволяя к себе прикоснуться — разумеется, обработать его раны было некому. Цзянь Суй грешным делом думал, что тот испустит дух, но нет — парень сидел перед ним цел и невредим.
Результаты тренировок на прошлой неделе оказались паршивыми: Цэнь Сяоюань занял лишь второе место. Слуги шептались, будто эта травма была его собственным наказанием самому себе.
Цзянь Суй бочком подкрался к столу, пробубнил, что не голоден, и остался ждать закипания воды за компанию. Прислонившись к столешнице, он сам не заметил, как под мерное бульканье чайника его сморило. Проснулся неизвестно через сколько. На столе стоял стакан с остывшей водой, а самого Цэнь Сяоюаня и след простыл.
Набравшись смелости, Цзянь Суй поднялся на второй этаж. Он впервые видел Молодого господина в таком состоянии: тот рычал от невыносимой боли, корчась и метаясь по кровати. В Цзянь Суя тут же полетела подушка вместе с хриплым приказом проваливать.
Цзянь Суй замер на мгновение и пулей скатился по лестнице. А спустя пару минут уже снова торопливо семенил наверх.
Комната Цэнь Сяоюаня была раз в пять больше его собственной, сплошь заставленная роскошными безделушками, о которые легко было споткнуться. Цзянь Суй аккуратно лавировал между ними, стискивая в кулаке вытащенный из-за пазухи пузырек со спиртом. Это были его личные закрома — на случай, если сам внезапно поранится и не сможет найти помощи.
Цзянь Суй со всей искренностью произнес:
— Молодой господин, давайте я все-таки обработаю раны.
Цэнь Сяоюань, казалось, вовсю боролся с желанием его прибить. Сжав зубы, он уткнулся лицом в подушку и буркнул:
— Не надо.
— Надо, — тихо, но упрямо возразил Цзянь Суй.
Цэнь Сяоюань ледяным тоном чеканил его порядковый номер — длинную цепочку цифр. Всякий раз, слыша этот набор чисел, Цзянь Суй не чувствовал, что обращаются к нему. У него ведь было имя, были близкие и дом, да только ни о чем из этого говорить сидевшему перед ним человеку не полагалось.
Цзянь Суй уже и не помнил, как ему удалось уломать Цэнь Сяоюаня. Он осторожно смачивал вату спиртом и аккуратно промокал ссадины, слыша, как парень над ним судорожно ловит воздух и глухо стонет от боли.
— Лекарство всегда щиплет, нужно немножко потерпеть. Сейчас прольется, и станет легче, — приговаривал Цзянь Суй ласковым тоном, каким обычно успокаивал младших братьев и сестер.
Цэнь Сяоюань смерил его взглядом как законченного идиота и спустя паузу процедил:
— Это ты слишком сильно давишь.
— Ой, простите... Я буду нежнее.
— Больно.
Цзянь Сую показалось, что он ослышался. Он поднял голову, вскинув на парня свои темные, блестящие глаза, похожие на обломки черного обсидиана, мерцающие в полумраке.
Спина Цэнь Сяоюаня подалась вперед, и он тяжелым грузом опустил голову ему на плечо, сжав пальцами ворот его кофты:
— Я говорю, больно так, что сдохнуть охота. Ты глухой, что ли?
—... Я слышу.
* * *
Сейчас история повторялась. В комнате царила тьма, на столе сиротливо ютилась полупустая бутылка с темно-фиолетовым напитком, а в тишине отчетливо раздавалось шуршание разбрасываемых коробок и аптечных упаковок.
Из-за обильной кровопотери Цэнь Сяоюань притих, но, осушив полулитровую бутылку Цзянь Суя ради глюкозы, все равно не упустил случая скривиться:
— Редкая дрянь.
— Это мне вообще-то подарили, — тихо буркнул Цзянь Суй. — Не хочешь — оставь мне.
Не успел он договорить, как Цэнь Сяоюань сделал еще один жадный глоток.
Окинув взглядом внушительный арсенал медикаментов, Альфа хмыкнул:
— Ты учиться пришел или калечиться?
— Аптечка всегда пригодится. На всякий пожарный.
Цзянь Суй развернул стерильный бинт и издалека примерился к туловищу Альфы. Не успел он опустить руки, как Цэнь Сяоюань одним движением сдернул через голову футболку и швырнул ее на пол.
К счастью, рана оказалась неглубокой — скользящий порез. Иначе при такой варварской манере сдирать одежду Цэнь Сяоюань рисковал снять с себя не только футболку, но и пару слоев кожи. Впрочем, сам он на такие мелочи не обращал внимания: многолетние изнурительные тренировки выковали из него атлета, чья выносливость и болевой порог находились за гранью возможностей обычного человека.
Тело Альфы казалось выточенным из мрамора: рельефные мускулы, идеальные пропорции, где каждый изгиб находился на своем месте, и даже многочисленные шрамы на спине и животе воспринимались не как уродство, а как жестокие изысканные узоры.
Старые отметины, глубокие и едва заметные, испещряли его кожу. Стоило парню шевельнуться, как рельеф мышц приходил в движение, обнажая эти метки прошлого. Шрамов на нем стало раза в два больше, чем три года назад: свежие порезы перечеркивали побледневшие следы былых увечий, вгрызаясь в тело еще глубже.
Кровать Цзянь Суя представляла собой плачевное зрелище: густой, тяжелый аромат Чёрного дерева и агара заполнял собой всю комнату, а тонкая струйка крови медленно стекала по прессу Альфы, теряясь в паху.
— Может, ты все-таки ляжешь? — предложил Цзянь Суй. Все равно постель уже испорчена.
— Не мели чуши, — отрезал Цэнь Сяоюань. — Ты собирался обрабатывать или как? Завязывай копаться, а не то я тут досуха истеку.
Изначально Цзянь Суй рассчитывал просто разложить перед ним средства и дать Альфе обработать себя самому. Но раз тот уперся, возражать не имело смысла. Цэнь Сяоюань скорее выбросит его в окно, чем истечет кровью молча.
Стерильный бинт лег на живот Альфы; исходящий от его кожи раскаленный жар едва не обжигал пальцы. Цэнь Сяоюань отчетливо ощущал, как мелкой дрожью бьется в его руках Бета. Погасив вспыхнувший в глазах золотистый оскал феромонов, он раздраженно вскинул взгляд:
— Ты долго еще будешь... С-с-с!
У Цзянь Суя дрогнула рука, и перекись водорода из пузырька щедро плеснула прямо на рану, стекая ниже и мгновенно пропитывая ткань брюк Цэнь Сяоюаня.
В то же мгновение ладонь Альфы мертвой хваткой прижала его голову. Сверху раздался зловещий, сиплый шепот:
— Ты что, решил мне там всё слизывать?
— Ошибка! Случайность, я не специально! — тут же запричитал Цзянь Суй.
— Без глупостей мне, — Цэнь Сяоюань грубо отпихнул его голову и с крайне мрачным видом принялся поправлять мокрые брюки в паху.
— Ну ляг ты, правда! Я же так ничего не сделаю, — Цзянь Суя самого колотило. Никогда раньше у него так не ходили ходуном руки. Чуть не плача, он пытался сжать пинцетом ватный шарик, но тот раз за разом выскальзывал. На лбу у Беты выступил холодный пот.
— Криворукий, ты хоть что-то умеешь? — Цэнь Сяоюань вырвал у него инструменты и сам взялся за перекись. — Раньше вроде бы из кожи вон лез, чтобы усердие показать, а сейчас вдруг разучился?
Бинты снова окрасились багровым. Цэнь Сяоюань окаменел всем телом, сдерживая дыхание, а его пресс еле заметно подрагивал от боли. Будь ты хоть трижды высокоранговым Альфой ранга S, ты все равно остаешься человеком. А людям свойственно чувствовать боль.
Цэнь Сяоюань орудовал слишком грубо и беспощадно по отношению к самому себе. Справившись с паникой, Цзянь Суй аккуратно забрал пинцет из его пальцев, поочередно промыл порез перекисью и физраствором, после чего взялся за медицинские ножницы. Цэнь Сяоюань лишь вскинул бровь, но мешать не стал и не издал больше ни звука.
Срезать поврежденные края ткани, убрать сгустки крови, обработать йодопироном, наложить чистую повязку — вся процедура заняла меньше пятнадцати минут.
— Я не на медика учусь, так что, когда вернешься к себе, покажись врачу, — Цзянь Суй мельком вытер испачканные в крови пальцы куском бинта. Он и подумать не мог, что спустя столько лет ему вновь придется врачевать Цэнь Сяоюаня.
От долгого сидения на коленях ноги затекли, и, поднимаясь, он ощутимо качнулся.
Цэнь Сяоюань оглядел аккуратный бинт у себя на животе и снисходительно заметил:
— А набил руку, смотрю.
А затем резко сгреб Бету за рукав и дернул на себя.
Цзянь Суй ощутил, как нечто мягкое и теплое мимолетно коснулось его щеки. Не успел он осмыслить происходящее, как прямо над ухом раздался бархатный, с искрой иронии рокот:
— Чем бы тебя наградить за старания, а?
У Беты от страха мурашки побежали по коже, и он отчаянно закрутил головой:
— Н-ничем не надо!
Не угадал.
Альфа безжалостно притянул его обратно на кровать, совершенно игнорируя только что забинтованный порез. Они столкнулись грудью к груди — тонкая ткань одежды не могла скрыть огонь, исходящий от тела Цэнь Сяоюаня, и размеренный, глухой стук его сердца.
Тук-тук, тук-тук.
От внезапного близкого контакта Цзянь Суй весь одеревенел. Опасаясь всем весом навалиться на свежую рану, он растопырил ноги, оказавшись верхом на бедрах Альфы и едва удерживая таз на весу.
Широкая ладонь Цэнь Сяоюаня медленно проскользнула вдоль его позвоночника вниз. Мурашки жарким током прокатились от поясницы до самых кончиков пальцев.
— Молодой господин...
— Заткнись.
Голос Цэнь Сяоюаня резко обрушился в морозную сипоту. Цзянь Суй попытался было сползти с него, но тяжелая рука Альфы властно и мертвой хваткой вцепилась ему в талию, прижимая плотнее.
— Это я не тебе, — в глазах Цэнь Сяоюаня полыхнула лютая ярость. Прижав затылок Беты к своему плечу, он вперил убийственный взгляд в темноту за дверью: — Ещё секунду проглазеешь — и я выколю тебе глазоньки.
Стоило Цзянь Сую опуститься ниже, как разум его парализовало. Все мысли — даже то, что за дверью кто-то прятался — мгновенно испарились.
В паху у Цэнь Сяоюаня было не просто мокро. Там всё встало колом.
Неужели обычная обработка раны может вызывать подобную реакцию?!
Соприкосновение было до ужаса двусмысленным. Цзянь Суй отчаянно пытался вырваться, но Альфа держал его как клещами.
— Не дергайся! Снова крутанешь задом — останешься без штанов.
Вскинув взгляд, Цзянь Суй заметил в его зрачках явный золотистый отблеск. Голос парня звучал предельно серьезно. Бета замлел и застыл восковой фигурой. Только тогда Цэнь Сяоюань разжал пальцы и позволил ему сползти.
Впрочем, момент для поимки непрошеного гостя был уже безнадежно упущен.
Выбросив из головы смущающее ощущение в низу живота, Цзянь Суй высунулся в коридор, но никого не обнаружил.
— Ты разглядел, кто это был? — спросил он, повернувшись к Альфе.
— Нет.
Цэнь Сяоюаня, похоже, нисколько не волновал ни следивший за ними лазутчик, ни собственное пораненное тело. Он поднялся с кровати, подхватив с пола окровавленную черную футболку. Бледный свет луны очерчивал его рельефный торс, уподобляя скульптуре античного мастера — поразительный синтез первобытной силы и эстетики.
Поймав на себе недоверчивый взгляд Цзянь Суя, парень нахмурился:
— С чего бы мне знать... Я не разглядел лица. И перестань так пялиться, а то реально глаза выдерну.
У Цзянь Суя были очень темные глаза, а в ночном полумраке они и вовсе казались угольно-черными. Вздрогнув, он поспешно отвел взгляд.
— Пойдут слухи — потом не отмоешься... — буркнул он под нос.
Цэнь Сяоюань издал короткий смешок и швырнул пропитанную кровью одежду прямо Цзянь Сую на голову:
— Какие еще слухи? Не забывай, ты сам на меня взгромоздился.
Плотный, удушливый флер феромонов "Чёрного дерева и агара", исходивший от футболки, едва не перекрыл Бете кислород. Цзянь Суй поспешно стащил ее с лица, но выбросить не решился, да и спорить не посмел.
Он отчаянно пытался внушить себе, что ему всё показалось. Показалось же! Но... там ведь правда всё так выпирало. И ягодицами он до сих пор ощущал то странное, твёрдое давление.
Пока Цэнь Сяоюань копался в чужом шкафу, Цзянь Суй то и дело скользил взглядом вниз. Любопытство подстрекало выяснить правду, но жажда жизни и страх получить по шее перевешивали.
Не успел он опомниться, как сильная рука снова сгребла его в охапку, прижав к крепкому телу. В этот раз сомнений не осталось вовсе.
— Хочешь рассматривать — смотри открыто, а не высматривай исподтишка.
Цэнь Сяоюань с годами ничуть не изменился: он всегда относился к проявлениям собственной физиологии без малейшего смущения. Цзянь Суй же с трудом держал себя в руках — от испуга у него шерсть встала дыбом, а глаза округлились, точно у загнанного зверька.
К счастью, ничего лишнего Альфа предпринимать не стал. Удерживая Бету одной рукой, он второй перебирал вещи и спустя некоторое время выудил из недр шкафа более-менее свободную белую кофту, которую тут же натянул на себя.
Цзянь Суй замялся, явно собираясь что-то возразить, но не решаясь. Цэнь Сяоюань смерил его взглядом:
— Что, твоё шмотьё мне носить нельзя?
— Может, другую наденешь? — попытался договориться Цзянь Суй. — Это мне братишка подарил.
Пусть она и сидела на нем не совсем по размеру.
Повисла двухсекундная тишина. Цэнь Сяоюань кивнул с понимающим видом. Цзянь Суй уже готов был облегченно вздохнуть, как слышит:
— Нет.
Цзянь Суй: «...»
Почему Цэнь Сяоюань ранен? Как он вообще оказался у него в комнате? Цзянь Суй не стал задавать ни одного из этих вопросов. В этом не было никакого смысла. В юности он еще питал глупое любопытство, но всегда получал один и тот же исчерпывающий ответ: «Не твое собачье дело».
Цэнь Сяоюань творил всё, что взбредет ему в голову. Ему не требовались поводы, чтобы выходить из себя или доводить свое тело до полусмерти. Проявлять заботу было бы непростительной дерзостью — Альфа нуждался лишь в покорном слуге.
Цзянь Суй не торопил его и больше не произнес ни слова.
Парень навел порядок в одежде и убрал давящие феромоны. Теперь он выглядел свежим и собранным, и никто бы в жизни не подумал, что еще час назад этот человек истекал кровью и находился на грани безумия.
Запятнанная черная футболка все еще оставалась в руках у Беты. Цэнь Сяоюань бросил мельком:
— Раз так нравится — забирай себе.
И Цзянь Суй вновь совершил фатальную ошибку, ляпнув:
— Не хочу.
Цэнь Сяоюань без лишних слов натянул грязную футболку прямо через голову Цзянь Суя. Густой запах "Чёрного дерева и агара" мгновенно окутал Бету, пропитывая его кожу и волосы до последнего волоска.