Цэнь Сяоюань вернулся поздно вечером, когда Цзянь Суй уже погрузился в сон. Одеяло бугрилось, и из-под него тёплым кольцом обвили тонкую талию знакомые руки.
Сквозь сон Цзянь Суй приоткрыл глаза. Вгляделся во тьму, ища чужой взгляд — нужно было убедиться, что безумие Альфы не взяло верх. Облегчённо вздохнув, он осторожно прикрыл ладонью чужие глаза и слегка оттолкнул его от себя.
Сяоюань ластился к его ладони, слегка ткнувшись в неё носом:
— Спи. Жив я, не сдохну.
Цзянь Суй немного пришёл в себя, сонливость слегка отступила. Отодвинувшись чуть назад, он попытался разглядеть во тьме следы ранений, но ничего не разглядел и протянул руку, чтобы ощупать его.
Сяоюань подался ближе и прошептал прямо в ухо:
— Чего ищешь наугад? Захотелось?
Сон мгновенно слетел с Цзянь Суя. Он затарахтел, замахав головой; голос его, всё ещё сиплый от недавней дремоты, звучал немного в нос, а язык опережал мысли:
— Да я просто посмотреть, не сдох ли ты... То есть нет! Не ранен ли где...
Диалог выходил настолько диким, что даже Сяоюань не сразу нашёлся, что ответить. Он взъерошил мягкие, слегка вьющиеся волосы парня и сжал их в кулаке:
— Говорю же, живой. И не ранен. Я ездил не на задание, так что угомонись и спи... Ты сам-то чем весь день занимался? Ладно, проехали. Сначала спи, проснешься — расскажешь.
От их пижам пахло одинаково — мятой, аромат которой смешивался с феромонами Альфы. Этот запах напоминал затерянный в лесной чаще древний колодец: густой, леденящий, он словно омывал кожу.
Цзянь Суй зажмурился, но сон уже улетучился, мысли стремительно сменяли одна другую, и глазные яблоки беспокойно двигались под тонкими веками.
— Учился, ел. Всё как обычно, — тихо откликнулся он.
— За моей спиной ни с кем не встречался? С кем не следовало?
Альфа имел в виду Юань Юя, но Цзянь Суй сразу вспомнил дневной разговор у озера с Цзян Иванем. Он распахнул глаза. Сяоюань пристально смотрел на него.
— С наставником я не виделся, — ответил Цзянь Суй. — А ты... зачем сегодня ездил?
Сяоюань ненадолго задумался, после чего вкратце обрисовал ситуацию — суть мало чем отличалась от того, о чём днем твердил Цзян Ивань. Казалось, самого Альфу всё это мало волновало: он говорил сухо и скупо, без особых эмоций.
— Завтра утром пойдёшь в столовую — сам всё по новостям увидишь.
Сяоюань наматывал прядь волос Цзянь Суя на палец. Из-за короткой стрижки она быстро закончилась, и, чувствуя натяжение кожи на голове, парень вынужденно наклонил голову.
— И что, ты вот так просто уехал? Всё в порядке? — спросил Цзянь Суй.
Сяоюань устало вздохнул и снова сжал парня в объятиях. Голос его звучал глухо и чуть охрип:
— А что? Хочешь, чтобы я задержался в Зоне А побольше?
— Вовсе нет. Просто спросил.
Сяоюань был катастрофически подозрителен и ревнив. Рядом с ним Цзянь Суй чувствовал себя так, словно объят пламенем, сжигающим его дотла.
— Я уже здесь. И даже если им что-то не нравится — плевать, — пальцы Сяоюаня сильнее въелись в его плечи. — Даже если меня не будет рядом, за тобой проследят. И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость за моей спиной. Узнаю — вернусь, скручу и утащу обратно в Зону А. И посажу под замок.
— Ой, как боюсь...
— Да уж, страха в твоём голосе ни на грош, — пробурчал Сяоюань, уткнувшись носом в его шею.
— А всё потому, что я знаю: ты так не поступишь.
Сяоюань тихо хмыкнул и стиснул зубами нежную кожу на шее парня:
— Надо же, каков знаток... С чего вдруг такая уверенность?
Цзянь Суй едва слышно застонал и похлопал ресницами, уставившись в потолок:
— Сейчас ты этого не сделаешь.
— Это ещё почему?
— Потому что я послушный, — понижая голос до шепота, сказал Цзянь Суй. — Я остаюсь с тобой. У тебя нет поводов запирать меня.
Сяоюань фыркнул и вновь провел языком по шраму на загривке Беты, а затем прикусил его. Эта привычка кусаться въелась в него намертво. Он делал так ещё подростком, и спустя столько лет ничего не изменилось: ему по-прежнему доставляло дикое удовольствие оставлять свои следы на теле Беты, словно симулируя настоящую, пожизненную метку.
Сяоюань крепче сжал объятия:
— Ничего не могу с собой поделать. Хочу оставить на тебе след.
— Да, я знаю, — тихо отозвался Цзянь Суй.
Он научился понимать, что творится в голове у этого Альфы. Раньше парень был убеждён, что Сяоюань просто затаил обиду и мстит ему. Но узнав, что тот действительно любит его, Цзянь Суй стал смотреть на их отношения совсем иначе.
Чувства служат идеальным фильтром. Стоит прикрыть ими реальность, как любые, даже самые жестокие поступки находят объяснение и прощение. Раны никуда не делись, они продолжают ночевать под кожей, но если всё это вершится «во имя любви», с этим можно смириться. Логика казалась дикой и извращённой, но Цзянь Суй, сам удивляясь себе, постепенно принял её.
— И ты зовёшь этого Альфу наставником? — внезапно спросил Сяоюань.
Этот вопрос поднимался минут десять назад, но Альфа, видимо, всё это время переваривал его и не выдержал. Цзянь Суй сдержанно кивнул и уже собрался объяснить, но Сяоюань перебил:
— А меня ты как зовёшь?
—... Молодой господин? Цэнь Сяоюань? — неуверенно пробормотал Цзянь Суй.
— И с какой стати он вдруг стал твоим «наставником»?
— Потому что в Зоне С...
— Заткнись. Не хочу ничего слышать, — глухо рыкнул Сяоюань, в его феромонах с новой силой засквозила горькая, давящая нота. — С чего я должен выслушивать о тех трёх годах твоей жизни, где меня не было?!
Цзянь Суй благоразумно замолчал. Однако Сяоюаня не устроило и это — он зло прикусил его за мочку уха:
— И при нем ты зовёшь его точно так же? Какая трогательная близость! А скажи-ка мне, Цэнь Дяньсинь, он знает про это твое имя? И как же он к тебе обращается?
— Про-просто по имени... — Цзянь Суй пытался уклониться от настойчивых укусов, упираясь ладонями в широкую грудь Альфы. — Перестань, не надо... Мне щекотно!
— По имени? По какому именно? Цзянь Суй? Или Ню Сяогуо?
Нет, этот паршивец всё-таки мстительный. У него и вправду набралось слишком много фальшивых имён.
— А как мне тогда называть тебя? — неторопливо спросил Цзянь Суй. — Так же, как в твоём доме? Но это же звучит странно...
— Как именно? — Сяоюань обхватил его лицо ладонями, заставив смотреть прямо перед собой. — Скажи. Я хочу услышать.
— Ну... то самое обращение, — совсем тихо прошептал Цзянь Суй. От неловкости пальцы на руках и ногах сами собой сжались. — Нельзя так... Если кто-то услышит, будет нехорошо.
— Здесь больше никого нет. К тому же чужого мужика «наставником» ты величать не стесняешься, а меня назвать не можешь? — Взгляд Сяоюаня въедался в него. — Что за обращение? Я «не знаю». Ты должен произнести это вслух.
В том доме в Зоне B, когда они лежали на ковре в гостиной, подогнув колени под тяжестью чужого тела, выступающие лопатки не раз трепетали под поцелуями, словно крылья бабочки. Цзянь Суй всё же нашел способ успокоить ревнивого Альфу. Его губы дрогнули, и он выдохнул два коротких слова, которые исчерпывающе подводили итог шести годам их жизни:
— Хозяин.
На этот раз в этом слове не было ни капли эротики.
Сяоюань бережно сжал его щеки и запечатлел на губах короткий, нежный поцелуй.
— Умница. Ты моя собачка. А теперь спи.
* * *
«Цэнь Сяоюаню нужен династический брак, чтобы укрепить своё положение».
Вернёмся на несколько часов назад. Когда днем Цзян Ивань произнёс эти слова, Цзянь Суй даже не удивился.
— А я — самая подходящая кандидатура. Во-первых, я не люблю Сяоюаня. Во-вторых, я знаю о ваших отношениях и даже после обручения не стану лезть в вашу любовь. Я буду идеальным щитом.
Цзян Ивань принялся загибать пальцы, перечисляя свои преимущества:
— Ну как? Разве не выгодно? Ты... да отреагируй ты хоть как-то!
Ветер у озера налетал порывами, путая волосы Цзянь Суя и скрывая его ясные глаза. Пред ним стоял абсолютно рядовой, незамысловатый Бета, но Ивань чувствовал себя так, будто его видят насквозь, обнажая все уязвимости.
В Цзянь Суе не было ни капли злости — он просто молча слушал. И эта безропотная кротость заставляла Омегу сгорать от стыда, так что его голос в конце концов задрожал.
— Я правда не буду вам мешать, я буду сидеть тихо... Мне просто... просто нужно убежище! — Ивань не выдержал. По его коже кубарем катились мурашки, и он сбросил маску, вывалив правду: — Чёрт возьми, да я сбежал в Зону B только для того, чтобы меня не выдали замуж за старикана, который старше моего отца! Я бракованный Омега, низкосортный хлам! Для семьи я всего лишь разменный товар! Ты вообще понимаешь хоть что-то?! Да откуда тебе знать, ты же простой Бета! Если я не договорюсь с Сяоюанем, мне конец! Мне полная крышка! У этого старика есть сын, который младше меня всего на пару лет, ты хоть представляешь, чем это пахнет?!
— Понимаю, — тихо и безучастно уронил Цзянь Суй. Его лицо оставалось непроницаемым, а слова звучали ровно: — Они не считают тебя за человека.
На миг Цзян Ивань онемел.
Цзянь Суй ли этого не знал? В Зоне А он изо дня в день жил именно так — там ни одна душа не воспринимала его как полноценную личность. Он был лишь придатком к высокородному Альфе, живым успокоительным для его вспышек гнева. Простой Бета, от которого нет никакой выгоды на брачном рынке. Никто и мысли не допускал, что между ним и Цэнь Сяоюанем могут быть настоящие чувства; его считали очередной безделушкой и потешались над ним — то в глаза, то за спиной.
— Но такие вещи тебе стоит обсуждать с Сяоюанем. Со мной говорить бессмысленно.
Выражение лица Цзянь Суя не изменилось. Он всё так же смотрел на Цзян Иваня своими темными, спокойными глазами.
В нём действительно не было ни обиды, ни злобы. Какая глупость — ненавидеть тех, кто родился с золотой ложкой во рту и привык смотреть на мир свысока. Любая кроха чувств, сброшенная ими, принимается со слёзной благодарностью.
В коммуникаторе висело очередное сообщение от Сяоюаня: тот велел сразу после занятий возвращаться в Морской порт. Цзянь Суй быстро набрал в ответ: «Хорошо-хорошо».
— Значит, ты не против? — голос Цзян Иваня всё ещё дрожал. — Буду считать, что ты согласен. У нас всё равно нет иного выхода. Старшая сестра Сяоюаня теперь не спустит с него глаз, между ними начнётся бойня насмерть... Ты ведь и сам понимаешь: это лучший вариант для всех.
— Я ничего в этом не смыслю, — пожал плечами Цзянь Суй. — И вообще, всё это меня не касается, верно?
Ивань поперхнулся.
— Но я в долгу перед Сяоюанем. Я украл у него тот супрессор... Он был прав: что бы произошло, будь эта ампула последней? Я отнёсся к его безумию слишком легкомысленно. — Цзянь Суй опустил взгляд, но тут же вновь посмотрел на собеседника: — Ему нельзя погибать здесь. Он волен делать свой выбор, а я сделаю свой. Вот и всё.
— Так чего ты хочешь от меня?