Что бывает, когда тает снег?
Весна не приходит слишком рано. На смену слякоти заступают ещё более лютые морозы, когда иней на листьях превращается в тонкую ледяную корку — стоит лишь слегка надавить, и она со звоном ломается.
Цэнь Сяоюань снова запер Цзянь Суя. Двадцать четыре часа в сутки, за исключением редких выходов по крайней необходимости, они проводили вместе.
В последнее время альфе непрестанно звонили. Тот заметно нервничал: с мрачным видом отбивал один вызов за другим, но под давлением сверху в конце концов срывался на Цзянь Суя. Он снова и снова шипел ему на ухо угрозы, запрещая даже смотреть на кого-то чужого — будь то хоть человек, хоть последняя уличная собака.
Но теперь Цзянь Суй больше не боялся его выходок. Он абсолютно спокойно соглашался с любым требованием: «Хорошо», «Ладно», «Без проблем» — набором заученных, откровенно безучастных фраз.
Сяоюань с силой сжал его запястье. Глядя на взвинченного альфу, Цзянь Суй лишь протянул свободную руку, мягко похлопал его по плечу и попытался успокоить:
— Ты не кипятись так. Говори спокойно, я слушаю.
И Сяоюань пасовал.
Цзянь Суй оставался рядом — не бежал, не перечил. Однако кулак альфы будто увязал в мягкой вате: снаружи никаких повреждений, но внутри всё сжималось от глухой, невыразимой тревоги.
Вдобавок после окончательного разрыва с Цзян Иванем Сяоюань больше не мог получать информацию из академии так же оперативно, как прежде.
Сроки поджимали, а из Зоны А приходили всё новые и новые вызовы.
Сяоюань, как и обещал, купил Цзянь Сую мобильный телефон. В список контактов был вбит лишь один-единственный номер — его собственный. В последние дни Цзянь Суй увлечённо осваивал различные приложения.
Каждый раз, когда Сяоюань начинал донимать его одними и теми же вопросами, тот просто запускал какую-нибудь простенькую игру. Он открыто отмахивался от взволнованного альфы, а выбивая очередной рекорд, с улыбкой поглаживал его по голове, точно питомца.
Сяоюань сгрёб его в охапку и уткнулся носом в яремную впадинку:
— Ты, я смотрю, жить надоело?
— А-а, — отозвался Цзянь Суй, не отрываясь от экрана. — Я умер.
Сяоюань в ярости сокрушил кулаком подушку у него за спиной, но бета лишь снова погладил его по макушке:
— Ну ты продолжай, я слушаю.
Альфа глубоко вздохнул, совершенно бессильный перед этой мягкой глухотой.
— В самый первый день в общежитии ты мне соврал: та ампула с супрессором была вовсе не твоего соседа!
— Когда мы выходили в город, ты побежал за лепёшкой не потому, что проголодался, а чтобы купить лекарство для того альфы!
— И никакой бессонницей ты не страдал! Вы с Цэнь Му просто дурачили меня, чтобы я не узнал, что твой шинён — альфа!
— А я-то, идиот, ещё удивлялся, с чего это Цэнь Му проявил к тебе такую доброту. Оказывается, вы были знакомы задолго до того, как я появился в этой школе!
— Ты искал меня на острове ради него.
— Ты согласился на мои условия ради него.
— Цзянь Суй, да до какой степени ты готов ради него дойти?!
— И сейчас ты остаёшься со мной только потому, что боишься, как бы я не забил его насмерть?!
Сяоюань давно вызубрил этот список обвинений наизусть. Но последняя фраза была новой.
Цзянь Суй наконец оторвал взгляд от экрана:
— Боюсь.
Он уже привык к густому, давящему феромону альфы, привык к его вспышкам гнева и постоянному контролю — ведь с этим приходилось сталкиваться изо дня в день.
— Я уже отвечал на всё это. Да, он мой шинён. Он спас моего младшего брата. Я обязан ему не просто жизнью... Мы вместе планировали поступить сюда, в Зону B. Иначе он мог бы спокойно остаться в аптеке учителя и жить в своё удовольствие, — тихо проговорил Цзянь Суй. — У него не осталось родных. Я и мой брат — его единственная семья.
Ответ не устроил Сяоюаня. Он впился зубами в боковую сторону его шеи, и Цзянь Суй поморщился, вскрикнув от боли.
Он больше не намеревался терпеть.
Зачем глушить боль и корчить из себя сильного? У него нет такой мощной ментальной защиты, как у альфы. Если ему больно — он будет кричать. Только услышав крик, тот, возможно, остановится.
Цзянь Суй был не против казаться бесполезным, безвольным тюфяком. Ему не нужны были красивый глянец, выдуманная фамилия или глупые прозвища вроде «Дяньсинь».
Он и был простым, ничем не примечательным бетой. И теперь принимал это без малейшего стыда.
— Ты что, даже иметь семью мне запрещаешь?
Обняв альфу за шею, Цзянь Суй продолжал ловко двигать пальцами по экрану. Его персонаж одолевал одну ступеньку за другой, почти добрался до следующего уровня.
— Ты повторяешь эти вопросы раз за разом. Я всё признал. Да, это моя вина. Я врал тебе, потому что боялся, что ты избьёшь меня, боялся твоей ярости, боялся кучи вещей... И вот теперь я выложил всё как есть.
Сяоюань долго молчал, прежде чем хрипло вымолвить:
— И ты не боялся, что рано или поздно я узнаю правду?
— Раньше боялся. А теперь... — Цзянь Суй заставил человечка перепрыгнуть через глубокую пропасть. — Тоже боюсь.
Он поставил игру на паузу и с наивным видом взглянул на Сяоюаня:
— Но ты ведь вроде как любишь меня? Значит, должен относиться ко мне немного добрее.
Сяоюань нахмурился, его взгляд стал ледяным:
— Думаешь, я поверю в эту бредятину?
— Не поверишь, — согласился Цзянь Суй, откладывая нагревшийся телефон на диван. — Но раз уж ты всё узнал, что мне остаётся делать? Таить всё дальше бессмысленно.
— Я тебя не отпущу, — с мрачной угрозой произнёс Сяоюань.
— Тогда отпусти шинёна. Ты так жестоко его избил, что он до сих пор с кровати подняться не может, — Цзянь Суй опустил веки. Чёрные ресницы тенью легли на темные зеницы. На экране телефона всплыла реклама, перекрывшая его игровой результат. — Хорошо хоть ректор сделал для него исключение и разрешил выпуститься без экзаменов. Иначе я бы до конца дней сгорел от чувства вины.
— Не смей, — отрезал Сяоюань. — Не смей помнить о нём всю жизнь! Он сам меня спровоцировал. Он заявил, что ты уйдёшь с ним... Признайся, у тебя ведь ёкнуло сердце в тот миг?
— Я даже сделать ничего не успел, а ты уже бросился на него с кулаками. Что бы я сейчас ни говорил, всё без толку, — Цзянь Суй прекрасно понимал: сколько бы он ни объяснял, что между ним и Юань Юем нет никакой романтики, Сяоюань всё равно останется настороже.
Этот альфа ревновал его даже к родному брату.
Ещё во время летних звонков поведение Сяоюаня ясно давало понять: он не потерпит, чтобы кто-то отвлекал внимание Цзянь Суя. Он хотел владеть им без остатка.
Но разве такое возможно?
Цзянь Суй попытался нащупать телефон, но тот уже исчез — Сяоюань успел незаметно забрать его.
Можно ли вообще пережить гон, полагаясь только на супрессоры? Разве один укол способен полностью снять симптомы?
Или в организме альфы всё ещё бурлит избыток дофамина? Иначе с чего бы Сяоюань величаво и нервно кружил вокруг него, словно дикий кот, жаждущий получить свою порцию кошачьей мяты?
Вот только Цзянь Сую нечем было его угостить.
Всё было предопределено в день их первой встречи.
Он — лишь собака-компаньон при молодом гепарде. Он не умеет охотиться в одиночку, он рождён для жизни в стае, и стоит ему вырасти, как их пути разойдутся, иначе его просто разорвут на части, приняв за добычу.
Его чувства не были настолько глубоки, чтобы отрезать кусок собственного мяса и бросить охотнику, истекая кровью и оставаясь умирать на холоде.
Они снова поцеловались. Губы слиплись, языки переплелись, тела сами собой изогнулись навстречу друг другу. За окном лютовал мороз, а в комнате вновь становилось жарко.
Им обоим требовался этот животный контакт, чтобы удостовериться в реальности друг друга.
— Потише... мне больно, — попросил Цзянь Суй.
И свирепые, грубые толчки альфы мгновенно замедлились.
Затем бета снова тихо выдохнул:
— Нет... двигайся быстрее. Так неловко... я очень устал.
Сяоюань прикусил его затылок — прямо там, где красовался уродливый, истязанный шрам от укусов. Вобрал его в рот, но сжать челюсти не решился.
Потому что Цзянь Сую будет больно.
И он выполнил просьбу беты.
Цзянь Суй так редко о чём-то просил, тем более — вот так: с влажными глазами, покрытый испариной, дрожа всем телом.
— Цэнь Сяоюань... Цэнь Сяоюань...
— Чего тебе ещё? — отозвался тот.
Цзянь Суй положил ладонь на его грудь, ощущая бешено стучащее сердце. На этой крепкой груди тоже белели шрамы — немые свидетели каждой смертельной опасности, через которую прошёл альфа.
Цзянь Суй прикрыл глаза:
— Твоё сердце бьётся слишком быстро. Оглушает.
Сяоюань окончательно потерял контроль:
— Ты у меня сейчас доиграешься! Насмерть заезжу!
Цзянь Суй коснулся его щеки, приподнялся и в последний момент сам подался вперёд, отдавая поцелуй — словно вручая себя целиком на разграбление.
— Хороший мальчик, — прошептал он.
В последующие дни Цзянь Суй вёл себя безупречно. Сяоюань запретил ему навещать Юань Юя, и тот действительно ни разу не переступил порог его палаты. Пару раз встретив в коридоре Цзян Иваня, он просто прошёл мимо, не удостоив его даже быстрым взглядом.
А вот Цзян Ивань, пока Юань Юй был прикован к постели, часто гостил у него.
Поползли слухи, будто Юань Юй сцепился с Сяоюанем, заступаясь за Цзян Иваня.
Никого не волновала правда — людская молва жаждала лишь новых сплетен.
Что же до Цзянь Суя...
В этой истории он стал невидимкой.
Все вокруг прекрасно усвоили: связываться с этим бетой себе дороже, иначе последствия окажутся плачевными.
Глупые, ядовитые слухи никуда не исчезли. Местная публика, как и всегда, заискивала перед сильными и травила слабых — горбатого только могила исправит.
Когда завершились семестровые экзамены, Цзянь Суй официально выпустился.
Юань Юй, освобождённый от испытаний, уехал обратно в Зону C на два дня раньше.
У ворот академии стоял чёрный седан. Когда Сяоюань увлёк его в салон, Цзянь Суй всё ещё сжимал в руке диплом — тонкий листок бумаги. Раньше он так страстно цеплялся за него, терпел любые унижения ради этой цели, а теперь, получив желаемое, не ощущал ровным счётом ничего.
Ему не так уж и нужен был этот документ. Просто после стольких усилий уйти ни с чем было бы слишком обидно.
Цзянь Суй поджал губы и взглянул на сидящего рядом Сяоюаня. Альфа тоже смотрел на него.
— Куда мы едем? — спросил Цзянь Суй.
— Назад. Посмотришь на свои никчёмные грядки.
Речь шла о доме Сяоюаня в Зоне B.
— Но сейчас же зима, — проговорил Цзянь Суй. — Если ростки не погибли, то погрузились в спячку.
— Тогда поедешь со мной в Зону A.
Цзянь Суй промолчал. В ответ раздался лишь холодный смешок альфы.
— Бетам, чтобы въехать в Зону A, нужно пройти кучу муторных процедур, — тихо заметил Цзянь Суй. — Под каким предлогом ты собираешься меня туда провести?
На этот раз промолчал Сяоюань.
Дорога была долгой, и на полпути Цзянь Суй уснул. Он склонил голову на плечо Сяоюаня, абсолютно потеряв бдительность.
Сквозь сон он почувствовал, как чьи-то сильные руки бережно подхватили его и понесли. Его крепко прижимали к себе всю дорогу до самой спальни. Окончательно очнувшись, Цзянь Суй услышал, как Сяоюань ворчит, что тот во сне пускает слюни, и называет его несмышлёным ребёнком.
Цзянь Суй прижался лбом к груди альфы:
— Цэнь Сяоюань, у тебя так быстро бьётся сердце...
Какое-то время стояла тишина. Ему не ответили, но и не опустили на кровать.
Цзянь Суй поднял голову. Губы Сяоюаня прикоснулись к его уху, и раздался тихий, почти невесомый шёпот, совершенно нетипичный для этого властного альфы:
— Ты мне нравишься. Будь со мной немного добрее... И перестань бить по больному.
До встречи послезавтра.