С момента приезда в Зону B Цэнь Сяоюань отчаянно искал доказательства собственной исключительности в глазах Цзянь Суя. Не нашёл — значит, её и не было. Ещё до этой поездки он готовил себя к худшему.
Но только что Цзянь Суй сам признался: с Юань Юем они познакомились куда раньше.
Это выбило почву из-под ног, окончательно уничтожив остатки рассудка.
Оказывается, задолго до их встречи... Пока Сяоюань на заднем сиденье машины принуждал его к поцелуям, отдавая властные приказы, они, возможно, уже знали имена друг друга.
Раньше Сяоюань свято верил: этот липнущий, панически боящийся боли Бета шагу без него ступить не может. Он даже представлял, как тот сгинет, оставшись один.
И вот он снова перед ним. Узнал его настоящее имя, увидел, что тот вполне неплохо устроился и, похоже, вообще мечтает никогда больше с ним не пересекаться...
Сяоюань не мог отрицать: в ту минуту его захлестнула глухая обида.
Их история началась с самого уродливого шага, так что и от всего последующего глупо было ждать чего-то хорошего.
Поэтому он просто проштамповал чужие границы, выплеснул феромоны, клеймя это дрожащее, сжимающееся от страха тело.
Вот только перед ним был Бета. Сколько ни ставь меток — без железы феромонов, без биологической совместимости от него не дождаться даже банального физиологического отклика. Лишь бесконечный ужас, желание сбежать... и ложь. Слащавые сказки, придуманные специально, чтобы усыпить его бдительность.
Он-то, наивный глупец, возомнил, будто всё можно вернуть, склеить разбитые отношения — достаточно лишь относиться к нему как раньше, сдобрив уход каплей силы.
Но каждое действие Цзянь Суя кричало: этому не бывать.
Без оков контракта они никто друг другу.
И без него Цзянь Суй живёт куда лучше.
Принять такой ответ Сяоюань был не в силах.
— Наконец-то заговорил правду? — Сяоюань издал сухой, глухой смешок, хотя губы его дрожали. Он с такой силой сжал запястья Цзянь Суя, что кости треснули бы, вырвись тот из хватки. — Думаешь, мне не всё равно, когда вы там сошлись?! Да мне плевать! Ты слишком много о себе возомнил, Цзянь Суй. Ты для меня... да ничерта ты для меня не значишь! С чего бы мне гадать, что у тебя на уме и что ты чувствуешь?! Нет... всё не так. Ты прав, чёрт возьми, мне не плевать! Появись этот ублюдок прямо сейчас — я загрызу его на месте!
Цзянь Суй не ожидал этой вспышки. Он лишь пытался объяснить, что такие, как он и Юань Юй, могут выжить, только прижавшись друг к другу.
Но Сяоюань перекрутил всё по-своему: в его голове засела мысль, что они сошлись за его спиной. И что за три года разлуки кто-то другой стал для Цзянь Суя куда важнее.
Если я не могу ничего удержать... так не лучше ли всё уничтожить?
Одежда треснула, рваная ткань расползлась под пальцами. Сяоюань мёртвой хваткой впился в тонкие руки Беты, и в его ошалевшем взгляде что-то окончательно надломилось.
— Почему ты просто не лгал мне до конца?! Ври! Скажи, что даже не думал бежать, скажи, что вернёшься! Скажи, что отдашь этот супрессор тому выродку, но всё равно придёшь ко мне!
Почему ты молчишь?! Почему сейчас из тебя слова не вытянешь?! С какой стати всё должно быть по-твоему — захотел соврал, захотел ушёл... Цзянь Суй, да кем я вообще стал в твоих глазах?! Это я здесь собака, да?! Я виляю хвостом, вымаливая твоё внимание, пока ты отворачиваешь рожу!
Но ради этого Беты, ради этого Альфы... ты всё равно вернёшься ко мне.
Что ж, отлично. Будь по-твоему.
Никакой подготовки. Никакой ласки. Лишь сплошная, кровоточащая боль.
Их первая настоящая близость проходила под диктовку самых уродливых, тёмных чувств.
Если бы Сяоюань смог выслушать то, что Цзянь Суй собирался сказать дальше... Если бы. Но «если» в их жизни не существовало.
Им суждено было барахтаться в паутине недомолвок и глухих обид.
Людям слишком редко хватает духа на искренность.
* * *
В Зоне A Цзянь Суй и Юань Юй едва перебрасывались парой фраз. Их настоящее знакомство произошло три года назад, когда Цзянь Суй вернулся в Зону C и случай опять свёл их вместе.
Младший брат тайком ввязался в уличные разборки, а он, как старший, даже ничего не заметил — паршивый из него вышел опекун.
В тот день Чэньжань рухнул на порог дома, залитый кровью. Цзянь Суй метался по переулкам, стучался во все двери, молил о помощи, но подпольные лекари, едва увидев огнестрел, тут же выставляли его вон — никто не хотел брать на себя такой риск.
Последняя дверь, в которую он отчаянно постучал, открылась. На пороге стоял Юань Юй.
— Я тебя знаю, — произнёс Цзянь Суй, когда брату стало лучше, и он пришёл высказать благодарность.
— Я тебя тоже, — отрезал тогда Юань Юй. — Но лучше бы нам делать вид, что мы незнакомы.
И всё же именно тогда у Цзянь Суя зародилась мысль выучиться на врача. После долгих упрашиваний ему удалось смягчить старика-лекаря, обучавшего Юань Юя.
Вот только трущобы — паршивое место для спокойной жизни. Наставник вскоре погиб во время очередного кровавого бунта.
Именно тогда выплыла истинная сущность Юань Юя — он оказался Альфой.
Ослеплённый горем и гневом, он с боем вырвал тело старика из рук толпы, вернувшись весь изрезанный и окровавленный.
— Он шёл туда ради людей, — прохрипел тогда Юань Юй. Характер у него был отвратительный, а язык — ядовитый. Взгляд, которым он мерил Цзянь Суя, обжигал холодом. — Не терплю, когда дохнут на моих глазах. Да и дед своё отжил. Твой братец такой же кретин. Я ведь предупреждал старика: ввяжется в чужие разборки — костей не соберёт.
— Извини... — тихо пробормотал Цзянь Суй.
Пальцы его не останавливались, ловко и быстро затягивая нити на исполосованной, развороченной плоти. В уголках глаз застыли слёзы.
Он вечно приносил окружающим лишь беды. Чувство вины копьём подпирало горло.
Помолчав, Юань Юй добавил:
— Учитель подобрал меня просто потому, что мне некуда было податься. А вот тебя он считал настоящим учеником.
— Значит, ты мой старший соратник, — отозвался Цзянь Суй.
Юань Юй сбежал из Зоны A на два года раньше Цзянь Суя. В Зоне C его никто не ждал — мать открестилась от него, едва получив отступные по контракту, и сгинула без вести.
Он скитался по подворотням, как последний бродяга, пока вторичная дифференциация и вспыхнувшая лихорадка едва не отправили его на тот свет. Старый лекарь подобрал его на улице и выходил.
В итоге Юань Юй стал точно таким же Альфой, как и его отец — низкосортным скотом, идущим на поводу у феромонов.
На его запястье остался глубокий, неизгладимый шрам — отметка за «награду» в виде дозы запрещённого супрессора, способного глушить вторую сущность.
После смерти старика доставать этот препарат стало некому.
Любая химия требует расплаты. Долгие инъекции вызвали тяжелейшую зависимость: стоит пропустить укол, как организм сбоит, температуру зашкаливает, и в любой момент может накрыть неуправляемый гон.
У Юань Юя не осталось никого. Ему нечего было терять, и он не боялся смерти. Со временем его колючий нрав помягчел, и к братьям он проникся скупой теплотой.
С тех пор старший из них часто повторял:
— Выход найдётся. Я что-нибудь придумаю.
У них не было громких фамилий. Простые уроженцы Зоны C, которым оставалось лишь держаться друг за друга, чтобы выжить.
* * *
Сяоюань сминал его под собой в слепом, безумном порыве. Цзянь Суй кричал от боли, слёзы застилали глаза, но сколько бы он ни бился, как бы ни пытался вырваться, одолеть навалившегося Альфу было невозможно.
Снова эта боль. Снова он забыл жестокий урок. Снова вокруг лишь руины...
И всё же сквозь пелену слёз он разглядел лицо Альфы. Оно было искажено ещё более страшной, нечеловеческой мукой.
На щеку Цзянь Суя упала горячая капля. Не его слеза.
Сопротивление угасло. Не от смирения — просто не осталось сил. Тело словно рассекли пополам, слёзы высохли, а в груди застряли лишь сухие, ломкие всхлипы.
Зачем ты плачешь?
Руки не поднимались, губы не слушались, из горла вырывался лишь рваный стон.
— Рука... Запястье сильно болит? — неожиданно прошептал Сяоюань. Он двигался грубо, вслепую, тяжело дыша, а его собственные глаза налились сумасшедшим огнём. — А у меня глаза горят... Цэнь Дяньсинь, у меня чертовски болят глаза...
Сознание Цзянь Суя уплывало, но сквозь пелену он всё ещё слышал этот голос.
Что с твоими глазами?
Сяоюань... ты хоть раз ответил прямо на то, о чём я тебя спрашивал?
Мы стоим друг друга.
— Запястье... больше не болит, — прошептал он собственным губам.
— Ты и сейчас мне врёшь! Что у тебя вместо мозгов?! — Сяоюань рывком приподнял его за плечи. Хватка стала чуть мягче, но это была лишь новая изощрённая пытка — без капли нежности или наслаждения. Его ладонь, обжигающе горячая, въелась в спину Беты. — Как оно может не болеть?! Его же растоптали, переломали кости! Тебе должно быть больно!
Цзянь Суй обмяк, всем весом навалившись на Альфу. С трудом поднеся дрожащую руку, он пальцами вцепился в его отворот.
— Мне больно...
Ему правда было больно.
Именно поэтому он постоянно рвался прочь.
Какой счастливый финал мог быть у высшего Альфы из Верхнего города и безымянного Беты из трущоб Зоны C? Цзянь Суй не знал ответа. Да и не верил, что достоин счастья.
За всё нужно платить.
И эта цена оказалась ему не по карману.
Просто он ничего не просил, а Сяоюань никак не мог этого принять.
— Прости...
Сознание окончательно угасало, когда до него донёсся сдавленный шёпот Сяоюаня:
— Прости меня... Если я попрошу прощения, ты простишь?..
Цзянь Суй попытался оттолкнуть его, но сумел лишь слабо пошевелить ресницами, выдохнув в пустоту:
— Я просто... больше не хочу терпеть эту боль.
Но всё, что с ним делали — бессмысленные попытки поставить метку, унизительные удары, от которых он летел на пол, или это дикое, жестокое слияние, где тело онемело и лишь слепо подчинялось...
Всё это было невыносимо больно.
И этого хватит на всю оставшуюся жизнь.
Кажется, он с самого начала свернул не туда. Не нужно было жертвовать собой ради чужого благополучия.
Никакого счастья это не принесло. И никто не был спасён.
Воздух в комнате пропитался феромонами — густым, тяжёлым ароматом горькой сливы.
Всё началось с самого скверного знакомства... и такой же катастрофической встречи.
За мгновение до того, как Бета провалился в небытие, Сяоюань, окончательно осознав, что Цзянь Суй его не любит, вдруг смог выговорить то, что так долго таил:
— Я ведь приходил за тобой в Зону C... Где ты тогда был? Ты соврал мне, назвался чужим именем... Как я должен был тебя найти?!
— Ты хоть знаешь, как Цэнь Гуанлань надо мной насмехался?! Он обозвал меня тупым выродком, который даже не сообразил, что «Ню» — это обычная фамилия!
— Цзянь Суй... Я уже с трудом помню, как пережил тот год. Я тогда и испортил себе глаза...