Защитный ошейник въедался в шею, заставляя Цзянь Суя то и дело с досадой оттягивать плотный кожаный ремешок.
Защитный ошейник, предназначенный для Омеги, на шее Беты смотрелся дико и нелепо.
В последние дни, едва они возвращались в Хайган, Цэнь Сяоюань первым делом запирал этот защитный ошейник на его шее.
События на тренировочной площадке Альфа больше не упоминал, а Цзянь Суй был не настолько глуп, чтобы намеренно лезть на рожон и бередить эту тему. Ему казалось, что та страница перевернута, однако взамен пришла куда более скверная реальность.
Цзянь Суй не был Омегой и ни в какой защите от укусов не нуждался. Подобное нелепое украшение в сочетании с обязанностью поднимать Альфу каждое утро делало их повседневную жизнь ещё более странной.
В день промежуточных экзаменов Цзянь Суй, как обычно, отправился разбудить Цэнь Сяоюаня. В последнее время тот вел себя относительно смирно и не требовал особых услуг. Сегодня Альфа и вовсе поднялся без лишних слов: умылся, обнажил перед Бетой крепкое тело и переоделся в свежую форму.
Цэнь Сяоюань шел вперед, а Цзянь Суй покорно следовал за ним шаг в шаг.
Когда Цзянь Суй снова попытался оттянуть мешавший ремешок, Цэнь Сяоюань обернулся и бросил:
— Ты чего за мной плетешься?
Цзянь Суй замер и невольно задрал подбородок. Натянувшееся горло и ключицы образовали глубокую, темную ложбинку.
Самое уязвимое место для Альф и Омег — зона метки. Только Беты не испытывали перед этим страха, словно Цзянь Суй ни на секунду не допускал мысли, что Цэнь Сяоюаню достаточно лишь слегка сжать пальцы, чтобы сломать ему шею.
— Защитный ошейник… Нужно снять, — проговорил Цзянь Суй.
Замок был особым: расстегнуть его можно было, только приложив датчик с зафиксированным феромоном того, кто его надел.
Откуда у Беты феромоны? Всё это — лишь дурная блажь высокорангового Альфы, заставлявшего его носить чужую вещь. И Цзянь Суй понятия не имел, когда закончится этот пыточный срок.
Пальцы Цэнь Сяоюаня коснулись его шеи. На мгновение Цзянь Сую показалось, что всё идет своим чередом и защитный ошейник вот-вот спадет, но…
— Я же сказал: носи. Тебе идет, — ровно произнес Цэнь Сяоюань.
Его подушечка пальца мимоходом скользнула по металлической пряжке, после чего Альфа развернулся и ушел.
Цзянь Суй опешил. Он сделал еще пару шагов вслед, но перед самым его носом захлопнулась дверь хозяйской спальни.
Заставить его отправляться на экзамен с защитным ошейником Омеги на шее… Да проще сразу повесить его на флагшток посреди академии. Публичный позор гарантирован в обоих случаях, но второй хотя бы казался более гуманным.
Убедившись, что Альфа не шутит, Цзянь Суй вернулся в свою комнату и надел тонкую рубашку с высоким глухим воротником. Он крутился перед зеркалом: стоит повернуть голову, и проклятая полоса слегка просвечивает. Не рискуя, он накинул сверху еще и куртку с плотным воротником-стойкой.
Теперь защитный ошейник был скрыт наглухо.
Значит, Альфа всё-таки затаил обиду. На тренировочной площадке он стерпел «провокацию», но лишь для того, чтобы подстроить эту гадость позже.
Цзянь Суй выгнал свой электроскутер и через час встретился с Юань Юем на конечной остановке школьного автобуса.
При тридцатиградусной жаре с него градом лил пот, волосы под курткой промокли насквозь.
— Я простудился, — соврал он с ходу. — Немного знобит.
Юань Юй на мгновение замешкался, но из деликатности не стал ни о чем расспрашивать.
Утренние экзамены прошли гладко, оба сдали предметы без происшествий.
А вот во второй половине дня, на последнем испытании, Цзянь Суй, Юань Юй, Цэнь Сяоюань и Цзянь Ивань оказались в одном аудиторном блоке, пусть и в разных группах.
По иронии судьбы, их снова ждала стрельба.
На стрельбище Альфа выглядел собранным и холодным. С каждым выстрелом на табло вспыхивали высшие баллы.
Однако последние два патрона ушли в сторону от центра — в девятку.
Едва результат вывели на экран, на трибунах зашептались.
Цзянь Суй следовал за Цэнь Сяоюанем шесть лет. С тех пор как Альфа повзрослел, он крайне редко выбивал меньше десятки. Но сегодня все увидели сбой, причем дважды подряд.
Если на тренировке это можно было списать на вспышку гнева, то на официальном экзамене подобные промахи наводили на мысли.
Прежде Цэнь Сяоюань дорожил своими оценками превыше всего. Даже во время обычных спецтренировок он выжимал из себя максимум. Неужели теперь ему стало абсолютно всё равно?
Когда к рубежу вышел Цзянь Ивань, камера нацелилась не на мишень, а на самого юношу. Обтягивающий стрелковый костюм подчеркивал точеную фигуру, а на большом экране откровенно бросался в глаза ошейник с металлическим блеском, идеально сидевший на тонкой шее Омеги.
Это украшение выглядело до боли знакомым.
Цзянь Суй невольно прикоснулся к собственному горлу. В отличие от стандартных аксессуаров, которые носили остальные Омеги, этот отличался особой выделкой глянцевой кожи, формой пряжки и даже фирменным тиснением — точь-в-точь таким же, как на том защитном ошейнике, что Цзянь Суй изо всех сил пытался спрятать под курткой.
Когда Цзянь Ивань закончил стрельбу, позиции обоих ощутимо просели в общем рейтинге.
Вокруг снова поднялся ропот. От зноя на открытой площадке у Цзянь Суя гудела голова, но пара фраз, сказанных за его спиной, отчетливо пробилась сквозь шум.
— И чего форс нагонять? Просто повезло, что его прикрывает высокоранговый Альфа.
— Да уж, если разобраться, он всего лишь…
—…низкосортный Омега.
Цзянь Суй вздрогнул, думая, что ослышался. Но…
У Цзянь Иваня были карие глаза.
Такой цвет среди Альф и Омег не считался редкостью, скорее наоборот. Чем светлее радужка, тем выше ранг.
Возможно, изысканная внешность Цзянь Иваня была настолько ослепительной, что окружающие просто не обращали внимания на эту деталь.
Не успел Цзянь Суй уложить это в голове, как фигуры с экрана исчезли.
Цзянь Суй поспешно поднялся и шепнул Юань Юю, что уйдет раньше, чтобы подготовиться к выходу на рубеж.
Цэнь Сяоюань покидал площадку по правому коридору. Выждав момент, когда людей станет меньше, Цзянь Суй, сжав зубы, бросился вслед за ним.
С другими дисциплинами еще можно было что-то придумать, но стрельба требовала полной смены одежды в общей раздевалке, прямо на виду у всех. Цзянь Суй не желал становиться чучелом для насмешек из-за защитного ошейника, поэтому заставил себя сделать шаг вперед.
Нужно просто расстегнуть замок.
Это же так просто — требуется лишь капля феромонов Альфы.
Цэнь Сяоюань мог сделать это за секунду, но жалел для него даже малости.
Защитный ошейник совершенно не подходил Бете. Цзянь Суй не хотел этой удавки, но его заставляли её носить.
Разве Цзянь Ивань, истинный Омега, не подходил на эту роль куда лучше?
В коридоре то и дело попадались студенты. Цзянь Суй старался держать голову опущенной, уставившись в носки собственных туфель. Короткий путь дался ему с трудом: он весь промок от пота, даже на кончике носа выступили капельки.
Чем дальше он шел, тем меньше людей встречалось на пути. Но не успел Цзянь Суй подойти вплотную, как Цэнь Сяоюань, точно почувствовав его приближение за спиной, развернулся, сделал шаг навстречу и втащил Бету в раздевалку для Альф.
Цзянь Суй впервые в жизни оказался в таком месте. Не успел он оглядеться, как Цэнь Сяоюань впихнул его в узкую кабинку.
Тесное пространство с трудом вмещало двоих. Альфа только что сошел с рубежа: от него веяло мощным гормональным жаром, грудь тяжело вздымалась, а край изолирующего пластыря слегка отошел, отчего в воздухе едва ощутимо поплыл густой аромат агарового дерева.
Цэнь Сяоюань уперся ладонью в стену над головой Цзянь Суя. Он стоял слишком близко, его дыхание обжигало.
Едва Цзянь Суй разомкнул губы, Цэнь Сяоюань накрыл его рот ладонью. В его взгляде проскользнула ложная забота, не имевшая ничего общего с искренностью.
— Тише. Слышишь? Кто-то зашел.
Цзянь Суй тут же притих, вытянувшись в струнку.
Секунду спустя снаружи действительно раздались громкие голоса и смех других Альф.
Цэнь Сяоюань внезапно убрал ладонь с его рта и залез пальцами под воротник Беты. Под расширенными от испуга глазами Цзянь Суя он поддел край ошейника, слегка оттянул его и отпустил. Кожаный ремешок с громким щелчком ударил по незащищенной коже. В тесной кабинке этот звук прозвучал оглушительно.
Из-за того что снаружи находились люди, Цзянь Суй замер с полуоткрытым ртом, не смея вымолвить ни слова. А Цэнь Сяоюань лишь изогнул губы в злой, ребяческой усмешке, в глубине его глаз мелькнуло искреннее удовольствие.
Он наклонился к самому уху Цзянь Суя:
— Зачем ты плетешься за мной?
Те же самые слова, что и утром. Но теперь, в запертом пространстве, они прозвучали совсем иначе.
—…Ошейник. Сними его.
Жаркое дыхание казалось почти осязаемым.
Терпкий деревянный аромат с едва уловимой сладкой нотой — весь Цэнь Сяоюань был подобен этой тяжелой композиции чёрного дерева и агара, медленно заполняющей всё пространство вокруг.
Цзянь Суй от жары уже плохо соображал. Голова гудела, и им овладело единственное отчаянное желание: оставить запах Альфы на ошейнике, чтобы замковый датчик наконец сработал.
Он сам судорожно расстегнул мокрый от пота воротник, обнажая покрасневшую от трения кожу шеи, а другой рукой обхватил Цэнь Сяоюаня за затылок, приподнимаясь на цыпочках.
Чистейшая, нескрываемая покорность.
Дыхание сбилось, в голове стоял туман. Все мысли выжгло зноем, осталось только понимание: эти путы может снять лишь Альфа.
Ему нужны его феромоны.
— Дай мне свои феромоны.
Цзянь Суй не смел говорить громко, его шепот дрожал, он буквально плавился от жара, обжигая воздух влажным дыханием.
— Прошу тебя.
Цэнь Сяоюань был полностью удовлетворен этой инициативой.
А потому решил наградить своего Бету.
Альфа сжал его щеки пальцами и властно накрыл его губы своими.
* * *
«Здесь же школа…»
Заметив, что Цэнь Сяоюань наклоняется, Цзянь Суй мгновенно закрыл рот ладонью.
Голоса за дверью не позволяли ему устроить громкую драку, но свободной рукой он всё же пытался упереться в грудь Альфы.
Глухой голос Цзянь Суя пробился сквозь прижатую к губам ладонь, отвергая чужую близость.
— Ты сам ко мне пришел, — ровно произнес Цэнь Сяоюань.
Этот Бета никак не хотел учиться послушанию.
Цэнь Сяоюань крепко обхватил его шею сзади, проводил большим пальцем по чувствительному кадыку, пока длинные ресницы скрывали закипающий в глазах ожесточенный огонь.
Его следовало держать на цепи.
Только так он перестанет думать о побеге.
Не имея возможности оставить на Бете настоящую, долговечную метку, Цэнь Сяоюань решил заклеймить его ошейником для Омег.
Только его собственный феромон мог открыть этот замок.
Тяжелый аромат Альфы заполнял легкие и оседал на языке горчинкой — словно испорченная сливовая конфета, сухая, вяжущая, от которой щипало в носу.
В тесноте кабинки, глядя на шрам в форме полумесяца на скуле Цэнь Сяоюаня, Цзянь Суй задыхался всё сильнее.
* * *
В семнадцать-восемнадцать лет юноши полны неукротимой энергии.
Прошел год с момента вторичной дифференциации, а Цэнь Сяоюань всё еще не мог справиться со своими феромонами, страдая от постоянных приступов расстройства.
Цзянь Суй, будучи Бетой, плохо подходил на роль успокоительного. Когда Альфа находился в скверном расположении духа, он просто впивался в него зубами. Обычно, когда Бета оседал на пол со слезами на глазах, Цэнь Сяоюань подкупал его сладостями. Стоило сунуть ему что-нибудь вкусное, как тот снова выглядел счастливым.
В корпусе обеспечения Бету учили быть преданным своему хозяину, но никто не объяснял, какую именно дистанцию следует соблюдать.
Впрочем, клан Цэнь всегда был исключением из правил.
Цэнь Гуанлань, глава семьи, непрерывно пропадал на службе, а под его опекой находилась целая орава приемных детей.
Особняк, где жил Цэнь Сяоюань, стоял обособленно, и в нем молодой Альфа являлся полновластным хозяином.
Никто не смел перечить Цэнь Сяоюаню, а значит, тот был свободен делать всё, что вздумается.
В то оглушительно жаркое лето оглушительный треск цикад не смолкал ни на минуту, заполняя уши непрерывным гулом.
Цзянь Суй сидел на заднем дворе в майке и шортах. На его округлом плече виднелся свежий след от зубов. Он только что доел фруктовый лед и теперь облизывал ярко-красные губы, допивая сладкие капли.
— Вкусно?
Цэнь Сяоюань сидел рядом с ним прямо под палящим солнцем. Цзянь Суй, распаренный от жары, кивнул и снова провел языком по губам. Сладкие.
Волосы у него вились, а глаза блестели совсем как у щенка.
За последний год Альфа вытянулся и раздался в плечах, а Цзянь Суй почти не изменился. Цэнь Сяоюань иногда спрашивал его, почему тот только переводит еду и не растет, и шутливо похлопывал его по руке, будто по плюшевой игрушке.
— Ну… я же Бета, — безмятежно отвечал Цзянь Суй.
Он и не рассчитывал стать выше Цэнь Сяоюаня. Для Беты его рост был вполне приличным, а здоровье и пропорции идеально вписывались в среднее значение — посредственность во всем.
На заднем дворе, когда они сидели бок о бок, плечи Цэнь Сяоюаня казались заметно шире. С каждым днем его черты становились всё более породистыми и хищными, привлекая внимание множества Омег в академии. Однако сам он ни с кем не искал сближения.
Феромоны Омег вызывали у него лишь раздражение.
И только Цзянь Суй, чистый, лишенный всякого запаха, возвращал ему душевный покой.
Цзянь Суй всё еще смаковал остатки десерта, постоянно облизываясь, когда Цэнь Сяоюань спросил:
— Еще хочешь?
Цзянь Суй повернул голову и обнаружил, что Цэнь Сяоюань, упершись рукой в настил, подался к нему вплотную.
— А можно? — уточнил Цзянь Суй.
Цэнь Сяоюань не ответил. Он просто наклонился ниже.
Цзянь Суй не успел ничего понять, когда пальцы Альфы коснулись его губ.
Длинные ресницы Беты дрогнули.
— Я видел в парке, как люди целуются в тени деревьев, — тихо сказал Альфа.
Когда Цэнь Сяоюань подался вперед, Цзянь Суй чисто автоматически попытался отстраниться.
Он сделал это не со зла.
Просто не понял, с чего вдруг Цэнь Сяоюань решил оказаться так близко.
Ну целуются люди, и что?
Увидел чужой поцелуй и захотел попробовать сам?
Впервые получив отказ, Альфа на мгновение замер, но тут же помрачнел и навалился сверху всем телом.
Цзянь Суй испугался еще сильнее. Прокушенное плечо всё еще саднило, боль въедалась в плоть, словно раскаленный осколок, заставляя его отчаянно барахтаться. Он уперся ладонями в лицо Цэнь Сяоюаня и случайно царапнул его ногтем по скуле, глубоко распоров кожу и оставив кровавую отметину в форме полумесяца.
Ссадину можно было легко свести обычным лечебным гелем, но Цэнь Сяоюань уперся как ребенок и категорически запретил кому-либо касаться своего лица.
Кровь мелкими каплями стекала по ране, точно алая слеза, немолчно напоминавшая о «преступлении» Беты.
Цзянь Суй, чувствуя за собой огромную вину, с прискорбием ходил за ним по пятам и канючил:
— Молодой господин, ну давайте намажем совсем чуть-чуть, и от царапины следа не останется.
— А зачем мне нужно, чтобы следа не оставалось? — срезал его Цэнь Сяоюань. Он перехватил руку Беты с тюбиком и с силой сжал его запястье.
Цзянь Суй ойкнул, пальцы разжались, и мазь с тихим стуком упала на пол.
— Пусть остается. Чтобы ты помнил.
Эту метку оставил именно он.
Затем Альфа жестоко и жестко врезался своими губами в его губы, разбивая их до крови. Во рту разлился солоноватый металлический вкус, губы занемели от боли.
Цэнь Сяоюань велел ему запомнить этот урок, и Цзянь Суй запомнил его отлично.
Поцелуи не приносят удовольствия.
Поцелуи — это боль.
Даже позже, когда они научились открывать рты навстречу друг другу, его первое воспоминание о поцелуе навсегда осталось прежним.
Лишь много позже, покинув Зону А и оказавшись в холодном, окутанном туманом родном городке, он увидел, как прощались двое искренне любящих людей. И только тогда до него дошло.
Поцелуи существуют не ради физического удобства.
Они связаны с любовью.
А значит, им совершенно не место между ним и Цэнь Сяоюанем.
* * *
И вот теперь, в душной и тесной кабинке, Цэнь Сяоюань снова наступал на него с прежней властной бесцеремонностью.
Всё, что мог сделать Цзянь Суй, — это упереться руками в его грудь, ощущая, как бешено и тяжело колотится сердце Альфы.
Как и сказал Цэнь Сяоюань, в этот раз Цзянь Суй пришел сам. Сам шагнул в расставленную ловушку, а значит, обязан нести ответственность.
Пусть это было нечестно. Пусть это являлось откровенной провокацией.
В ушах стоял гул, восприятие обострилось до предела. Шум за дверью не утихал, но Цзянь Суй уже не разбирал слов.
Он чувствовал только всепоглощающий жар.
Взгляд Цэнь Сяоюаня упал на его влажную от пота, вспыхнувшую румянцем шею.
Цзянь Суй никогда прежде не носил ошейник так долго. Чтобы скрыть его от чужих глаз, он натянул на себя кучу одежды. На лбу Беты выступила испарина, щеки горели, кончики волос промокли. Он жадно ловил воздух ртом, словно вытащенный из воды щенок.
Его щенок.
Цэнь Сяоюань помнил, каким послушным Цзянь Суй был раньше. Стоило манить его пальцем — даже имя называть не требовалось, — как тот тут же прибегал, смотрит своими темными блестящими глазами и без конца повторяет: «Молодой господин, молодой господин»
Но всё это было фальшивкой.
Оказавшись в Зоне B, Цэнь Сяоюань осознал это с полной отчетливостью.
Настоящим оставалось лишь трепетание его ресниц во время поцелуя.
В такие моменты скудная искренность Цзянь Суя вырывалась наружу. Особенно сейчас, когда Цэнь Сяоюань снова подался вперед, сжал его талию, приподнял и прижал к стене, глядя на него снизу вверх. Шрам в виде полумесяца на его скуле отчетливо выделялся на коже.
Он словно снова предъявлял счет за старый грех.
«Это сделал ты. Ты в ответе»
В этот раз их губы сплелись по-настоящему. Взаимное проникновение, терпкий, горьковатый вкус — все смешалось в единое целое.
Цэнь Сяоюань не закрывал глаз. Трепещущие ресницы Цзянь Суя скользили по его векам, оставляя легкую колющую боль.
Но в отличие от пламени, сжигавшего его изнутри, эту боль Альфа выбрал добровольно.
Поэтому он вонзился в поцелуй еще глубже, настойчиво раздвигая зубы языком, сминая влажные губы и выпивая тихие, сдавленные звуки.
Когда они наконец отпрянули друг от друга, Цэнь Сяоюань прижал большой палец к его мокрым, распухшим губам, затем провел им вниз по шее, зацепив застежку ошейника.
В этот момент парней за дверью снова захлестнула волна ребячества: они начали толкаться, шумно хохотать, у кого-то съехал защитный пластырь, и смесь разнородных запахов просочилась внутрь.
Цзянь Суй мгновенно протрезвел. И в следующую секунду тяжелые, подавляющие феромоны высокорангового Альфы плотной волной хлынули наружу.
Разговоры за дверью мгновенно стихли. Снаружи остро ощутили внезапную угрозу.
Феромоны Цэнь Сяоюаня, подобно грозовой туче, накрыли помещение давящей, невыносимой мощью.
Наступила долгая, звонкая тишина, за которой последовала спешная дробь шагов. Недавно шумная раздевалка опустела в считаные секунды.
Не успел Цзянь Суй прийти в себя, как Цэнь Сяоюань выпустил его из объятий.
— Ты сам пришел ко мне. Сам просил, — снова чеканно повторил Альфа. Ошейник уже лежал в его ладони, сжатый в кулак. — Так сильно хотелось сбросить эту дрянь?
Всё, что Цэнь Сяоюань давал ему против воли, Цзянь Суй страстно мечтал выбросить.
И ошейник, и собственное имя.
— Теперь ты доволен? — Цэнь Сяоюань положил ладонь ему на загривок, поглаживая подушечками пальцев плотный бугорок от собственного укуса.
Эта метка, оставленная диким зверем, эта не зажившая рана разверзла между ними пропасть.
Ему его не удержать.
Кожаным ремешком такую птицу в клетке не запереть.
Цэнь Сяоюань понял это давно и не питал иллюзий.
Раньше в Зоне А их связывал контракт, и Цзянь Суй подчинялся по неволе. Теперь, в стенах академии, Бета просто боялся его разозлить.
Цепь захлестнулась на его шее, но ключ никогда не находился в руках Альфы.
И Цэнь Сяоюаню оставалось лишь затягивать эти путы всё сильнее и сильнее.
Цзянь Суй только открыл рот, чтобы ответить, как в помещении и на улице одновременно взревел динамик громкой связи.
Пришла пора его и Юань Юя выходить на экзаменационный рубеж.
К его удивлению, Цэнь Сяоюань сам отступил в сторону и снисходительно бросил:
— Иди. Пока я не передумал.
Альфа покачал в руке снятый ошейник. Цзянь Суй, не теряя времени на раздумья, мгновенно выскочил из кабинки.
В раздевалке никого не было. Он быстро покинул территорию Альф. Цэнь Сяоюань за ним не пошел.
После такой встряски Цзянь Суй весь пылал: щеки горели ярким румянцем, лоб был горячим.
Этот поцелуй выбил его из колеи куда сильнее, чем вся их прежняя физическая близость.
На протяжении всего экзамена Юань Юй сохранял молчание. Лишь когда с испытаниями было кончено, он нахмурился и тихо произнес:
— Цзянь Суй, ты перегрелся на солнце. И еще… от тебя пахнет Альфой.
Это не был прямой запах самого Альфы — скорее след, оставшийся от метки. Но поскольку Цзянь Суй не являлся Омегой, чужой аромат должен был быстро выветриться.
У Цзянь Суя гудела голова. Ему безумно хотелось пить, он непрерывно сглатывал сухую слюну и, не успев осознать сказанное, задал главный волновавший его вопрос:
— Другие тоже это чувствуют?
Юань Юй замешкался, окинул взглядом прохожих и спустя пару секунд ответил:
— Нет. Для этого надо подойти вплотную.
Ему следовало спросить, что произошло, но, увидав, как Цзянь Суй с облегчением выдохнул, Юань Юй не решился лезть в душу.
Даже спроси он прямо, Цзянь Суй просто соврал бы в ответ.
А эти намеренно оставленные феромоны… разве они не были своего рода меткой?
Проходившие мимо студенты, вероятно, и так ощущали этот шлейф высокорангового Альфы.
Впрочем, секретом это ни для кого не являлось.
Цзянь Суй каждый день бывал в Хайгане, и даже если не ездил на служебной машине, его всё равно замечали. Не говоря уже о том, что несколько месяцев назад он носил Цэнь Сяоюаню обеды и сидел с ним на одних лекциях.
Все втайне знали, что их связывают далеко не простые отношения.
Слухи ходили самые разные, просто до ушей самого Цзянь Суя они не долетали.
А сам Цзянь Суй предпочитал прятать голову в песок.
Юань Юй несколько раз осторожно намекал ему на это, но Цзянь Суй явно не горел желанием откровенничать.
Увидев на табло свои итоговые баллы, Цзянь Суй просиял.
Он обернулся к Юань Юю и впервые за весь день искренне, с глубоким облегчением улыбнулся:
— Старший, я сдал!
* * *
После завершения промежуточных экзаменов жизнь вернулась в привычное русло.
Цэнь Сяоюань снова был чем-то занят, пропадал целыми днями и возвращался глубокой ночью.
Цзянь Суй пользовался этой свободой, брал свой сухпаек и снова отправлялся в медкабинет.
Перед экзаменами там крутились рабочие, поэтому он не заходил туда довольно долго. И теперь, ступив в прохладный коридор, он ощутил легкое отчуждение.
Дверь медкабинета починили и покрыли свежим слоем белой краски. В воздухе висел резкий запах эмали.
Не успел Цзянь Суй подойти, как дверь распахнулась сама собой.
Сначала показался подол синего халата, затем — строгие темные брюки. Вышедший человек обладал взъерошенной, похожей на сухую траву шевелюрой, собранной в небрежный хвост.
Цзянь Суй резко замер как вкопанный.
В тот же миг человек, будто почувствовав чужой взгляд, обернулся.
По пустому коридору пронеслась лишь тень улепётывающего во весь дух Беты.
Врач почесал затылок и, глядя на пустую галерею, пробормотал сквозь зубы:
— Чёрт, ну и чертовщина тут творится.
Цзянь Суй бежал без оглядки, пока не выскочил к самой столовой. Дыхание сперло, в горле пересохло, и он зашелся тяжелым кашлем.
Прохожие останавливались и недоуменно разглядывали его.
Но Цзянь Сую было не до них.
Почему?
Какого чёрта врач из той подземной клиники забыл у них в академии?!