— Это Зона C. Откуда здесь взяться Омеге?
Цзянь Суй только что пообещал Цзян Иваню, что не выдаст его Цэнь Сяоюаню, поэтому отпираться пришлось чисто на инстинктах.
Белая марлевая повязка скрывала глаза альфы. Не видя выражения его взгляда, Цзянь Суй испытывал настоящую муку.
Цэнь Сяоюань молчал. Лишь провел кончиком носа по его коже и касанием языка задел запястье, запечатлевая собственный аромат — терпкий, горчаще-сладкий.
— Ты прав. В Зоне C не должно быть никаких Омег.
Легкий укус в выступающую косточку запястья заставил Цзянь Суя вздрогнуть. Он давно никому не лгал, отчего дыхание сразу сбилось.
— Ты ведь… ты ведь хотел, чтобы я помог тебе вымыться? — поторопился сменить тему парень. Голос прозвучал слишком сбивчиво.
Вода в деревянной бадье уже остывала, но Цэнь Сяоюаню все равно нельзя было погружаться в нее целиком: слишком много незаживших ран покрывало его тело. Цзянь Сую оставалось только смочить полотенце в теплой воде.
Выжав ткань, он повернулся и замер: альфа уже скинул с себя всю одежду. Поджарое, ладно скроенное тело, рельефный пресс и сильные бедра были испещрены свежими шрамами, придающими его облику сейчас какую-то особенную, мрачную притягательность.
Сяоюань стоял абсолютно нагим, ничуть не смущаясь. А вот Цзянь Суй не мог похвастаться такой раскованностью. Хотя повязка надежно скрывала глаза альфы, юноша все равно опустил взгляд к полу и аккуратно повел полотенцем от шеи к груди, дюйм за дюймом смывая грязь.
Сяоюань вел себя вовсе не смирно: то и дело наклонялся, касаясь его губ поцелуем, и обнимал за талию, мешая двигаться.
Цзянь Сую прежде никогда не приходилось брать инициативу в свои руки, поэтому он весь нервничал и суетился. Плохо отжатое полотенце с влажным хлюпаньем пустило целую струйку воды, которая сбежала по грудным мышцам к кубикам пресса и скрылась за линией паха.
Кровь прилила к щекам Цзянь Суя, голова горела. Он попытался призвать альфу к порядку, попросив не дергаться, иначе раны снова…
— Будет больно, — перебил его Сяоюань.
Цзянь Суй стал действовать еще осторожнее. Он бережно протирал торс, но полотенце все равно окрасилось в алый цвет, а в чистой воде бадьи поплыли тонкие кровавые нити.
Когда влажная ткань опустилась на крепкие бедра альфы, Цзянь Суй старательно отвел глаза.
— Тебе не кажется, что это выглядит странно? — раздался тихий голос Сяоюаня. — Будто ты просто ласкаешь меня рукой.
Цзянь Суй всерьез задумывался о том, чтобы заткнуть ему рот этим самым полотенцем, но не успел принять решение. Альфа прижался лбом к его плечу, опалив горячим дыханием затылок:
— Сделай это. Я хочу, чтобы ты мне помог.
Его рука крепко обхватила талию беты, а влага с мокрого тела уже пропитала одежду юноши.
Не дожидаясь ответа, Сяоюань сжал пальцами подбородок Цзянь Суя и глубоко поцеловал, проникнув языком в приоткрытый рот. Из его груди вырвался невольный стон.
Потершись повязкой о лоб беты, альфа сипло прошептал:
— Я так долго терпел… Награди меня.
И Цзянь Суй уступил. Он помогал ему долго, до дрожи в пальцах, до ссадин на коже, пока локти терлись о жесткий край бадьи. Сожалеть было поздно: раны Сяоюаня вновь открылись. Попытайся бета вырваться — кровь хлынула бы еще сильнее. Ему оставалось лишь податься вперед и обвить руками шею альфы.
— Войди… войди в меня.
Это было и капитуляцией, и призывом.
Переводя дыхание от такой невыносимо сладкой провокации, Сяоюань припал губами к его кадыку. Вырвавшийся сноп феромонов обжег кожу острой, покалывающей болью:
— Ты забыл… Я ведь ничего не вижу.
Цзянь Суй на мгновение растерялся. Подушечки его пальцев коснулись влажной, шершавой марли на глазах альфы.
Не следовало ему из любопытства касаться этого оружия. Он же прекрасно знал, насколько опасен клинок альфы — один неверный жест, и лезвие вопьется без промаха. Настройка и уход за столь смертоносным клинком требовали огромных сил: ублажить его, напитать, а потом принять в себя полностью, позволяя войти до самого предела, глубоко, без остатка.
К тому моменту, как всё свершилось, Цзянь Суй с ног до головы покрылся испариной. Рубашка, застегнутая всего на пару пуговиц, съехала в сторону, оголяя плечо, а затылок жестко фиксировала властная ладонь Сяоюаня.
Вжимаясь в него всем телом, альфа подался вперед, так что между их губами почти не осталось расстояния.
Внезапно снаружи раздался громкий стук: кто-то настойчиво скребся и бился в дверь. Цзянь Суй мгновенно очнулся, но Сяоюань лишь бессовестно подстроился под этот неровный ритм. Бадья заходила ходуном, расплескивая воду на пол.
— Это… это Сяохуэй! Волчонок вернулся! — выдохнул Цзянь Суй сквозь всхлип.
Пока его не было, пса кормил Юань Юй, и зверь привык к такому распорядку. Теперь же, наевшись, Сяохуэй прибежал искать хозяина — и наткнулся на запертую дверь, из-за которой разило до ужаса знакомым, давящим запахом чужака.
— Он вернулся, и я тебе больше не нужен? — прорычал Сяоюань.
Совершенно не обращая внимания на шумиху за дверью, альфа наклонился, осыпая его лицо хаотичными, жадными поцелуями.
Теряя контроль, Цзянь Суй зажал себе рот ладонью, но из-под пальцев все равно прорывались сдавленные стоны.
— Ты больше не можешь терпеть… Горишь изнутри, сжимаешь меня так сильно…
Не имея возможности видеть, Сяоюань вымещал все ощущения в словах. Цзянь Суй попытался закрыть ладонью и его губы, а когда не вышло — потянулся к уху альфы. Он принялся потирать и разминать чувствительную раковину, как делал это обычно, успокаивая Сяохуэя, и сбивчиво пролепетал:
— Не надо… Пожалуйста… Будь хорошим…
— Я хороший, — на этот раз Сяоюань безошибочно нашел его губы, глубоко вонзаясь языком и лаская чувствительное нёбо. Цзянь Суй затрепетал в его объятиях. — Раз я хороший — отдайся мне полностью.
Едва они разлепили губы, Цзянь Суй в сердцах впихнул пальцы ему в рот. В ответ раздался лишь низкий, бархатный смешок, от которого у беты мурашки побежали по коже.
Юноша не смел прикоснуться к его животу: раны наверняка кровоточили с новой силой. Он злился на неразумность альфы, но не мог вымолвить ни слова, беспомощно подстраиваясь под чужие движения и замерая от страха, что лай Сяохуэя привлечет соседей.
В конце концов, не выдержав, Цзянь Суй больно вцепился Сяоюаню в волосы и впился ногтями прямо в его железу феромонов. Альфа замер и тихо прошипел:
— Больно.
— Так тебе и надо, — отрезал Цзянь Суй.
Отпихнув альфу, он, хромая, подошел к двери и тихо подозвал пса. Сяохуэй перестал таранить несчастную деревянную створку, но отходить от порога не собирался, скребя когтями доски.
Однако Сяоюань бесшумно подобрался сзади и снова накрыл его своим телом, прижав спиной к двери.
Не успел Цзянь Суй и рта открыть, как острая вспышка снова лишила его способности мыслить. Оружие альфы было готово к бою, предохранитель снят — юноше оставалось только упереться ладонями в дверное полотно, задыхаясь от тяжести прижавшегося сзади тела.
— Ты плохой… Я не дозволял тебе… ах!..
— Ты ругаешь меня, — Сяоюань прильнул губами к его шее. — А у меня железа феромонов разорвана. Мне больно.
— Сам виноват! Не смей… полегче! — Цзянь Суй не видел его лица, но ощущал, как альфа медленно теряет рассудок. Но почему? Что им двигало?
Тяжелая волна феромонов Сяоюаня заставила Сяохуэя за дверью зарычать с новой силой. Цзянь Суй окончательно потерял связь с реальностью. Вспышка оргазма прошила сознание, оставив в голове лишь звенящую пустоту.
Сяоюань наконец успокоился. Он ласково и нежно поглаживал его вдоль позвоночника.
Немного переведя дух, Цзянь Суй обрел способность говорить:
— Потише… Ты же истекаешь кровью. Сяохуэй ничего тебе не сделает… Зачем ты вообще соперничаешь с моим щенком?
— Это с тобой что-то не так, — альфа слегка прикусил его затылок. Поврежденная железа феромонов не удерживала феромоны, и они сочились наружу — настолько горькие, словно внутри него скопились тонны невыплаканных обид. — Зачем ты солгал? От тебя пахнет Омегой. Ты так добр ко мне… Кого ты пытаешься сокрыть?
Цзянь Суй на мгновение замер. Вот, значит, в чем дело… Если так, Цэнь Сяоюань еще долго держался.
— Я скажу, но ты обещаешь не злиться.
Хотя он и дал слово Цзян Иваню молчать, ситуация явно вышла из-под контроля. Если не признаться сейчас, его заднице точно придет конец!
— Ладно. Говори.
—…Тогда сначала выйди из меня.
— Я еще не закончил, — буркнул Сяоюань, еще плотнее прижимаясь грудью к его спине.
— М-м-м… тогда давай быстрее…
— Тогда поцелуй меня.
Цзянь Суй поцеловал его. И не один раз. Чтобы доказать, что его забота вовсе не была попыткой отвлечь внимание, он даже на некоторое время перехватил инициативу.
Когда все наконец завершилось, Цзянь Суй отпер дверь. Сяохуэй тут же закружил вокруг хозяина. Учуяв въевшийся в его кожу тяжелый запах альфы, пес тревожно забегал по комнате, оскалившись на Сяоюаня.
Цзянь Суй сгорал от смущения. Сяоюань же выглядел вполне удовлетворенным и даже не стал цепляться к собаке.
Юноша принялся заново перевязывать раны альфы. Проступающая алая кровь высыхала тёмными пятнами, вызывая у беты тошнотворное чувство тревоги. Повязку на глазах Сяоюаня пришлось снять — густые, иссиня-черные ресницы покоились на нижних веках. Внимательно осмотрев повреждения, Цзянь Суй снова бережно затянул марлю.
— Все еще больно?
— Сначала скажи, кто этот Омега.
—…Цзян Ивань. Цзян Ивань сейчас в Зоне C.