Умереть Шао Хану не удалось. Цэнь Сяоюань лишь отрубил ему руку — так, чтобы тот до конца дней не смог взять в пальцы скальпель.
Впрочем, для самого Шао Хана это едва ли стало ударом. Какая разница, руки ли он лишился или самой жизни? Единственный человек, которого он хотел вылечить, ушел навсегда. А его собственную болезнь исцелить было некому.
На защиту непутевого брата внезапно встала Шао Ин. Чтобы умолить Цэнь Сяоюаня сохранить ему жизнь, ей пришлось выложить последний козырь — старый, покрытый пылью секрет, в надежде, что тот сжалится в память о былом.
Много лет она хранила эту тайну, водя за нос не один десяток людей.
Синдром расстройства феромонов у Цэнь Сяоюаня был чистейшей фальшивкой.
* * *
Оформившийся Альфа овладевает контролем над своими феромонами быстро. Сяоюань подарил Цзянь Сую свою фамилию и щедро делился с ним феромонами. Оставить на Бете вечную метку было невозможно, и он без устали, снова и снова въедался в его кожу, нанося поверх старых следов новые.
Но и этого казалось мало. Катастрофически мало. Он желал, чтобы Цзянь Суй остался с ним навсегда.
Однако взрослому гепарду не нужна собака-компаньон: научившись охотиться самостоятельно, зверь неизбежно покидает спутника. Рано или поздно их пути разошлись бы.
Поэтому Альфа сознательно завышал концентрацию феромонов, заставляя окружающих источать страх и враждебность. Ведь Цзянь Суй не боялся. Стоило лишь поманить — и тот покорно следовал за ним шаг в шаг. В тишине, скрытой от чужих глаз, они целовались; Сяоюань впивался зубами в загривок Беты, намертво въедаясь запахом в его плоть.
Он был Альфой. Захватывать, присваивать, клеймить было заложено у него в крови от рождения.
Никто не учил его любить.
Земля под его ногами и долгие годы наставлений Цэнь Гуанланя вдалбливали лишь одно: хочешь — забери силою; не можешь отнять — твой черед сдохнуть. Он рос идеально заточенным оружием, а не живым человеком.
Но когда он впервые поцеловал Цзянь Суя, тот его оттолкнул.
Прежде чем осознать любовь, Альфа познал страх утраты.
Терять он не умел и мысль об отторжении принять не мог. И потому раз за разом расковыривал щеку, оставляя на лице рваную рану — как видимое доказательство. Окружающим этого было не понять, а уроженца Зоны C, простого Бету, подобное и вовсе приводило в ужас.
А объяснять Цэнь Сяоюань никогда не умел.
Его жизнь до шести лет — сплошное белое пятно, до тринадцати — неуправляемый хаос. И встретив Цзянь Суя, легче он не вздохнул. Лишь боль давала ему чувство реальности. Боль была единственным доказательством того, что он существует.
Он хладнокровно и слепо исполнял поручения приемного отца, тщетно пытаясь вытравить из себя жажду признания клана Цэнь — пока после семнадцати лет не осознал: ему это больше не нужно.
Ему нужно было лишь одно — чтобы Цзянь Суй помнил.
Из-за собственных пунктиков Цэнь Гуанлань держал приемных сыновей на расстоянии, а Шао Хан избегал врачевать посторонних. Лишь Шао Ин постоянно снувала по поместью Цэнь, исполняя обязанности личного доктора Сяоюаня.
Раскрытие выдуманной болезни оставалось лишь вопросом времени. Актер из Цэнь Сяоюаня был никудышный, да и беспрерывно выбрасывать феромоны требовало слишком много сил, даря врагам лишнее оружие.
Но Шао Ин сочувствовала юноше. Зная, каким беспросветным было его детство, она всегда принимала его сторону.
Впервые неладно стало, когда Цэнь Сяоюань не проглотил прописанные ею таблетки. Глядя на нетронутые пилюли, он не обронил ни слова. И она предпочла промолчать.
А тихим летним днем она застала поцелуй. Арбуз на подносе был идеально охлажден. Шао Ин несла его на балкон. Цзянь Суй сидел, крякая носом от дремоты, а Сяоюань долго всматривался в его лицо, после чего подался вперед и коснулся губами уголка его рта.
Поднос в руках Шао Ин даже не качнулся. Сяоюань лишь мазнул по ней взглядом, будто заранее знал о ее присутствии.
И заставил сделать выбор. Впрочем, выбора у нее не оставалось.
— Я знаю, что у тебя есть дочка, — бросил тогда Альфа с ледяным равнодушием. Цяньцянь тогда еще не прошла дифференциацию. — Как-нибудь приводи ее поиграть в поместье.
Когда Цзянь Суй проснулся, его глаза уставились на арбуз, он совершенно не заметил напряжения. Сяоюань протянул ему ломтик, но не дал взять руками. Цзянь Суй смущенно взглянул на Шао Ин, на что Сяоюань лишь бросил:
— Ешь.
Раздался сухой хруст. Сок потек по запястью Сяоюаня. С полуусмешкой он бросил:
— Слижи.
Шао Ин захотелось провалиться сквозь землю.
Она давно видела, насколько болезненны их отношения, но никогда не вмешивалась. В Зоне A глубоко укоренилось правило: не суй нос не в свое дело. Это ведь всего лишь Бета...
Но Цзянь Суй вытащил салфетку, обернул запястье Сяоюаня и бережно, сантиметр за сантиметром, от ладони до межпальцевых впадин, вытер сок.
— Молодой господин, корку можно выбросить.
Сяоюань молча разжал пальцы. Корка с глухим стуком упала в мусорное ведро, увлекая за собой и остатки сомнений Шао Ин.
Цзянь Суй был подобен щенку подле гепарда. Разорвут его или приручат — людям вмешиваться не положено.
Вот только теперь Цэнь Сяоюань намертво привязал его к себе. А значит, пострадает и сам.
* * *
Именно поэтому Шао Ин без лишних опасений привела Цяньцянь в дом: она знала, что при наличии Цзянь Суя никакой Омега не вызовет у Сяоюаня и тени интереса.
Цепочка событий, вызванная Цяньцянь, казалась случайностью, но на деле была лишь первой костяшкой домино. Падение оставалось вопросом времени. Сяоюань лишь сумел отсрочить этот день на два года.
Подходил к концу его восемнадцатый год. Сладкий сон рассеивался.
Когда подошва Цэнь Гуанланя с хрустом раздавила запястье Цзянь Суя, под пронзительный, полный боли крик Беты, Сяоюань осознал: он не способен защитить ничего.
Он стоял, словно провалившись под лед. В зале заседаний находились десятки глаз. Сделай он хоть шаг вперед, попытайся заступиться — и, возможно, уже завтра он никогда не увидел бы своего щенка.
А в чем провинился Бета? Имя он придумал себе сам, а фамилию ему навязал Сяоюань.
Лицо Альфы окаменело, пальцы дрожали помимо воли, и ему оставалось лишь сжать кулаки до хруста.
И он отпустил Цзянь Суя.
Ему не оставалось ничего другого, кроме как дать ему свободу.
Болезнь Сяоюаня сгинула так быстро лишь потому, что ее не существовало.
На банкете в честь его девятнадцатилетия не было ни синдрома расстройства феромонов, ни Беты, что неразлучно следовал за ним.
Гости разошлись, гасли огни. Шао Ин с тяжелым сердцем вернулась в опустевший зал.
—... Он ушел.
И тогда Сяоюань окончательно сорвался с цепи.
До появления Цзянь Суя он умел терпеть все.
После его ухода — не мог вынести ни секунды.
Он не мог терпеть ожидание, не мог смириться с разлукой без конца и края. Вырвавшись из Зоны A и случайно столкнувшись в Зоне C с Цэнь Цилу, он сперва не собирался с ней сотрудничать.
— Мне нужно, чтобы ты вернулся к Цэнь Гуанланю и снабжал меня информацией, — предложила Цэнь Цилу.
— С чего ты решила, что я соглашусь?
— Тебе нужно найти твою собачонку. Твоя дворняжка где-то в Зоне C, а это моя территория. И потом... — Женщина-Альфа встретилась с ним взглядом. — Пока Гуанлань жив, вам обоим не видать покоя. Ты его не боишься, а твой Бета? Представь, что люди Гуанланя найдут твоего щенка первыми. Как думаешь, что он с ним сделает?
И Сяоюань вернулся.
Вернулся, чтобы сносить насмешки приемного отца и пройти через год извергательских, нечеловеческих испытаний.
А Цэнь Гуанлань, свецясь больной бледностью, с ядовитой ухмылкой вновь вскрыл его душу:
— Идиотина. «Ню» — это фамилия. Ты правда думал, что отброс из Зоны C достоин иметь фамилию?
В то мгновение любовь и ненависть одновременно проросли в нем, распустившись ядовитым цветом...
* * *
А теперь, за одну ночь, Цэнь Гуанлань «исчез».
Официально клан Цэнь объявил о его пропаже. Простакам было все равно, знающие — хранили молчание.
Низкосортный Альфа правил кланом Цэнь не одно десятилетие. Старая гвардия предпочла замять позорный скандал, состряпав фальшивую новость.
Зона A веками жила по сгнившим законам. И продолжит гнить дальше.
Шао Ин стояла на коленях перед Альфой под проливным дождем. Кровь и вода мешались под ногами в грязную жижу, а из-за ее спины доносился глухой, безумный смех Шао Хана.
Но винить его она не могла. Она была среди тех немногих, кто знал правду.
— Ты отправишься за ним? — внезапно спросил Шао Хан. Забыв про адскую боль в обрубке правой руки, с выжженным дотла сердцем: — Гуанлань мертв. Теперь ты побежишь искать сладость?
Лицо Сяоюаня оставалось ледяной маской. Своим привычным, отработанным движением он вложил клинок в ножны:
— Да. Отправлюсь.
Шао Хан расхохотался, точно сумасшедший:
— Что ж... удачи.
Цэнь Гуанлань был мертв. Он испустил дух в грозовую ночь прямо в собственной спальне.
* * *
В конце второго года после возвращения Цэнь Сяоюаня в Зону A в клане Цэнь произошел передел власти. Цэнь Цилу вернулась в Зону A.
В том же году Сяоюань прибрал к рукам большую часть ее бизнеса в Зоне C и начал поиски Цзянь Суя.
Год спустя, узнав, что Бета находится в Зоне B, Сяоюань заключил с Цэнь Цилу сделку: за время своего пребывания там он проведет зачистку, а она взамен обеспечит ему прикрытие в академии.
Статус студента по обмену, особые привилегии, плевательство на законы Альянса, открытые угрозы и драки — Сяоюань сеял хаос, а Цэнь Цилу без устали подкидывала ему новые поручения.
Их договор должен был завершиться выпускным Цзянь Суя, но незадолго до финала случилась история с Юань Юем.
Звонок в кабинете ректора был от Цэнь Цилу.
«Теперь ты снова мой должник», — бросила она.
На звонки остальных родичей из Зоны A Сяоюань мог забить, но только не на ее.
Поэтому в ночь побега Цзянь Суя Сяоюань снял трубку.
«Семья Цзян потеряла Цзян Иваня».
Цзян Ивань испарился.
Клан Цзян заявил, будто Сяоюань похитил Омегу, собиравшегося замуж за Чжао Янци, и под этим предлогом вместе с кланом Чжао начал наводнять Зону C своими людьми.
Они раскопали их тайный союз с Цэнь Цилу и посягнули на жирный, еще не освоенный кусок земли.
Клан Цэнь переживал критический момент. Цэнь Цилу не могла отвлечься ни на секунду и переложила проблему на Сяоюаня.
«... В Зоне A твой Бета будет в абсолютной безопасности. На этот раз никакой осечки не случится, — заверила Цэнь Цилу. — К тому же это выгодно нам обоим. Не уверяй меня, будто мои условия тебя не манят».
Сяоюань не ответил ни согласием, ни отказом.
— У него есть имя. Его зовут Цзянь Суй.
Цэнь Цилу изогнула бровь:
— Ладно, у твоего щенка есть имя. Так каков твой ответ?
— Это в последний раз.
И вот Цэнь Сяоюань стоял здесь — в Зоне C, в Подземном городе, прямо перед Чэньжанем.
— Вся эта херня началась из-за тебя! И у тебя еще хватает дерзости открывать пасть?!
Чэньжань был готов взорваться, желая сожрать стоящего перед ним Альфу живьем.
Холодная, несокрушимая маска Сяоюаня наконец дала трещину.
Чэньжань был прав.
Всё началось из-за него.
Чем сильнее он пытался что-то удержать, тем вернее это терял.
Байка об охране превратилась в причинение страданий.
Слова Цзянь Суя «Я тебя не люблю» Сяоюань принял сполна.
«Зато я люблю тебя».
— Что ж, уговор есть уговор. Я готов выступить в любой момент.
Альфа перестал тратить время на Чэньжаня и перевел взгляд на миротворца — Брата Хая. Тот посмотрел на людей в черном за спиной Сяоюаня и озабоченно качнул головой:
— Слушай, парень, там у них народу немерено. Может, подождем подкрепления?
— Ты не понял, — Сяоюань опустил веки. Из-под иссиня-черных ресниц блеснули светлые глаза, напоминавшие зрачки крупного хищника. — Иду только я. А они здесь для того, чтобы я не сорвался.
* * *
Зона A. Поместье семьи Цэнь.
Солнце, как и полагается, взошло на востоке.
Цзянь Суй не сомкнул глаз ни на минуту. Прошлой ночью перед уходом Шао Хан успел бросить ему напоследок:
— Цзянь Суй, ты хоть знаешь, куда отправился Цэнь Сяоюань? Чтобы выторговать свободу — и свою, и твою — он отправился в Зону C выполнять тайный приказ Цэнь Цилу. Шансы сдохнуть у него огромные, но ради того, чтобы жить с тобой дальше, он пойдет до конца. Твое имя... это Цэнь Сяоюань назвал его моей сестре. Он сказал, что старая кличка тебе не нравится. А ведь когда он истекал кровью, он повторял ее снова и снова, пока я не заучил наизусть...
Застывшая, фальшивая ухмылка Шао Хана сходила на нет по мере того, как он говорил.
Он пытался язвить — над Сяоюанем, над самим собой. Ему казалось, что приемный сын Гуанланя счастлив, что обретенная с таким трудом любовь и завоеванная свобода обязаны приносить счастье.
Прикрывшись именем Шао Ин, он явился взглянуть на чужое, не принадлежащее ему благополучие. Посмотреть, чтобы разрушить... или просто взглянуть издали, как обещал сестре.
И потому он так часто возникал в комнате Цзянь Суя, тихо наблюдая, пока не убедился: их отношения далеки от идеала.
Шао Хан так и не научился улыбаться как нормальный человек. Его оскал пугал и веял холодом. В нем до сих пор жила тень Цэнь Гуанланя.
Что ж.
Пред рассветом Цзянь Суй принял решение.
Он сбежит.