Он снова сбежал на чердак.
Утром Шао Ин обмолвилась, что ждёт в гости брата. Шао Хан много лет служил личным врачом Цэнь Гуанланя, и его визит мог означать лишь одно: сам хозяин клана тоже вот-вот появится здесь.
Поэтому Цзянь Суй и спрятался на самом верху.
Внизу слуги размеренно и привычно готовили залу к пиру. Шум праздничной суеты едва долетал сюда, да и какое ему было до этого дело? Он ведь всего лишь никому не нужный Бета.
Сквозь узкое чердачное окошко пробивалось несколько блёклых солнечных лучей. Свернувшись калачиком возле деревянной стремянки, Цзянь Суй уже погружался в полудрёму, когда внезапный шаг заставил его вздрогнуть. Не успел он разомкнуть веки, как чья-то ладонь накрыла его губы.
— И зачем ты сюда залез? Я изыскался тебя по всему дому, — раздался знакомый голос с до боли знакомыми интонациями. Но удушающе знакомым был не только голос — всё его существо пропиталось этим ароматом.
— Я задал вопрос, Цзянь Суй, — не отступал незваный гость. — Ты что, нарочно от меня спрятался?
Цзянь Суй отчаянно закрутил головой, беспомощно цепляясь пальцами за мощное предплечье Альфы.
— Я... я же сейчас задохнусь, — едва пролепетал он, когда пальцы наконец разомкнулись.
— По-твоему, нос тебе дан для красоты? Дыши давай, — светлые, безупречно точёные глаза Альфы въелись в него намертво. — Повторяю: ты от меня прятался?
— Вовсе нет, — прошептал Цзянь Суй.
Юноша смерил его пристальным взглядом и подался вперёд.
Воздух мгновенно густо пропитался знакомой терпкой горчинкой — феромонами стоящего перед ним человека. Не успел Цзянь Суй сообразить, что происходит, как чужие губы накрыли его собственные.
В тесном пространстве под деревянными ступенями они сплелись в поцелуе. Настойчивый, горячий язык Альфы бесцеремонно вторгся в его рот, выпытывая, преследуя, жадно забирая всё без остатка. Цзянь Суй попытался отстраниться, но юноша лишь подался вслед за ним.
Ноги подкосились, и Бета наверняка рухнул бы, не подхвати его Альфа сильной рукой за поясницу, нежно и вместе с тем властно прижав к себе.
— И после этого ты смеешь утверждать, будто не прятался? — рыкнул тот прямо в губы.
«Зачем ты меня целуешь? Издеваешься?
Потому что я не послушался и не выбежал навстречу в ту же секунду, когда ты позвал?..
Нет. Всё совсем не так».
Цзянь Суй хлопотно моргнул и, подавшись вперёд, сам потянулся к этим губам, отвечая на поцелуй.
Вокруг царила глухая тишина, сквозь которую едва угадывалось далёкое эхо нижней суеты. Они вместе опустились на дощатый пол чердака. Слабые лучи света скользили по их прижатым друг к другу телам, пока юноша уткнулся носом в изгиб его шеи, жадно впитывая естественный запах Беты.
— Я не Омега, меня нельзя пометить, — заботливо напомнил Цзянь Суй.
— Знаю, не глупый, — глухо отозвался Цэнь Сяоюань, уткнувшись ему в плечо. — Я просто...
«Просто — что?»
Альфа так и не закончил мысль.
Но Цзянь Суй всё понял и без слов.
— Ты просто меня любишь, — произнёс он с тихой уверенностью.
— Кто ещё кого любит...
— Ты, — перебил Цзянь Суй и лёгким касанием пальца ткнул Бету в грудь. — Ты любишь меня. Теперь я знаю, кто я. И знаю, кто ты.
Цэнь Сяоюань вновь накрыл его губы, но на этот раз поцелуй выгрузился совсем иным — бережным, трепетным, почти боязливым.
— Ты пришёл за мной, — тихо шепнул Цзянь Суй, прерывая ласку.
Юноша замер:
— Угу. Пришёл за тобой.
— Но это неправильно, — Цзянь Суй заглянул в янтарные, точно чистейший мед, глаза Альфы. — Сейчас ещё не время.
— Это ещё почему?
— Потому что... сейчас ты ещё не должен знать моего имени. Ты не должен звать меня Цзянь Суй, — он прикоснулся своим лбом к лбу Альфы. — Нам предстоит пройти ещё так много, прежде чем мы сможем быть вместе.
— А разве плохо — раньше? Если я найду тебя раньше, мы и вместе будем раньше.
— Не знаю, — честно отозвался Цзянь Суй, вглядываясь в лицо Цэнь Сяоюаня из своего сна — юного, семнадцати- или восемнадцатилетнего. — Наверное, это было бы прекрасно. Вот только тогда это будем уже не ты и не я.
Он сам возобновил прерванный поцелуй и шепнул на ухо Альфе:
— Ничего страшного. Я буду ждать тебя.
* * *
Наступил рассвет. Сон рассеялся.
Цзянь Суй разомкнул глаза — начался новый день.
Когда он только подобрал Сяохуэя, волчонок едва превышал размерами его собственную стопу. Прошёл год, и кроха превратился в крепкого, внушительного волка, который, впрочем, по-прежнему предпочитал спать подле хозяйской кровати.
Едва Цзянь Суй проснулся, зверь тут же поднял уши и уткнулся мокрым носом в ладонь Беты.
С момента возвращения Цзянь Суя в Зону C прошло уже несколько месяцев.
За это время вести о Цэнь Сяоюане долетали лишь редкими, сбивчивыми слухами. Семья Цэнь изо всех сил пыталась замять скандал, вспыхнувший на том памятном банкете, однако сотни гостей своими глазами видели, как наследник семьи целует своего бывшего компаньона-ученика.
И этот компаньон, вне всяких сомнений, был Бетой.
Настоящего имени Цзянь Суя никто не знал, так что поиски зашли в тупик. К тому же Цэнь Цилу намеренно пустила ищейкам пыль в глаза, из-за чего ищейки клана бесполезно рыскали исключительно по Зоне B.
А Цзянь Суй тем временем жил в Зоне C тихой, размеренной жизнью.
... Почти размеренной.
— Цзянь Суй... Цзянь Суй... — за окном раздался шелестящий, едва слышный шёпот. Не зная контекста, можно было решить, будто кто-то призывает духа. Поначалу Цзянь Суй и впрямь вздрагивал от этих звуков, но со временем привык.
Стоило ему распахнуть деревянную створку, как снаружи показалась макушка Цзян Иваня, которая тут же со звонким стуком врезалась в оконную раму.
— Ой-ёй-ёй! — ойкнул незадачливый визитёр.
— Прости! Ты в порядке? — Цзянь Суй никак не ожидал такой неуклюжести.
— Да... нормально всё! Ты лучше глянь сюда! Скажи, ну какова красота, а? Заглядение же!
За окном восторженно блестели глаза Цзян Иваня.
С тех пор как Цзянь Суй вернулся, Омега завел привычку наносить ему постоянные визиты, принося с собой результаты своего обучения рукоделию — уроки ему давали то жена Хуанмао, то мать той самой девочки, что когда-то угостила его леденцом.
Иваня распирало от гордости, точь-в-точь первоклассника, хвастающегося поделкой.
Он жаждал одобрения от Цзянь Суя.
На отрезе ткани красовался сложный вышитый узор. Цзян Ивань уже научился шить даже одежду, пусть его чувство стиля и оставляло желать лучшего — он питал нездоровую слабость к вычурным, кричащим цветам.
В день банкета его увёл Юань Юй. И сколько бы семья Цзян ни утверждала, будто к исчезновению причастен Цэнь Сяоюань, отсутствие прямых улик заставило дело заглохнуть.
К тому же, какой прок от низкосортного Омеги с повреждённой железой?
Цзян Ивань превратился в списанную со счетов фигуру, и искали его без особого рвения.
Положив локти на подоконник, Цзянь Суй кончиками пальцев коснулся вышивки и, слегка покривив душой, произнёс:
— Очень... симпатично. Стежок стал намного ровнее.
— Вот и я о том же! Я же говорил, у Юань Юя вообще нет вкуса! — пылал гордостью Цзян Ивань, снова попытавшись выпрямиться, и опять с размаху приложился лбом о раму.
Цзянь Суй замер с протянутой рукой:
—... Ты точно цел?
Ивань одной рукой ухватился за ушибленный лоб, а другой замахал в воздухе:
— Да пустяки! Слушай, ты что-то совсем долго спал сегодня. Я тут полчаса проторчал, уже испугался, думал, случилось чего.
На дворе стоял уже разгар дня.
Цзянь Суй и впрямь проспал необычно долго.
— Наверное, просто устал на огороде, — пробормотал он себе под нос.
Цзян Ивань на мгновение открыл рот, но в итоге лишь кивнул:
— Ну... должно быть.
* * *
Цзянь Суй вновь пытался выходить ростки овощей. Каждый день он с трепетом ждал новых побегов. Но однажды заметив, как Чэньжань тайком полет его грядки, не удержался и мягко попросил младшего брата:
— Ты только не погуби их, ладно?
Чэньжань вскипел, замахал руками и, развернувшись, ушёл жаловаться Юань Юю.
— Да я же помочь хотел! Что он за человек такой, никакой благодарности! Эти семена! Эта земля! Да без меня там вообще ничего не вырастет! — орал Чэньжань, пока от злости не перешёл на обиду и не грохнул кулаком по столу. — Он с этими сорняками носится больше, чем со мной! Я вообще ему родной брат или кто?!
Юань Юй с невозмутимым видом отпил воды из пиалы, а затем уронил единственную фразу, от которой Чэньжань мгновенно сдулся:
— Уступи брату. Он уступал тебе всю жизнь.
И с тех пор Чэньжаню приходилось пробираться к грядкам глубокой ночью, пока брат спал, и ухаживать за побегами втайне.
Дожить до такого — экая досада!
Но и позволить всходам погибнуть он не мог: не хотел видеть, как расстроится брат.
Цзянь Суй всегда отличался неприхотливостью и отсутствием больших желаний, и это маленькое увлечение было едва ли не единственной его радостью.
Все вокруг старались его беречь.
Даже наивный Цзян Ивань научился чувствовать грань и больше не заводил при Бете удручающих разговоров.
* * *
После того как семьи Цзян и Чжао спешно покинули эти земли, Зона C вернулась к своему привычному укладу. Спустившись с гор, Цэнь Му оставил Чэньжаню весточку: мол, направляется на территории клана Цэнь дожидаться своего молодого хозяина.
Вот только прошли месяцы, а хозяин так и не явился. Зато сам Цэнь Му постепенно прибрал к рукам Порт A и стал там главным, время от времени проворачивая дела с Чэньжанем.
Чэньжань за глаза звал его «старым дельцом», на что Цэнь Му только смеялся:
— Ну, «старым» — это ты перегнул. Я мужчина в самом расцвете сил, так что зови меня хотя бы дядей.
— Ладно, дядя.
* * *
Когда Цэнь Му вновь пожаловал к жилищу Цзянь Суя, Чэньжань снарядил целую ораву парней с крашеными шевелюрами, чтобы те не спускали с гостя глаз.
И вот в окружении этой пёстрой компании Цэнь Му наконец встретился с Цзянь Суем.
—... Давно не виделись, дядя Цэнь, — поздоровался Цзянь Суй.
Улыбка на лице Цэнь Му померкла, и он с притворной скорбью произнёс:
— Малыш, ну ты-то хоть не бери пример со своего вздорного братца!
На самом деле Цэнь Му принёс важную весть: руководство семьи Цэнь приняло решение официально изгнать Цэнь Сяоюаня из Зоны A.
— Семье Цзян нужно было дать хоть какое-то объяснение. Всё-таки он разнёс их заведение до основания, да и ваша история... Теперь о ней знает едва ли не вся Зона A, — Цэнь Му вальяжно закинул ногу на ногу, крутя в пальцах сочное яблоко. — Это самое суровое наказание, которое они смогли придумать: изгнание за пределы Зоны A и лишение родового имени. Точно так же, как когда-то поступили со мной.
Вот только в Зоне A оставалась Цэнь Цилу.
И как повернётся история дальше, не мог предсказать никто.
Даже Цэнь Му в своё время смог вернуться в Зону A благодаря закованному в кандалы Цэнь Сяоюанью, а Цзянь Суй, будучи Бетой, успел пожить в главном поместье семьи Цэнь. Вековые, казалось бы, незыблемые устои рушились прямо на глазах.
И то, что старики из клана считали страшной карой, на деле являлось именно тем, чего высокоранговый Альфа добивался с самого начала, ради чего выстраивал свою сложную комбинацию.
— Сяоюань — очень красивое имя, — тихо проговорил Цзянь Суй. — Имя, которое ему дали родители. Очищенное от кланового мусора, оно звучит ещё лучше.
—... Иногда вы, парочка, меня просто утомляете, — вздохнул Цэнь Му. — Ладно, дело я сделал, весть передал. Не сочтёшь за труд проводить меня, малыш?
Цзянь Суй поднялся, и Цэнь Му в окружении «жёлтых вертушек» направился к выходу. У самых грядок он замер.
Этот двор Чэньжань подобрал специально: он был куда просторнее их прежнего деревенского дома.
В свободное время Цзянь Суй возился на грядках, а если у парней Чэньжаня случались ушибы или болезни, они приходили к нему за помощью.
Над огородом простиралось ясное, солнечное небо. Цэнь Му с улыбкой повернулся к Цзянь Сую:
— Быстро уйти у него не выйдет. Даже выгоняя его, семья Цэнь будет непрестанно следить за каждым его шагом. Так что тебе подлежит запастись терпением.
Цзянь Суй молча кивнул.
— Он мне уже весь коммуникатор оборвал. Всё переживает, как бы ты не сбежал с кем-нибудь, пока его нет.
Цзянь Суй искренне удивился:
— С кем? Передай ему, чтобы не выдумывал. Я целыми днями с Сяохуэем.
— Ах да, чуть не забыл: на этого волчонка он тоже зубами скрипит.
* * *
— Вот пусть сам приедет и скажет, — Цзянь Суй погладил загривок волка. — И вообще, хватит обижать мою собаку.
Когда машина с Цэнь Му скрылась за поворотом, Хуанмао любезно поинтересовался:
— Брат, а про что этот дядька говорил? Чего ты тут ждёшь?
Цзянь Суй указал на рыхлую, ухоженную землю:
— Жду, когда они прорастут.
Он посадил семя.
И ждал человека, который должен был вернуться.
* * *
Ему снова снился сон.
И снова Цзянь Суй очнулся от него на рассвете.
С самого утра во дворе не утихала перепалка между Юань Юем и Цзян Иванем.
— Не размахивай красным перед коровами, — наставлял Юань Юй.
— Это красно-зелёная гамма! Ты хоть что-то в моде понимаешь?! — кипятился Ивань.
— Какая разница, какой там оттенок? Если хочешь, чтобы тебя подняли на рога, — Юань Юй отступил на шаг и сделал приглашающий жест, — милости прошу.
Цзян Ивань опешил:
* * *
В первые дни после возвращения в Зону C Омега вел себя с Юань Юем шелково. В конце концов, именно Юань Юй спас ему жизнь, так что Ивань слушался его беспрекословно. Однако Юань Юй оказался человеком до тошноты правильным и въедливым, и надолго Цзян Иваня не хватило.
К тому же вернулся Цзянь Суй.
В глубине души Ивань помнил: именно Цзянь Суй первым протянул ему руку, став тем самым лучом света в беспросветной тьме.
Заметив Бету, Ивань тут же громко пожаловался:
— Цзянь Суй! Ты только послушай, что он несёт!
Цзянь Суй поспешно прикрыл глаза ладонями:
— Я ничего не вижу! Ничего не знаю! Вы продолжайте, а мне пора — Чэньжань звал в Подземный город! Я пошёл!
В порту, как и всегда, бурлила жизнь: выкрики торговцев перекрывали мычание и блеяние скота, гонимого на продажу.
Вход в Подземный город в очередной раз перенесли. Цзянь Суй долго плутал по переулкам и, хотя нужного лаза так и не нашел, зато наслушался свежих сплетен.
— Слыхал? В Порту A снова меняется власть!
— Да что там порт! Заведения под Соловьём тоже одно за другим переходят в чужие руки!
— Говорят, у нового хозяина непростое прошлое?
— В последнее время в Зону C что-то слишком много Альф понаехало.
— А этот ещё и ранга S...
Цзянь Суй подумал, что искать вход, пожалуй, больше не имеет смысла.
Семена, что он посадил, так и не дали всходов — в Зоне C в это время года едва ли можно было рассчитывать на урожай.
Впрочем, прорастут они или нет — теперь не имело значения.
Он достал из кармана телефон. Минуту назад пришло сообщение:
«Обернись».
Цзянь Суй повернул голову, но среди шумной, снующей толпы так никого и не разглядел.
А когда стал поворачиваться обратно, то с ходу врезался в чью-то широкую грудь, попав в крепкие, неразомкнутые объятия.
Человек прижал его к себе с такой силой, словно пытался вплавить Бету в собственное тело.
— Ты слишком долго оборачивался, Цзянь Суй, — прошептал знакомый голос. — Я не выдержал и подошёл сам.
Знакомый голос, знакомый тон, знакомый аромат.
«— Горькая слива — это испорченный плод...»
Зрение Цзянь Суя мгновенно застлали слёзы. Смахнув их, он с трудом разжал губы:
— Цэнь Сяоюань...
В последнее время ему снился один и тот же сон.
В том сне всегда были только они вдвоём. От первой встречи до разлуки, и вновь до момента воссоединения — они сходились в самых разных точках их жизни.
В тех снах Альфа говорил: «Я пришёл за тобой».
А Цзянь Суй отвечал: «Сейчас ещё не время».
Но сейчас, наяву, Альфа произнёс те же слова: «Я пришёл за тобой».
И в реальном мире все эти сны рассыпались, улетая прочь и оставляя лишь настоящих Цэнь Сяоюаня и Цзянь Суя.
Цэнь Сяоюань бережно смахнул слёзы с его щёк и коснулся губами уголка рта:
— Я же говорил: где бы ты ни был, я всё равно тебя найду.
Прошлое уносилось птицей в белесую синеву неба, а перед глазами оставались лишь два янтарных озерца.
Цзянь Сую казалось, будто он никогда не осмелится произнести эти слова вслух.
Но всё-таки произнёс.
— Цэнь Сяоюань, я люблю тебя.