Цэнь Сяоюань очнулся, но глаза его пришли в негодность. С таким покалеченным телом о каких-либо делах не могло быть и речи.
Ему требовался покой и уход. К тому же Цзянь Суй теперь находился подле него, так что до остального Сяоюаню просто не было дела: пусть кланы Цзян и Чжао устраивают какой угодно беспредел. Он слеп и ни во что вмешиваться не намеревался.
Услышав подобное заявление, Чэньжань моментально вспыхнул:
— Когда мы договаривались о сотрудничестве, ты пел совсем по-другому! Ты, блин, пришёл сюда наводить порядок, а не для того, чтобы...
* «...крутить любовь с моим братом»*.
Эти слова Чэньжань не произнёс бы и под пытками. Задыхаясь от ярости, он смерил взглядом стоящего рядом Цзянь Суя.
Взором Бета словно умолял его: * «Он же слепой, уступи ему»*.
В этот момент Цэнь Сяоюань сидел на больничной койке, пока с его глаз снимали промокшую повязку, чтобы заново замотать их свежими бинтами.
Вошедший Цэнь Му удивлённо поинтересовался:
— Что тут у вас стряслось?
Придерживая голову Альфы, чтобы тот не вертелся, Цзянь Суй отложил использованные бинты и, смутившись, тихо ответил:
— Намокли.
Чэньжань вновь лишился дара речи.
Намокли.
От чего они могли намокнуть?
От слез.
За все пять лет с тех пор, как Цзянь Суй вернулся в Зону C, Чэньжань ни разу не видел, чтобы брат пролил хоть слезинку. А тут здоровенный высокоранговый Альфа, взрослый двадцатитрехлетний мужик, раснюнился перед его братом, словно плаксивая девчонка! От этой картины, вспыхнувшей в воображении, Чэньжаня аж передернуло.
На лице Чэньжаня мгновенно отразилось отвращение. Цэнь Му же лишь прищурился и задумчиво почесал подбородок.
Вскоре пришла новость: Шао Хана задержала Цэнь Цилу. Однако Цэнь Сяоюань воспринял это известие абсолютно равнодушно.
Цзянь Суй порывался встать, но Альфа удержал его за руку, заставив опуститься обратно.
— Она ничего не сделает Шао Хану, он человек Цэнь Гуанланя, — спокойно роздался голос Цэнь Сяоюаня. — Не забывай, Гуанлань всего лишь пропал.
Слово «пропал» Альфа выделил с особым нажимом.
В своё время, находясь подле Цэнь Гуанланя, Сяоюань собрал немало компромата: от доказательств того, как тот убрал родителей его и Цэнь Цилу, до сведений о теневом бизнесе в Зоне B. Но никто и подумать не мог, что погубила патриарха вовсе не эта грязь, а ничтожная деталь.
То, что он оказался низкосортным Альфой.
Когда Сяоюань во всеуслышание сорвал с него маску, невозмутимый вид Цэнь Гуанланя в мгновение ока разлетелся в дребезги. Тогда Сяоюань впервые осознал: его приемный отец куда уязвимее и ничтожнее, чем казался.
Гуанлань мог с легкостью отправлять на смерть невинных, заправлять криминальными сетями, но оказался не в силах смириться с собственной ущербностью.
Ирония судьбы.
Его «исчезновение» превратилось в главный анекдот клана Цэнь. А когда родился анекдот, толпа принялась прикрывать его еще более абсурдными байками. Совсем недавно старая гвардия использовала фигуру Гуанланя как щит: стоило наткнуться на сложное решение, как они тут же ссылались на его «отсутствие» и замораживали переговоры.
Смерть Цэнь Гуанланя стала невероятно удобной ширмой. Клан раскололся, и каждый, прикрываясь именем покойника, тянул одеяло на себя. Но верный костяк старых соратников всё же у него остался, и возглавлял его именно Шао Хан.
Гуанлань отдал концы слишком стремительно, так что о предательстве Шао Хана почти никто не знал. Цэнь Цилу не смела тронуть его, ведь его поддержка жизненно необходима ей для захвата власти. Кланы Цзян и Чжао, видя, до какого состояния докатился клан Цэнь, естественным образом решили урвать свой кусок.
— К тому же Цилу очень скоро выяснит, где ты. Стоящие за дверью псы доложат ей обо всём, — нанизывал объяснения Цэнь Сяоюань. Его губы невзначай касались уха беты. Он действовал безнаказанно, совершенно не заботясь о приличиях — всё равно ведь «слепой». — Но что любопытно: её люди упустили тебя, а она даже видом не показала.
Альфа был чертовски злопамятным.
— Ты хотел намертво запереть меня в Зоне A, — тихо произнёс Цзянь Суй.
Сяоюань замолк. Он уткнулся подбородком в плечо Цзянь Суя, ткнулся переносицей в его щеку и наконец признался:
— Это было временно. В Зоне C небезопасно, а у меня связывали руки — я бы просто не смог тебя защитить.
— Но мне не нужна твоя защита. Сейчас именно ты...
— Нуждаешься в твоей, — без тени смущения перебил его Цэнь Сяоюань.
Кажется, он раскусил секрет, как заставлять Цзянь Суя смягчаться. Стоило огромному хищнику подставить мягкое брюхо и прикинуться беспомощным комочком, как результат превосходил все ожидания.
Он снова подался вперед, пытаясь дотянуться до губ беты, но наткнулся на покашливание Цэнь Му. Цзянь Суй вовремя упёрся ладонью в губы Альфы, чуть согнув пальцы. Его обычно прохладные подушечки сейчас горели огнем.
Получив отпор, Сяоюань с удивительной точностью повернул голову в сторону Цэнь Му и ледяным тоном произнёс:
— Першит в горле? Пей больше кипятка.
С посторонними он общался в своей неизменной хамоватой манере.
Цэнь Му лишь добродушно усмехнулся, сделав вид, будто ничего не слышал. А вот Чэньжаня подобное отношение окончательно вывело из себя, и он потребовал от брата объяснений. Цзянь Суй хотел было увести младшего поговорить в коридор, но Цэнь Сяоюань вновь вцепился в него:
— Что за секреты? Разве нельзя сказать при мне?
Природа щедро одарила этого Альфу привлекательностью: идеальные черты лица, над которыми трудился сам Творец. Повязка из бинтов не портила его, а лишь придавала облику надломленную, изысканную красоту.
Слова отказа уже готовы были сорваться с губ Цзянь Суя, но Сяоюань добил его окончательно:
— Если тебя не будет рядом, я не смогу контролировать свои феромоны.
Приём был топорным до предела. Уловка — шита белыми нитками. Сам он выглядел донельзя неловко, а длинные сильные пальцы лишь едва-едва цеплялись за край одежды Цзянь Суя.
Бета замер. Он поднял руку, осторожно коснулся щеки Сяоюаня, проведя пальцами по шраму в форме полумесяца. Прекрасно понимая, что всё это — сплошное вранье и манипуляция, Цзянь Суй всё равно на глазах у всех наклонился и поцеловал Альфу в лоб:
— Сделай одолжение, постарайся их сдержать.
Цэнь Сяоюань не стал упрямствовать.
За последние два дня это был первый и последний раз, когда он отпустил Цзянь Суя от себя.
Охранники в черных костюмах за дверью продолжали верно нести службу. Обойдя их, Цзянь Суй отвёл брата в сторону и изложил свой план.
Сяоюаню необходимо восстановление, и в этот период он ни за что не станет рисковать жизнью ради клана Цэнь.
Чэньжань, естественно, встал на дыбы. Он мечтал, чтобы этот Альфа убирался на все четыре стороны прямо сегодня вечером, а еще лучше — чтобы Цзянь Суй пошел с ним.
— Тогда забудь, — качнул головой Цзянь Суй. — Я найду другой способ. Не буду тебя впутывать...
— Только попробуй! — выкрикнул Чэньжань, побелев от злости. — Если ты решишь действовать за моей спиной один, я...
— Что «ты»?
Чэньжань с досадой отвернулся:
—... Ничего. Ты победил. Я ничего не могу сделать.
Его старший брат всегда всё вытягивал сам. Даже попадая в самые отчаянные переделки, он ни за что не просил о помощи. Чэньжань до смерти боялся, что если не согласится сейчас, то завтра Цзянь Суй просто испарится без следа.
Пока Цзянь Суй и Чэньжань вели переговоры за дверью, в палате шел свой разговор.
Первым заговорил Цэнь Му:
— Босс, притворяться слепым до бесконечности не получится.
— Заткнись, — отрезал Цэнь Сяоюань.
Цэнь Му почесал затылок:
— Но если Цзянь Суй узнает...
— Ты труп.
* * *
Из-за специфических методов воспитания Цэнь Гуанланя Сяоюань привык решать проблемы силой, не тратя время на раздумья. Иначе Цэнь Му никогда не смог бы провернуть побег у него под носом и подбить на это Цзянь Суя.
Но сейчас, анализируя прошлые события, даже Сяоюань смог восстановить полную картину.
Цэнь Му постоянно называл его «боссом», но на самом деле служил Цэнь Цилу. Впрочем, это Сяоюаня не волновало — он всегда был волком-одиночкой и не заботился об изменах.
Но то, что они вместе спланировали побег Цзянь Суя, привело Сяоюаня в настоящую ярость.
Именно поэтому во время медосмотра скальпель в руке Сяоюаня ни на секунду не покидал проекцию сонной артерии Цэнь Му. Даже без зрения Альфа ориентировался безупречно — к темноте он привык с детства.
Когда медицинское заключение попало в руки Цзянь Сую, Цэнь Му тяжело вздохнул и принялся самозабвенно врать. Выбора у него не было: собственная шкура находилась в когтистых лапах Сяоюаня, так что приходилось озвучивать то, что требовал «босс».
Опасность потери зрения действительно существовала, но только до момента пробуждения. Сейчас, когда его феромоны работали в штатном режиме, стало очевидно, что с глазами всё в порядке.
Наблюдая, как Сяоюань самозабвенно вживается в роль незрячего, Цэнь Му почувствовал уколы несуществующей совести:
— Босс... Ты же не собираешься притворяться слепым всю жизнь?
Тишина. В палате воцарилось гробовое молчание.
— А почему нет? — ледяным тоном отозвался Альфа.
Цэнь Му едва не взвыл.
С той самой секунды, как Цзянь Суй вышел за дверь, Сяоюань непрерывно давил на врача своими феромонами. Не выдержав, Цэнь Му запричитал:
— Босс, да убавь ты свой пыл! Я уже дышать не могу!
Снова пауза.
Затем Сяоюань спросил:
— Ты знаешь, чем пахнут мои феромоны?
Цэнь Му впал в ступор:
— Разве не чёрным деревом и агаром?
— Чушь, — отрезал Сяоюань. — Цзянь Суй сказал, что они пахнут сливовой конфетой.
Вернувшись, Цзянь Суй первым делом ощутил плотную волну феромонов Альфы, затопившую всю палату.
Цэнь Му выглядел ужасно. Цзянь Суй остановил его и спросил, что стряслось с Сяоюанем.
Врач едва удержался, чтобы не закатить глаза к потолку (а на самом деле закатил), но Цзянь Суй списал это на тяжелое недомогание.
За спиной беты сидел Сяоюань. Находясь под прицелом невидимого взгляда, Цэнь Му с трудом выдавил из себя очередную ложь:
— Похоже... феромоны не пришли в норму. Вышли из-под контроля.
Стоило Цзянь Сую подойти ближе, как Сяоюань тут же обвил его пальцы своими:
— Я же говорил, что не могу их удержать.
Говорят, глаза — зеркало души. Но стоит закрыть это окно, как нерушимый Альфа мгновенно превращается в кроткого и мягкого человека.
Два дня спустя компания уселась в автомобиль, пропитанный густым запахом керосина.
На этот раз рядом с Цзянь Суем расположился Цэнь Сяоюань. Высокоранговый Альфа в шляпе, с глазами, плотно замотанными слоями бинтов, намертво сжал руку беты в своей ладони.
За рулем сидел Чэньжань. Всю дорогу он ехал с мрачнейшей миной. Цэнь Му тоскливо взмолился:
— Парень, ты хоть на дорогу иногда поглядывай. Дядечка ещё пожить хочет.
Цзянь Суй попытался высвободить пальцы, но Сяоюань лишь сильнее сжал хватку и подался ближе, прижавшись плечом к его плечу.
Машина подпрыгнула на крутом ухабе. Накренившись по инерции вперед, Цзянь Суй тут же оказался подхвачен ловкими руками Сяоюаня и прижат к груди.
Чэньжань так сжал руль, что пальцы побелели. Глянув в зеркало заднего вида, он процедил:
— Твои люди сидят у нас на хвосте.
— Не обращай внимания, — отозвался Сяоюань.
— А если они сдадут наши координаты, как в прошлый раз?..
— Не сдадут, — отрезал Альфа. — Они знают границы дозволенного.
Чэньжань издал пренебрежительный хмык. Он не верил Альфе ни на грош, но, связанный обещанием брату, вынужден был сдерживать гнев.
— Ты даже не спросишь, куда мы едем? — тихо поинтересовался Цзянь Суй.
Сяоюань ответил без колебаний:
— Мне всё равно. Куда ты, туда и я.