Едва Цэнь Сяоюань произнёс эти слова, выражения лиц собравшихся мгновенно изменились. Усач омрачился ещё сильнее, а Чжао Янци слегка приподнял брови — в его взгляде проскользнуло изумление.
Напряжение в зале можно было резать ножом. Многие из присутствующих своими глазами видели, как Цэнь Сяоюань и Цзянь Суй держались вместе — это явно не походило на разыгранную для публики комедию. К тому же в прошлом клан Цэнь уже пережил громкий скандал, связанный со связью Альфы и Беты.
Кресло главы клана всё ещё оставалось пустым. Если слова этого парня правдивы, Альфа своими руками вычеркнул себя из числа претендентов.
Более того, ему закрыт путь даже в Зону А.
Цэнь Сяоюаню удалось превратить чинный приём в суматоху. В этот момент в центральный зал хлынула новая волна гостей. Чтобы не сеять панику, семья Цзян прекратила открытые поиски, а среди поднявшегося переполоха никто уже не обращал внимания на снующих слуг и персонал.
Присутствующие решили, что высокоранговый Альфа просто потерял контроль над собой. Но что, если каждый его шаг был тщательно просчитан?
Холодный, отстранённый взгляд Альфы равнодушно скользил по искажённым лицам, пока не замер на одной точке.
На мгновение Цэнь Сяоюаню показалось, что это галлюцинация. Но нет — Цзянь Суй стоял прямо там.
Даже если бы не этот напившийся Альфа из подчиненных Сяоюаня, устроивший дебош, Цзянь Суя всё равно бы узнали. Черты его лица остались прежними, он изменил лишь цвет глаз. За шесть лет в Зоне А они с Цэнь Сяоюанем были слишком неразлучны. Стоило ему появиться на виду, и кто-нибудь обязательно сопоставил бы факты.
Правда, прямо в лицо никто бы не обвинил: ошибка стоила слишком дорого, а вдруг юноша всё-таки Омега? Но после бала дотошные проверки не заставили бы себя ждать.
Связь с Бетой — это табу для клана Цэнь. Сяоюань больше не смог бы оставаться в Зоне А. И именно к этому он и стремился. По крайней мере, такова была одна из его целей.
Встретившись взглядом с Цзянь Суем, Цэнь Сяоюань понял: даже если тот раньше ничего не подозревал, то сейчас разгадал его замысел.
Вот почему Цзянь Суй должен был присутствовать на этом вечере, и вот почему Альфа с такой сжигающей жаждой брал его в уборной. Цэнь Сяоюань всегда отличался крайним эгоизмом. Спасение Цзян Иваня и Юань Юй было лишь попутной услугой.
Каждый из присутствующих преследовал собственную выгоду. Даже отсутствующая Цэнь Цилу плела свои нити.
Семья Цзян намеревалась использовать этот вечер, чтобы вытолкнуть Цзян Иваня навстречу Чжао Янци и в очередной раз выслужить его благосклонность. Цэнь Цилу согласилась помочь только потому, что жаждала разрыва между кланами Цзян и Чжао, а каким образом — ей было безразлично. Ивань был лишь пешкой под её контролем, и посылать его на верную смерть она не собиралась. Предложение Цэнь Сяоюаня выглядело гораздо надежнее: раздуть скандал прямо на глазах у всех, лишив семью Цзян любой возможности отнекаться.
Таков был изначальный план.
А пригласительный билет, лежавший в кармане Цэнь Сяоюаня, тот получил лично из рук Чжао Янци — семь дней назад, сразу после приёма в доме Чжао. Чжао Янци и раньше пытался наладить контакт, даже преграждал путь его машине, лишь бы затащить Сяоюаня вместе с Цзянь Суем на мероприятие. Ему нужен был человек, который прилюдно сорвёт маску с семьи Цзян и докажет, что его, Чжао Янци, обманули. Только так он получал законный повод уничтожить клан Цзян. Выглядевший выжившим из ума стариком, Чжао Янци на самом деле заранее расставил ловушки и ждал лишь подходящего камня для броска. Ради этого они с Цэнь Сяоюанем и заключили сделку.
Каждый стремился урвать свой кусок. Цэнь Сяоюань просто повернул чужие интриги в свою пользу. Окружающие видели лишь его вспыльчивость и неконтролируемую агрессию, забывая, что он выжил, пробираясь наверх по окровавленным трупам.
Раньше Цэнь Гуанланю требовалась его глупость, точно так же, как сейчас Цэнь Цилу не хотела чувствовать от него угрозу.
А ему нужен был только Цзянь Суй. Все эти события, сцепленные одно за другим, велись единственной движущей силой — его личным эгоизмом.
Разве что фраза, брошенная Чжао Янци: «Цзян Ивань не просто вернулся, но и приволок с собой хахаля», — была чистой водой экспромтом. Сяоюань придумал это на ходу, потому что искренне ненавидел Юань Юй.
* * *
Усач, воспользовавшись моментом, шагнул вперёд и с побагровевшим от ярости лицом потребовал:
— Что здесь, чёрт возьми, происходит?! С какой стати ты избиваешь моих гостей до такого состояния?! Цэнь Сяоюань, ты соизволишь объясниться?!
Затерявшись в толпе, Цзянь Суй молча смотрел на Цэнь Сяоюаня, стоящего в центре залитого светом зала.
Альфа незаметно отвёл взгляд. Схватив за шкирку пьяного, бессознательного Альфу, он с пренебрежением отволок его к ногам Усача.
— Жив твой гость. Открой глаза и разуй уши — он всё ещё дышит.
Присутствующие шокированно ахнули. Подобная выходка Цэнь Сяоюаня не оставляла сомнений: он собственными руками рушил своё будущее.
И именно этого добивалась Цэнь Цилу. На самом деле эта женщина-Альфа вовсе не доверяла кузену так безусловно, как показывала. Недаром при его возвращении в Зону А её первыми словами были: «Я думала, ты не вернёшься». Цэнь Сяоюань был обоюдоострым клинком. Стоило оступиться — и судьба Цэнь Гуанланя станет жестоким уроком. Цилу не желала видеть его в Зоне А. Даже если Сяоюань не метил на место главы, пока он оставался здесь, в клане всегда находились бы те, кто поставил бы на него.
Но выставить его просто так она не могла. Если Сяоюань сам решил уничтожить свою репутацию, то почему бы не помочь ему? Даже если план с Цзян Иванем провалится, она всё равно останется в выигрыше.
— Он сказал правду. Мой возлюбленный — Бета, — чеканно произнёс Цэнь Сяоюань. — Я признаю это при всех. А теперь ответь: хватит ли у тебя смелости признать, что вы уже нашли Цзян Иваня, но нарочно скрываете его?
— Чушь собачья! — взвизгнул Усач, отступая за спины охранников. — Где Цзян Ивань?! Не ты ли сам его спрятал, а теперь пытаешься свалить вину на нас?!
— Разве вы не заперли его? — с холодным презрением спросил Цэнь Сяоюань. — Человек у вас, так к чему эти прятки?
Начав смутно догадываться, к чему всё идёт, Усач вдруг взял себя в руки. Раз Иваня всё равно нигде не найти, ему оставалось лишь намертво стоять на том, что во всём виноват Сяоюань... Нет, Цэнь Сяоюань точно замешан! Отключение питания в операторской, постоянные сбои в системе безопасности, исчезновение Иваня и этот поднятый шум — всё сходилось!
Осмыслив комбинацию, Усач даже позволил себе ядовитую ухмылку:
— Так вот каков твой замысел! Что ж, отлично. Мы действительно приложили нечеловеческие усилия, чтобы разыскать моего несчастного племянника. Сегодня мы как раз собирались объявить эту радостную весть. Если бы не твой дебош, он уже стоял бы здесь! — Он с размаху указал пальцем на Альфу. — Цзян Ивань в твоих руках! Ты увёл его, а теперь пытаешься сбить всех с толку!
— С какой стати мне уводить Цзян Иваня? — ровно спросил Цэнь Сяоюань.
Не дав Усачу вставить слово, он добавил:
— Омеги меня нисколько не интересуют.
Глава семьи Цзян подавился воздухом:
— При чём тут... Твои интересы вообще ни при чём!
Цэнь Сяоюаню надоело разыгрывать этот фарс. Его единственной задачей было заставить семью Цзян публично признать, что Ивань найден. А то, что произойдёт дальше...
Сцена была готова, актеры заняли свои места.
Среди гостей дрожащей рукой кто-то едва слышно подал голос:
— Я... я здесь...
Преображённый до неузнаваемости Цзян Ивань сделал шаг вперед. Ноги его подкосились, он чуть не рухнул на паркет, но чья-то внимательная рука успела вовремя подхватить его под локоть, помогая пройти сквозь расступившуюся толпу.
Появление Иваня стало кульминацией вечера.
Чжао Янци, всё это время молча наблюдавший за представлением, наконец приоткрыл свои прищуренные глаза.
— Отлично! Замечательно! — от ярости у Усача перехватило дыхание, лицо его пошло пятнами. — Говори при всех! Но хорошенько подумай перед тем, как открыть рот! Твои родители смотрят на тебя!
Ему нужно было лишь сказать правду.
Скажи правду — и останешься жив.
Перед глазами Иваня всплыла тесная, душная комната. Насупленные брови отца. Мать, снова заходящаяся в слезах. В ушах стоял гул, глуша окружающие звуки.
«Я ничего не знаю. Я просто хотел жить».
— Разве хотеть жить — это преступление? — голос Иваня дрожал. — Почему... почему каждый из вас давит на меня?..
Всё пошло не так, как обговаривалось заранее. Он не произнёс заготовленных слов: не признался, что сбежал сам, и не обвинил семью Цзян в том, что его держали под замком.
Усач облегчённо перевёл дух:
— Видите?! Я же говорил! Его заставил Цэнь Сяо...
— Я думал... если я вернусь, всё разрешится, — перебил его Ивань, и слезы хлынули из его глаз. — Я думал, если я вырежу железу феромонов, мне больше не придётся выходить замуж... Я забыл, что семья Цзян не держит бесполезных людей! Я верил, что вы защитите меня! Думал, что смогу жить, пусть даже калекой! Мама... мне больно... Больно! Но никому нет дела! Даже вам с отцом...
Ивань с дрожью в пальцах поднял руку и коснулся задней стороны шеи. Сдёрнул с кожи удушающий слой искусственной кожи, скрывавший изуродованную плоть.
Мишура, лоск и богатство — всё это испарилось. Ничто из этого ему никогда не принадлежало. Настоящей была лишь эта гноящаяся, незаживающая рана.
Пальцы Иваня до боли сжали в кармане единственную конфету.
* * *
Перед самым входом в главный зал Юань Юй сказала ему:
— Я пришла, чтобы вернуть тебе это.
Ивань вытащил лимонную конфету, разглядывая её на ладони:
— Но это не моя конфета.
Тогда, в прошлом, девчушка дала ему леденец на палочке.
Выражение лица Юань Юй оставалось непроницаемым:
— Та потерялась по дороге. Я купила другую. Какая разница?
Выходит, теперь у него было две конфеты.
"Смотри, мама... Даже когда у меня ничего не осталось, в мире всё ещё есть те, кто готов поделиться теплотой".
Ивань смахнул застилавшие взор слёзы. В нескольких шагах он наконец смог разглядеть лицо матери — так похожее на его собственное, тонущее в точно таких же горьких слезах.
Гулы и шепоты гостей больше не имели значения. Он сделал то, что должен был. Силы окончательно оставили его, и ноги подкосились.
Но на этот раз его снова удержали.
Юань Юй тихо произнесла:
— Ты всё сделал правильно.
В угасших глазах Цзян Иваня снова зажёгся живой огонёк.
* * *
Попрощаться с прошлым. Перестать бежать.
Именно ради этого Юань Юй вернулась в Зону А.
Узнав от Чэньжаня, что Ивань отправился обратно в Верхний город, она не кинулась следом тотчас же, а осталась, чтобы помочь парню.
Лишь на исходе третьего дня пьяный Чэньжань, развалившись на охапке соломы, пробормотал:
— Брат Юй... Ты только не рассказывай моему брату, что отпустил этого Омегу! Если он... если он разозлится на меня и перестанет общаться, я же с ума сойду...
— Цзянь Суй не станет отворачиваться от тебя.
— А ты... знаешь, почему я не стал удерживать того Омегу? — замямлил захмелевший Чэньжань с детской непосредственностью. — Потому что... потому что знал: он всё равно сбежит. Здесь, кроме моего брата, он никому не нужен. Он не из Зоны C. Мы все его чуждаемся... Даже ты, брат Юй...