* * *
Когда в капельнице оставались последние капли, Шао Хан ровно в срок вошёл в палату. Следом бесшумно скользнула медсестра.
Девушка быстро извлекла иглу из тыльной стороны ладони Цзянь Суя и сняла опустевший флакон, едва звякнув стеклом. В комнате царила тишина. Закончив, она попятилась к выходу и осторожно прикрыла за собой дверь, оставив лишь узкую щель.
Их осталось двое.
Шао Хан по-прежнему был в белой рубашке и строгих брюках. Вчера у Цзянь Суя всё плыло перед глазами, и он не сразу заметил: правый рукав мужчины со смущающей пустотой свисал вдоль тела. Впрочем, сам Шао Хан, казалось, вовсе этого не замечал. С его лица исчезла вчерашняя фальшивая, натянутая улыбка — осталось лишь ледяное равнодушие, глухая черствость отступника, которого в финале любой притчи неизбежно ждёт гибель.
Шао Хан лишился правой руки. Для хирурга это означало одно — крах всего.
Цзянь Суй весь подобрался, натянулся как струна. На тыльной стороне ладони багровел свежий след от иглы. Юноша сжал пальцы в кулак, и из прокола медленно выступила алая капля.
Жар спал ещё ночью, а слабость и боль в теле объяснялись лишь безудержной, исступлённой лаской Цэнь Сяоюаня. На всякий случай медсестра поставила ещё один флакон с глюкозой, да и завтрак принесла изысканный, составленный по всем правилам диетологии.
Не обращая внимания на настороженность Цзянь Суя, Шао Хан подтянул стул, сел, положил пухлый том в твёрдом переплёте на закинутую ногу и ловко, одной лишь левой рукой, стал листать страницы.
В тишине слышался только шелест бумаги. Цзянь Суй не сводил глаз с мужчины. В уголках глаз Шао Хана залегли мелкие морщинки, но отстранённо-холодная выправка осталась прежней.
Прошло полчаса. Шао Хан с тихим щелчком захлопнул книгу. Этот сухой звук заставил Цзянь Суя вздрогнуть и мгновенно подобраться.
Однако мужчина лишь поднялся, смерил его молчаливым взглядом и ушёл, так и не уронив ни слова.
Следующие два дня повторилось то же самое: Шао Хан приходил вместе с медсестрой, молча сидел какое-то время и удалялся, так ничего и не сделав.
К четвёртому дню Цзянь Суй полностью оправился и окреп.
На этот раз медсестра не явилась — Шао Хан пришёл один. Он приступил к осмотру, и его пустой рукав то и дело покачивался перед самым лицом юноши.
— Ты не сводишь глаз с моей руки, — сухо констатировал Шао Хан.
Цзянь Суй тут же отвернулся.
На губах мужчины вновь замерла зловещая, натянутая маска.
— Молодой господин ничего тебе не рассказал?
В груди у Цзянь Суя вспыхнуло любопытство, но он сжал зубы. Опасность ощущалась почти физически.
Ночью его вырвал из сна кошмар. Алые реки, стоявшие перед глазами, медленно истаяли, уступив место тёмному силуэту у самой кровати.
Не разглядев толком, юноша со спросонья выдохнул:
—... Цэнь Сяоюань?
Тень замлела:
— Он не возвращался.
Это был Шао Хан.
Что он здесь делает посреди ночи?!
Сон моментально слетел. Цзянь Суй отхлынул назад, кубарем скатился с кровати, отшиб себе бок и, судорожно перебирая руками, забился в самый дальний угол.
Единственный выход перекрывала высокая фигура врача. Бежать было некуда.
Цзянь Суй хотел закричать, кликнуть помощь, но вовремя опомнился. В этом доме прислуга либо спала, либо не дерзнула бы вмешиваться. Кто решится переступить порог?
Он вспомнил про охранников в чёрных костюмах на первом этаже, но не успел и рта раскрыть, как Шао Хан с лёгкостью прочитал его мысли:
— Не шуми. Я не причиню тебе вреда. Если, конечно, ты сам не хочешь переполошить головорезов Цэнь Цилу. Хотя на твоём месте я бы этого не делал.
Цзянь Суй расширенными от ужаса глазами смотрел на взрослого Альфу. В голове со свистом проносились мысли: мужчина калека, у него нет одной руки. Если ударить изо всех сил, рвануться...
— Это работа Цэнь Сяоюаня, — неожиданно ровным тоном произнёс Шао Хан.
Цзянь Суй замер. Мысли о бегстве и криках мгновенно испарились, оставив лишь дикое оцепенение.
Шао Хан опять изобразил подобие улыбки — сухой и жуткой:
— Похоже, он и впрямь ни о чём тебе не обмолвился.
Улыбка на лице человека, чья мимика обычно была мертва, выглядела зловещей ухмылкой выходца с того света. А его слова наталкивали на страшную мысль: он пришёл сюда, чтобы отомстить...
— Шао Ин сказывала, будто вы с ним не ладите. Я сначала не верил. А теперь вижу — правда, — заговорил Шао Хан. Его глаза, светлые, словно янтарные, холодно блеснули. В спокойном голосе прорезались глухие, подавляемые ноты. — Он отыскал тебя, запер в этих четырёх стенах... Но ты ведь не хочешь быть здесь. Мечтаешь сбежать из Зоны A, верно?
В полумраке спальни до носа Цзянь Суя донёсся знакомый запах. Смутно памятный, удушающий.
Едва уловимый аромат дублёной кожи.
Цзянь Суй зажал рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Липкий кошмар прошлого вновь накрыл его с головой. Страх перед властью Зоны A, кошмар беспомощности, когда тебя втаптывают в грязь, а ты даже не можешь шевельнуться!
Феромоны Шао Хана ничем не отличались от тех, что исходили когда-то от Цэнь Гуанланя.
Аура высокорангового Альфы.
— Ты меня боишься, — произнёс Шао Хан.
Подавив позыв к рвоте, Цзянь Суй вжался лопатками в холодную штукатурку и спросил:
—... Ты ведь хотел меня убить.
— Ах, это... — Врач будто спохватился. Едва заметный порыв эмоций истаял, феромоны улеглись, и он снова стал похож на ходячий труп. — Тогда Гуанлань хотел от тебя избавиться. Но я сочёл, что твоя смерть не принесёт пользы. Твой хозяин... Цэнь Сяоюань окончательно сорвался бы с цепи. И я ослушался своего покровителя. Не бойся, тот, кто жаждал твоей гибели, издох два года назад. Теперь ты в безопасности.
* * *
Цэнь Гуанлань мёртв.
Цзянь Суй и раньше подозревал неладное — сгинувшего много лет назад Альфу вряд ли нашли бы живым. Но услышать прямое подтверждение... Он всё равно не мог поверить.
Шао Хан опять опустился в кресло, обитое красным бархатом. В тонкой золотой оправе его очков блеснул отсвет ночника. Врач о чём-то размышлял.
— Ты же совсем ничего не знаешь.
Его левая рука размеренно постукивала по подлокотнику.
— Стало быть, и о том, что Гуанланя предал именно я, ты тоже не ведаешь. Я слил улики. Благодаря мне эта семейка — брат с сестрой — так быстро взобралась на вершину. И благодаря мне Цэнь Сяоюань смог столь оперативно тебя отыскать.
Он произносил эти имена с какой-то фальшивой теплотой, а уголки его губ снова уродливо поползли вверх. Улыбка совсем ему не шла.
— По-хорошему, сюда должна была приехать моя сестра. Цэнь Сяоюань решил, будто вы с Шао Ин неплохо ладили — в Зоне A она едва ли не единственная заговаривала с тобой по собственной воле. К тому же она врач, могла подлечить тебя, выписать лекарства. Он связывался с ней, просил присмотреть за тобой, пока его не будет. Шао Ин мягкосердечна. Стоило Цэнь Сяоюаню попросить, и она согласилась. И это после того, как он два года дёргал за ниточки и держал под прицелом её единственную дочь! Ни слова упрёка от неё не услышишь.
Шао Хан повернул голову к юноше, съёжившемуся в углу:
— Цэнь Цилу однажды уже облажалась, упустила тебя. Способна облажаться и во второй раз. Ей плевать на наши счёты с Сяоюанем, вот она и отпустила меня вместе с сестрой. Если я прямо сейчас сброшу тебя из окна на камни в саду и ты свернёшь себе шею... Угадаешь, какая рожа будет у Цэнь Сяоюаня, когда он вернётся?
Цзянь Суй и так верил ему через пень-колоду, а слыша эдакие угрозы, с сомнением пробормотал:
—... Ты этого не сделаешь.
Шао Хан молча вперил в него холодный взгляд.
— Пока жива Шао Ин, ты не посмеешь, — оправившись от оцепенения, увереннее выговорил Цзянь Суй. — Сделай ты это, и твоя сестра, и её дочь... им несдобровать. Цэнь Сяоюань тебя из-под земли достанет и по косточкам разберет.
Цзянь Суй помнил, насколько этот человек может быть жестокосердным. Захоти он убить... Но нет, давать себя в обиду юноша больше не намеревался! Шао Хан — не Цэнь Сяоюань. У него нет руки. Если Цзянь Суй поддастся инвалиду, то он последний никчёмный калека.
Цзянь Суй прорабатывал варианты в уме, но врач неожиданно обронил:
— Я и правда этого не сделаю. Я же с самого начала сказал. Просто хотел попугать тебя.
Цзянь Суй дар речи потерял.
В голове не укладывалось.
В этой Зоне A все до единого сумасшедшие?
— Цэнь Сяоюань очень не хотел, чтобы ты узнал, — продолжал Шао Хан. — Руку мне отрубил он сам. Пожалел, оставил жизнь. А как по мне, так лучше бы сразу прикончил, чем позволил сидеть тут перед тобой и вываливать изнанку.
—... А приёмный отец Цэнь Сяоюаня? Как умер он?
Неужели Сяоюань приложил руку и к этому? Исчезновение Цэнь Гуанланя тоже на его совести?
Цзянь Суя разрывало от вопросов. Его терзала жажда узнать правду, а от Цэнь Сяоюаня откровений ждать не приходилось — этот Альфа зарыл бы прошлое на самую глубину, лишь бы никто не вытащил его на свет.
В своё время Цэнь Сяоюань специально темнил и прикидывался несчастным, дабы выехать на жалости Цзянь Суя. Но если Цэнь Гуанлань действительно сгинул от его руки...
Шао Хан ненадолго замолк, а потом вполголоса бросил:
— А я-то думал, он счастлив.
— Что?
— Он нашёл тебя. Уговор с Цэнь Цилу скреплён и выполнен, он свободен как ветер и мог убраться в любой момент.
Говоря «он», врач имел в виду Цэнь Сяоюаня. Цзянь Суй не сразу сообразил, о ком речь, ведь разговор про Цэнь Гуанланя опять замяли.
Год назад, когда Сяоюань отправился искать Цзянь Суя в Зону B, платой стала «Зачистка». Каждая выходка в Академии, которую заминала Цэнь Цилу, превращалась в долг, затягивавшийся на его шее.
Отношения между Альянсом и Зоной A всегда оставались натянутыми. Цэнь Сяоюань заявился в учебное заведение под видом студента по обмену, под постоянным надзором множества глаз. А уж та драка аккурат перед выпуском стала для Цэнь Цилу идеальным козырем.
По идее, спустя три месяца их сговор должен был исчерпать себя.
Но Цзянь Суй сбежал.
Пусть в побеге лежала львиная доля вины самой Цэнь Цилу, последующие поиски — ресурсы, люди... Кто посмеет утверждать, что это не было просчитанным до мелочей ходом?
Цзянь Суй едва помнил тот вечер. Он не знал, была ли за ними погоня. Юань Юй подоспел вовремя, они подмяли под себя удачу и поднялись на борт судна... Всё прошло слишком гладко, слишком легко.
— А в итоге он превратил всё в сплошную кашу, — Шао Хан задумчиво посмотрел на Цзянь Суя, и в его стеклянных глазах мелькнула странная тень. — Хотя... ровно этого и добивался Гуанлань. Из него вырос именно такой монстр, какого тот лепил.
Цзянь Суя снова мутило. В воздухе отчётливо витал этот мерзкий запах выделанной кожи.
Да что же это такое?!
Он точно помнил: это феромоны Цэнь Гуанланя! Никак не Шао Хана.
Неужели память подводит?
Стоп... с каких это пор Шао Хан...
— Цэнь Сяоюань научился подчинять свои феромоны ещё в шестнадцать лет, — внезапно выронил Шао Хан.
Цзянь Суй опешил.
Ему показалось, что врач опять над ним издевается, пытается водить за нос.
Ни капли не смешно.
Месячный свет струился из окна, заливая угол комнаты и выхолаживая сжавшееся тело.
— Через полгода после вторичной дифференциации он уже полностью владел своей силой, — монотонно вещал Шао Хан. — Но он избрал самый идиотский путь: давя и растрачивая феромоны, он вместе с ними сжигал самого себя.
Цзянь Суй вжался в стену, в голове царила гулкая пустота.
— Зачем... зачем он притворялся больным?
Ведь Цэнь Сяоюань...
Больше всего на свете мечтал излечиться от синдрома расстройства феромонов.
Он жаждал силы сильнее кого бы то ни было, из кожи вон лез, чтобы стать неуязвимым!
Шао Хан растянул губы в той же деревянной, кукольной улыбке. Оттого что он абсолютно не умел улыбаться, в этом гримасничанье сквозила какая-то дикая, скребущая душу тоска.
— Да потому что стоит ему взять феромоны под контроль — и ты становишься не нужен, Цзянь Суй. Тебя вышвырнули бы прочь. А Цэнь Сяоюань просто не хотел тебя отпускать. Разве это не очевидно? Четыре года назад случилось ровно то же самое. Он сбежал, и ищейки Гуанланя не смогли его сцапать. Он вернулся сам. Вернулся лишь ради уговора с Цэнь Цилу: когда они сокрушат клан Цэнь, только тогда он получит право отправиться за тобой.