Всего за пару дней Зона A превратилась в бурлящий котёл. Когда Цэнь Цилу явилась собственной персоной, Цзянь Суй как раз выкапывал дикорастущие зеленушки на пустыре за задним двором.
Подняв голову, он увидел женщину-Альфу в строгом костюме с юбкой. Помрачневшее лицо делало её неуловимо похожей на Цэнь Сяоюаня.
В семье Цэнь все отличались яркой внешностью, обладающей для посторонних почти гипнотической силой. Но только не для Цзянь Суя: привыкнув к чертам Сяоюаня, он уже не поддавался чужому обаянию.
Вот и сейчас — хотя Цилу улыбалась, юноша нутром почуял угрозу. Едва он дёрнулся прочь, как путь ему перегородили возникшие словно из-под земли люди в чёрном.
Цэнь Цилу сделала шаг вперёд:
— Где Цэнь Сяоюань? Не поверю, что он бросил тебя без присмотра…
Договорить она не успела: обернувшись, женщина наткнулась на ледяной взгляд Альфы. Точнее, смотрел он не на неё, а на двух охранников за спиной Цзянь Суя.
Цилу повела рукой, призывая подчинённых отступить, и Цзянь Суй мгновенно юркнул к Сяоюаню, сжимая в испачканной землёй ладони пучок свежевыкопанных стеблей.
— Ну и наглость, — хмыкнула Цилу, поправив волосы и скрестив руки на груди. — Семья Цэнь перерыла весь город в твоих поисках, а ты притащил своего щеночка прямо в наше родовое гнездо? Надо же было додуматься. Я еле сбила со следа ищеек тех стариканов, чтобы добраться сюда. Неужели даже в дом не пригласишь?
* * *
Оглядев убранство усадьбы, женщина бросила через плечо:
— А здесь всё точно так же, как в доме, где раньше жила я.
Должно быть, желая скрыть свои замыслы, Цэнь Гуанлань избегал близкого общения с воспитанниками. Все они росли порознь, а встречались лишь на том затерянном острове. На Полигоне испытаний дети были врагами — и лишь изредка союзниками; ещё подростками они насмерть грызлись за право выжить.
Цилу направлялась к залу заседаний, но Сяоюань остановил её сухо:
— Разговаривать будем здесь.
Главный холл пустовал. Сяоюань крепко сжимал ладонь Цзянь Суя и не намеревался делать ни шагу дальше.
Цзянь Суй поднял глаза, собираясь сказать, что всё в порядке. Прошлое почти изгладилось из памяти, да и страх в нём всегда вызывали люди, а не стены. Цэнь Гуанлань мёртв — вредить больше некому. А тот зал — всего лишь обычная комната.
Однако упрямство Сяоюаня было непреклонным. И тогда юноша понял: прошлые призраки тревожили не его, а самого Сяоюаня. Не проронив больше ни слова, Цзянь Суй остался подле него.
Цилу не стала настаивать. Выпуклые своды просторного холла подхватывали звуки, придавая голосам глуховатое, потустороннее эхо.
С резким скрипом протянув по паркету стул, женщина вальяжно опустилась на него. Подол юбки сместился, снова обнажая уродливый шрам на бедре.
— Те двое успешно покинули Зону A. Я выполнила твоё условие, — произнесла Цилу. На её губах застыла улыбка, но тон оставался желчным. — Не пора ли объяснить, о чём ты договорился с этим жирным боровом, Чжао Янци?
Сяоюань даже глазом не моргнул. Легонько коснувшись плеча Цзянь Суя, он попросил его принести стул.
Вернувшись, юноша поставил стул позади Сяоюаня.
— Я вообще-то тебе его принёс, — тихо сказал Альфа.
— Кончай разыгрывать идиллию! — раздражённо постучала ногтями по подлокотнику Цилу. — Я задала вопрос, дорогой кузен. С какой стати Чжао Янци вдруг отозвал свои ресурсы из Зоны C?
— Я думал, ты останешься довольна моим демаршем на банкете, — ответил Сяоюань, проигнорировав прямой вопрос. Усевшись, он притянул Цзянь Суя к себе на колени. — Теперь я не смогу закрепиться в Зоне A, и ни у кого больше не возникнет глупой мысли усадить меня на главенствующий пост.
Руки Цзянь Суя всё ещё были испачканы в земле, и Сяоюань бережно, палец за пальцем, счищал грязь со смуглых фаланг, вдыхая чистый, едва уловимый запах Беты.
Сидя к нему спиной, Цзянь Суй не видел выражения его лица.
— Заграбастать всё в одни руки, Цилу? Рассчитывать на такое — всё равно что витать в облаках.
Пальцы Цилу снова нервно отбили дробь по подлокотнику.
Они всегда лишь использовали друг друга — враги и союзники в одном лице, ровно как в детстве, в Чистилище. В их разговорах многие вещи не требовали разжёвывания.
Чжао Янци и так не питал интереса к Зоне C, поэтому счёл сделку с Сяоюанем крайне выгодной. Публично разоблачив ложь семьи Цзян, Сяоюань развязал Чжао Янци руки для расправы над ними. В обмен тот обязался убрать свои силы из Зоны C и сосредоточить влияние исключительно на Зоне A.
А чтобы не допустить гегемонии семьи Цэнь, семья Чжао неизбежно продолжит давить на них.
Лишь накануне Цилу осознала весь размах замысла своего кузена. Ему было плевать на интересы клана — он без зазрения совести сыграл на руку чужакам. В итоге Зона C осталась нетронутой, зато вся грязь и хаос Зоны A мёртвым грузом легли на её плечи.
Альфы помнят обиды. Сяоюань не забыл, как Цилу когда-то подставила его, и вернул долг с лихвой.
Густая, натянутая тишина давила на Цзянь Суя. Почувствовав себя неловко, он спросил, не хотят ли они чаю, и спешно поднялся, чтобы принести напитки.
Едва Бета удалился, Цилу спросила напрямик:
— Чего ты хочешь?
— Власть над Зоной C, — отрезал Сяоюань без колебаний.
Это оставалось единственным выходом. Сил Цилу не хватало, чтобы удержать оба района — именно поэтому она изо всех сил пыталась связать Сяоюаня по рукам и ногам, нуждаясь в его силе для латания собственных брешей.
К тому же, превратив Зону A в сумасшедший дом и открыто объявив о связи с Бетой, Сяоюань сожёг за собой мосты. Оставаться здесь он больше не мог.
Он больше не угрожал её положению в Зоне A, тогда как самой Цилу требовалось сосредоточиться на войне с семьёй Чжао и внутренней оппозицией семьи Цэнь.
Отдать управление Зоной C в руки Сяоюаня было наилучшим решением.
После долгой паузы Цилу усмехнулась:
— И кто только пустил слух, прозвав тебя Бешеным Псом? Ты же хитрее всех нас, вместе взятых.
В холле воцарилось жутковатое молчание.
— Не сам ли ты придумал эту кличку? — Улыбка сошла с её лица.
Сяоюань промолчал, лишь требовательным взглядом давая понять, чтобы она поторопилась с решением.
— Ладно, забирай, — вставая, бросила Цилу. — Ты ведь потому и застрял в Зоне A, верно? Ждал, пока я сама приползу?
На этот раз Сяоюань даже не удостоил её взглядом.
— Браво. Просто блестяще. А твой щеночек в курсе, что всё это — от начала до конца — твой точный расчёт?
— Едва обмолвишься ему хоть словом — и живой отсюда не выйдешь, — простучал ледяной голос Сяоюаня.
Цилу тонко улыбнулась:
— Ой, как неловко. Похоже, за столько лет ты подзабыл планировку. Чайная комната находится в боковом крыле, а оттуда… ведёт ещё один проход.
Проследив за её взглядом, Сяоюань обернулся. В дверях стоял Цзянь Суй, держа поднос с двумя чашками горячего чая. Неизвестно, сколько именно он успел услышать.
Альфа сжал губы; вся его прежняя спесь мгновенно улетучилась.
— Тебе так просто из Зоны A не выбраться, — подхватила Цилу. — Старики не простят подобной дерзости. А вот твоему Бете сбежать ничто не мешает. Если надо, я помогу.
Враги и союзники. Так было раньше, так оставалось и поныне.
Много лет назад двое сирот, лишённых родителей, впервые попали на затерянный остров. Не зная имён друг друга, они уже несли бремя единой доли.
Ныне, в стенах старого поместья, их пути снова пересеклись, чтобы разойтись навсегда — колесо судьбы совершило очередной оборот.
Едва Цилу ушла, Цзянь Суй подошёл и протянул Сяоюаню чашку, забавно сморщив нос:
— Я там отхлебнул капельку... До чего же горький!
Сяоюань опустил взгляд, вглядываясь в эти тёмные, чистые глаза, и напряжение, сковывавшее его, спало. Он тихо усмехнулся:
— Дай-ка и мне испробовать. Неужто и впрямь так горчит?
* * *
После нескольких ночей подряд, полных безудержного беспутства, Цзянь Суй без церемоний выставил Сяоюаня из своей маленькой комнатушки.
— Иди к себе спать.
— Наверху спальня слишком огромная. Я там один не засну.
— Ещё как заснешь. А вот я больше не выдержу!
Перепалка шла через закрытую дверь.
Поняв, что юноша настроен решительно, Сяоюань сообразил: притворяться несчастным бесполезно, а попытки пригрозить и вовсе не дали результата.
Цзянь Суй жаловался, что у него там всё огнём горит, на что Сяоюань заявлял, что тем более обязан всё лично осмотреть.
— Ни за что, — отрезал Цзянь Суй.
За дверью вдруг стало тихо.
Тишина затянулась настолько, что юноша уже готов был сдаться и отпереть замок, как снаружи раздался голос Сяоюаня:
— Завтра на рассвете люди Цилу укроют тебя и переправят в Зону C.
Цзянь Суй опешил:
— Только меня?
— Только тебя.
— А ты?
Сяоюань замялся на мгновение:
— Я приеду следом. Очень скоро.
Замок щёлкнул, и дверь распахнулась. Сяоюань не стал шагать навстречу — они просто стояли друг напротив друга.
— Дождёшься меня? — спросил Альфа.
— Ты правда придёшь? — тихим эхом отозвался Цзянь Суй.
— А куда мне ещё деться? — Сяоюань сделал шаг вперёд и прикрыл за собой дверь.
Серебристый свет луны озарял узкую кровать, где в последние дни они засыпали и просыпались вместе, сгорая в страсти и сливаясь в поцелуях.
— Я так долго искал тебя... И не думай, что сможешь отвязаться. Не только в этой жизни — в следующей, и через жизнь, я всё равно буду рядом.
— Звучит как страшилка про призраков, — тихим шёпотом отозвался Цзянь Суй. — Будто ты собрался преследовать меня вечно.
— И ты боишься? — Сяоюань впился в него пристальным взором.
Вместо прямого ответа юноша прошептал:
— Я буду ждать. Но не слишком долго.
В комнате воцарилась тишина. Сяоюань сжал Цзянь Суя в объятиях с такой силой, будто хотел вплавить его в своё тело, чтобы больше никогда не разлучаться.
Он не выносил разлук. Он смертельно их боялся.
У него и так почти ничего не было, а единственное желанное сокровище находилось прямо здесь — как он мог разжать пальцы?
Смахнув с лица Альфы слезу, Цзянь Суй прошептал:
— Я всё знаю... Мне ведь тоже больно расставаться.
Сяоюань поднял голову и увидел, как блестят увлажнившиеся тёмные глаза Цзянь Суя.
— Открою тебе секрет, — юноша коснулся губами век Альфы, и его собственные слёзы канули на щёки. — На самом деле мне было не всё равно... Ты подарил защитный ошейник Цзян Иваню, а потом такой же — мне... Хотя, когда ты всё объяснил пару дней назад, я перестал обижаться. Странно, правда? Я ведь тогда так отчаянно стремился сбежать от тебя... И всё равно переживал.
— Ревновал? — сдавленно спросил Сяоюань.
— Нет-нет, — смутившись, стал отрицать Цзянь Суй. — Просто чуточку переживал! Переживать и ревновать — это же совсем разные вещи!
— Ты именно ревновал.
Цзянь Суй притих, надувшись:
— Знал бы — вообще ничего не стал говорить.
— Говори. Я хочу слушать. Хочу, чтобы тебе было не всё равно.
Кисло-сладкий аромат сливовой конфеты с лёгкой горчинкой окутал их с головы до ног — феромоны Альфы бесшумным шёлком затопили всю комнату.
И Цзянь Суй повторил:
— Долго ждать я не стану. Поторопись. Приди ко мне очень-очень быстро.
— Хорошо...
В этот миг горечь предстоящей разлуки отступила из сердца Альфы: пальцы Цзянь Суя крепко, изо всех сил, вцепились в отворот его рубашки.
— Я отыщу тебя. Сколько бы раз всё ни начиналось сначала — я всегда найду тебя.