Чтобы доказать приёмному отцу свою состоятельность, Цэнь Сяоюань в тот период изнурял себя жестокими тренировками. Он постоянно получал травмы, из-за чего врач Шао Ин, исполнявшая обязанности семейного доктора, неделями не могла вернуться домой.
Шао Ин вышла замуж рано: едва перешагнув двадцатилетний рубеж, она встретила своего суженого Омегу. Избранники стремительно погрузились в пучину страсти и уже на третий год совместной жизни удочерили девочку.
Поскольку работа отнимала у супругов почти всё время, каждую свободную минуту они стремились посвятить малышке, окружив её непомерной материальной заботой.
Шао Ин не появлялась дома уже целый месяц — а ведь у её любимой дочки как раз начались каникулы! Доктор ежедневно ходила мрачнее тучи, беспрестанно вздыхала и твёрдила Цзянь Сую одну и ту же фразу:
— Приглядывай за своим молодым господином. Смотри, чтобы он не издох где-нибудь в тихом уголке.
В то время отношения между Цзянь Суем и Цэнь Сяоюанем окончательно зашли в тупик. Альфа отвергал любую заботу, а малейший шорох из внешнего мира провоцировал у него вспышки болезненной подозрительности.
Покидая поместье, Сяоюань никогда не брал Цзянь Суя с собой. Но стоило им вернуться в эти стены — и он уже требовал, чтобы Бета ни на шаг не отступал от него.
Слушая тягостные, день от дня всё более исполненные тоски вздохи Шао Ин, Цэнь Сяоюань в конце концов потерял терпение.
— Раз уж у нас полно пустующих комнат, — предложил он прохладно, — привези её сюда. Пусть поживёт какое-то время.
В главном холле на мгновение замерли все, даже слуги затаили дыхание.
Синдром расстройства феромонов у Сяоюаня никуда не делся. Впускать в дом чужого Омегу — безумие, которое лишь усугубит хаос.
Однако сам Альфа произнёс это с совершенно безразличным видом. Рядом с ним сидел Цзянь Суй и без остановки отправлял в рот виноградины: под тонкой, слегка вяжущей кожицей скрывалась сочная, сладкая мякоть.
Сплюнув кожуру в ладонь, Суй потянулся за следующей ягодой. Подняв взгляд, он заметил пристальный взор Шао Ин. Не задумываясь, юноша пододвинул к ней вазу с фруктами:
— Угощайтесь.
— Ты только и знаешь, что брюхо набивать, — буркнул Цэнь Сяоюань.
Всего пару дней спустя Цяньцянь действительно приехала. Шао Ин лично вела её за руку, гордо представляя обитателям поместья.
Омеги — совсем иные создания. От них исходит едва уловимый, сладковатый молочный аромат, а глаза сияют густым, янтарно-медвяным светом.
С её появлением мрачный особняк словно озарился яркими красками. И управляющий, и слуги относились к юной гостье с подчёркнутым почтением и теплотой.
В первый же день Цзянь Суй подметил:
— Вы с ней невероятно похожи. Глаза — один в один.
— Смотрю, ты у нас слишком наблюдательным стал, — отозвался Сяоюань. — Ещё раз уставишься — глаза выклюю.
Цзянь Суй тут же отвёл взгляд и впредь, сталкиваясь с девушкой, послушно опускал голову.
В тот год Цяньцянь исполнилось пятнадцать. Вторичная дифференциация завершилась у неё едва ли полгода назад. На изящной шее красовался особый защитный ошейник: на солнце его поверхность переливалась мягким фиолетовым глянцем — вещь явно делалась на заказ у именитого дизайнера.
Шао Ин души не чаяла в дочери. С приездом Цяньцянь доктор преобразилась: одаривала всех подряд сияющей улыбкой и совсем перестала поминать смерть к месту и не к месту.
Огорчало её лишь одно — нездоровый интерес девочки к Цэнь Сяоюаню.
Она звала его «братец Цэнь» и всякий раз, едва Альфа переступал порог, выбегала навстречу первее всех.
Увы, Сяоюань не отличался приветливостью с чужаками. Стоило Омеге приблизиться, как он обрывал её холодным резким тоном:
— Держись от меня подальше. Иди к Шао Ин.
Лицо девочки мгновенно омрачалось.
Сяоюань уже оглядывал холл в поисках Цзянь Суя. При посторонних он никогда не называл его «Цэнь Дяньсинь» и не любил использовать прозвища. Не обнаружив Бету поблизости, он мгновенно закипал, между его тёмных бровей залегала тяжёлая, опасная складка.
Лишь тогда Цзянь Суй неторопливо показался на лестничном пролёте. В руке он держал надкусанную корку арбуза, а губы блестели от алого сока.
С мрачной миной Сяоюань стремительно подошёл, сгреб его за запястье и утащил в комнату.
Дверь оглушительно захлопнулась.
Сжав липкую от сока кисть Беты, Альфа склонился и впился в его губы — жёстко, с агрессивной жадностью. Лишь услышав болезненный стон, Сяоюань немного остыл.
— Где тебя черти носили?
— Арбуз ел... — пробормотал Цзянь Суй.
Это разозлило Сяоюаня ещё сильнее. Пальцы на запястье сжались с удвоенной силой. Цзянь Суй трижды умоляюще прошептал «не надо», разглядывая его с немым замешательством. Его тёмные глаза блестели так влажно, словно он вот-вот расплачется.
Липкий арбузный сок капал с запястья на ладонь Сяоюаня, пока пальцы Альфы до боли въедались в живую ткань.
— Ты не вышел меня встречать, — процедил Сяоюань.
— Цяньцянь сказала, что сама встретит...
Договорить он не успел. Феромоны Альфы хлынули безудержной, удушающей волной, заполняя каждый уголок комнаты. Цзянь Суй едва не потерял сознание от этой тяжести.
— Цяньцянь? Уже «Цяньцянь»? — прорычал Сяоюань, нависая над ним. — С каких пор вы так близки, Цэнь Дяньсинь? Кем ты себя возомнил?
Цзянь Суй просто не знал, как правильно обращаться к юной Омеге, вот и повторял за Шао Ин. Разумеется, это было огрехом.
Ему следовало, подобно слугам, называть её «барышня Шао».
Он-то полагал, что наедине с Сяоюанем можно обойтись без этих условностей...
Испугавшись, Суй поспешно пошёл на попятную:
— Молодой господин, я виноват.
— Она приехала, и ты решил, что можно отлынивать? Я давал на это разрешение?!
Суй ведь никак не мог повлиять на ситуацию. Девочка относилась к нему как к обычной челяди и прямо попросила не путаться под ногами, когда возвращается Сяоюань. Перечить ей он не смел, да и прав таких не имел.
Сяоюань продолжал глухо злиться. Он запретил Бете выходить из комнаты. Когда снаружи раздался осторожный стук в дверь, Альфа зажал Сую рот и нос, прижав его к кровати и не позволяя издать ни звука.
Цзянь Суй начал задыхаться. Он беспорядочно забился, цепляясь пальцами за плечи Сяоюаня, и только тогда Альфа ослабил хватку. Но тут же с жестокой силой въелся своими губами в его губы, заставляя навек усвоить урок.
От резкой боли у Суя из глаз брызнули слёзы, он жалобно всхлипнул.
За дверью ненадолго воцарилась тишина, а затем донёсся голос:
— Сяо Юань, выходи есть фрукты.
Это была Шао Ин.
Цзянь Суй судорожно прикрыл ладонью ссаженную, саднящую губу. Сяоюань с ледяным равнодушием вытер уголок рта и откликнулся ровным тоном:
— Иду. Не торопите.
Он так и не выпустил тонкое запястье Беты, волоча его за собой. В беседочном павильоне радостный блеск в глазах Цяньцянь мгновенно угас, стоило ей увидеть их сцепленные руки. Губы девочки капризно скривились:
— Братец Цэнь, почему ты меня игнорировал?
Сяоюань даже не взглянул на неё. Разомкнув пальцы, он по-хозяйски уселся на скамью.
— Ты постоянно липнешь к нему! — не отступала Шао Цянь.
— Отец приставил его ко мне компаньоном-учеником, — отрезал Сяоюань. — Он всегда будет рядом со мной.
На столе лежали свеженарезанные арбузные ломти — алые, изобилующие ледяным соком. Цзянь Суй стоял за спиной Альфы, и ему не досталось ни кусочка.
Сяоюань сделал это нарочно. Хотел вызвать у него зависть.
К счастью, Суй успел полакомиться на кухне заранее.
Их отношения с Сяоюанем изначально строились именно так: господин восседает за столом, а слуга смиренно стоит за спиной.
А не так, как в шестнадцать лет, когда Альфе во время интенсивных тренировок запретили всё скоромное и вкусное. Цзянь Суй тогда решил, что нечестно уплетать лакомства в одиночку, и тайно залез под стол, чтобы потихоньку жевать там.
Проходившие мимо слуги решили, будто молодой господин в очередной раз истязает несчастного Бету.
Сяоюань, потеряв его из виду, тоже пребывал в полном недоумении. А когда наконец обнаружил Суя под скатертью, его красивое лицо почернело от ярости:
«Вылезай и жри наверху!!»
Сейчас уже не разобрать, кто из них первым переступил черту. Никто не встал у них на пути, никто не объяснил, что хорошо, а что плохо. Никто не крикнул, что Альфа и Бета не должны соприкасаться с такой порочной близостью... И они продолжали мучительно связывать друг друга невидимыми узами.
Но рано или поздно всё должно вернуться в законные берега.
Раньше следовало дождаться, пока исцелится расстройство феромонов Сяоюаня. Теперь же — пока он официально не займёт пост главы клана.
Тогда он сочетается браком с Омегой.
Не с Цяньцянь, так с Цзян Ивань. Или с кем-то ещё.
* * *
В ту ночь ни один из них так и не смог убедить другого.
Цзянь Суй не ведал, к каким выводам Сяоюань пришёл под утро, но на следующий день Альфа лично притащил его к Юань Юю.
На открытой лекции Сяоюань уселся прямо под боком у Юань Юя. Он без зазрения совести сыпал выражениями вроде «сокровище» и «любимый», отчего у Цзянь Суя по коже бегали лихорадочные мурашки. И в тот момент, когда Сяоюань уже наклонился для поцелуя, рука Беты сработала быстрее разума — Суй упёрся ладонью в грудь Альфы, отталкивая его.
Сяоюань, как ни странно, даже не вспылил. Под столешницей его пальцы намертво сплелись с пальцами Суя. Наклонившись к самому уху Беты, он прошептал:
— Если не хочешь выдавать его...
Суй всё понял без лишних слов. Чтобы их союз держался, им по-прежнему требовались угрозы и компромат.
Раньше их сковывал контракт. Теперь — невольный третий лишний.
Юань Юй полностью игнорировал их наигранную нежность. Время от времени он перебрасывался с Цзянь Суем парой фраз через голову Сяоюаня, словно Альфы вовсе не существовало.
Сяоюань едва сдерживал кипящий гнев; его хватка становилась всё более сокрушительной. Не в силах больше терпеть, Цзянь Суй свободной рукой ткнул Альфу в бок, слегка приподнял кончик языка к нёбу и одними губами показал:
«Мне больно».
Пальцы Сяоюаня немного ослабли. На его лице проступила хищная, кровожадная улыбка:
— Я не заметил. Сильно сжал, любимый?
* * *
— Не то чтобы очень, дорогой, — отозвался Цзянь Суй.
Сяоюань оцепенел.
В следующее мгновение, точно от разряда тока, он отдёрнул руку, резко отвернулся и уткнулся взглядом в сосредоточенное лицо Юань Юя, с вниманием слушавшего лектора.
Альфа уже успел пожалеть, что уселся на это место.
Повернув голову, он обнаружил, что Цзянь Суй разглядывает его с нескрываемым любопытством.
— Слушай лекцию. Ты ведь так трясёшься над своими баллами... — начал Сяоюань и, помня о присутствии Юань Юя, сквозь зубы выдавил: —...милый.
Переход вышел слишком топорным.
— Хорошо, любимый, — без колебаний отозвался Суй.
Когда занятия завершились, Сяоюань внезапно предложил Юань Юю поужинать вместе.
— Друзья Цзянь Суя — мои друзья, — произнёс Альфа, протягивая руку.
Юань Юй долгим взглядом смотрел на эту ладонь.
— Благодарю, но у меня есть дела, — произнёс он и ответил на рукопожатие.
— Старший брат, не надо... — поспешно попытался вмешаться Цзянь Суй.
Сяоюань тут же сжал пальцы с мёртвой силой. Оба мужчины сцепились в немом противостоянии, но Юань Юй уступал в физической мощи — его лицо на мгновение исказилось.
Суй порывался разнять их руками, но Сяоюань разжал ладонь первым. С тёмным, нечитаемым выражением лица он загородил Бету собой, бросил сухое прощание и, сгребя Цзянь Суя в охапку, стремительно увёл за собой.
Завернув за угол, Альфа резко взмахнул рукой, прижав Цзянь Суя к стене.
— Я ничего ему не сделал, просто пожал руку, — опустил взор Сяоюань. — Вы ведь «просто друзья»? Неужели просто друг вызывает такую панику? Стал бы ты ради «просто друга» воровать мои супрессоры?..
Договорить он не успел: Цзянь Суй мгновенно зажал ему рот ладонью и испуганно огляделся по сторонам.
— Ты так трясёшься над ним и после этого смеешь утверждать, что он тебе безразличен?
Сяоюань убрал его руку и прошипел над самым ухом:
— Я не трогаю его только потому, что ты всё ещё здесь. Запомни крепко-накрепко: если ты однажды исчезнешь так, что я не смогу тебя найти, — ему конец.