Финальный выход с острова располагался на самом западном берегу. Когда Юань Юй добрался туда, у места сбора толпилось уже множество студентов.
Знойный морской ветер не утихал ни на минуту. Трёхдневное испытание вымотало почти всех, заставив выглядеть осунувшимися и грязными.
Юань Юй всматривался в скопление людей, сканируя взглядом знакомые и незнакомые лица, но нужного человека не находил. Он хотел пройти дальше, как вдруг сзади донеслось запыхавшееся ругательство.
Цзян Ивань выглядел не просто жалко — у него была нежная кожа, и живого места на нём уже не осталось.
Двумя днями ранее, обронив защитный ошейник, Ивань лишился и Цзянь Суя, которого увёл Цэнь Сяоюань. В пещере они остались вдвоём с Юань Юем. Потеряв голову от страха, Цзян Ивань наплёл со страху сорок бочек арестантов, но Юань Юй не поверил ни единому слову.
Опасаясь за свою шкуру, Цзян Ивань был вынужден по пятам тащиться за Юань Юем, терпя немыслимые лишения. До смерти боясь, что этот фальшивый Бета придушит его среди ночи, Ивань смастерил из листьев импровизированный воротник. Кто же знал, что на зелени кишела мошкара? Не прошло и ночи, как его нежная белая шея покрылась сплошной россыпью зудящих волдырей и распухла.
Юань Юй всё это время демонстративно игнорировал его клоунаду.
Цзян Ивань перебивался огрызками ягод, оставшимися после спутника, пил воду там же, где тот останавливался на отдых, а ночью мучился от поноса, то и дело отбегая в кусты. Но всё равно упрямо нагонял его.
Даже Юань Юй изумился такой живучести и впервые за два дня подал голос:
— А ты действительно цепляешься за жизнь.
В его тоне сквозило откровенное презрение.
Цзян Ивань в мыслях уже тысячу раз изрезал его на куски. Стоит только выбраться отсюда — и он лично донесёт на этого ублюдка руководству Академии. Пусть попляшет! Пусть с треском вылетит обратно в свою Зону C! Нет, ещё лучше — сослать его на самую границу, каторжником на пожизненные работы, только так можно утолить эту лютую ненависть.
Наконец дотянув до точки эвакуации, Ивань углядел свет в конце тоннеля. Кошмар длиною в двое суток, когда он перебивался словно бродяга, подошёл к концу. К нему вернулась прежняя спесь: он сыпал грязными ругательствами, нисколько не стесняясь глазеющих вокруг.
Свои помои он выплёскивал нарочно, намереваясь во всеуслышание разгласить правду об истинной вторичной дифференциации Юань Юя.
Однако едва навстречу вышли двое, как Ивань мгновенно проглотил язык.
Перед ними стояли Цэнь Сяоюань и Цзянь Суй.
На глазах у всех они шли рука об руку, переплёв пальцы.
Ссадина в уголке губ Цзянь Суя, смазанная мазью, почти зажила. На плечи юноши была наброшена чужая объёмная куртка. И лишь глубокий укус на затылке скрывать не удавалось — стоило Цзянь Сую чуть опустить голову, как метка представала во всей красе.
Чем ближе они подходили, тем ощутимее становилось давящее присутствие высокорангового Альфы. Цзян Ивань замер, не смея шагнуть дальше, а вот Юань Юй без колебаний подошёл вплотную к Цзянь Сую.
Будучи Бетой, Цзянь Суй не чувствовал искрящегося между ними напряжения, но у Цзян Ивана волосы встали дыбом, и он поспешно отступил ещё на шаг.
Но этим дело не закончилось. Альфа разомкнул пальцы, лишь затем чтобы вплотную прижаться обжигающей грудью к спине Цзянь Суя, заключая его во властные объятия. Цэнь Сяоюань склонил голову, мимоходом коснулся губами его шеи и слегка прикусил мочку уха.
Он что-то прошептал ему прямо на ухо.
Цзянь Суй весь одеревенел. Из-за чужой плотной куртки его уже прошиб крупный пот, но юноша, словно не замечая этого, лишь сильнее запахнул полы одежды.
— Не хочешь поздороваться со своим напарником? — Цэнь Сяоюань поднял голову и, удерживая Цзянь Суя за плечи, произнёс вслух, обращаясь к Юань Юю: — Выглядит он паршиво, но, кажется, ещё жив.
* * *
На обратном пароме воцарилось тяжёлое, почти осязаемое молчание. Оно оплетало присутствующих плотным коконом, от которого становилось трудно дышать.
Лишь Цэнь Сяоюань среди этой четвёрки чувствовал себя хозяином положения. Цзянь Суй фактически сидел у него на коленях. Альфа властно обнимал его за талию, поглаживал то тонкие пальцы, то руки, время от времени откидывал со лба Беты ёлку и с тихим чмоканьем целовал в лоб.
Никто вокруг не смел вымолвить и слова. Цзян Ивань вовсе притворялся ветошью, молясь про себя, чтобы на него не обратили внимания — навлекать на себя гнев «бешеного пса» ему совсем не хотелось.
Наконец Юань Юй нарушил молчание:
— Ты уверен, что не возвращаешься в Зону C?
Цэнь Сяоюань вновь переплёл свои пальцы с пальцами Цзянь Суя, крепко сжав его ладонь. Прижавшийся к нему Бета словно очнулся от наваждения и торопливо кивнул:
— Я остаюсь в Зоне B... с... с ним.
Юань Юй пристально вгляделся в них двоих.
Ещё до посадки на паром Цзянь Суй извинился за свой внезапный уход, объяснив это тем, что испугался, будто Юань Юй начнёт его удерживать.
«С чего бы мне тебя удерживать, если вы действительно сошлись?» — выделяя последнее слово, ответил тогда Юань Юй.
«Мы немного поссорились... но потом помирились, — Цзянь Суй поднял взгляд на Юань Юя. Его глаза, тёмные как обсидиан, на мгновение вспыхнули трепетным светом, который тут же угас. —... Я всё обдумал. Я всё равно... всё равно люблю его. И хочу быть с ним».
К концу фразы его голос сошёл на нет. Выглядел юноша так, будто испытывал неловкость, но был не в силах совладать с чувствами.
Юань Юй ответил:
— Это твоя жизнь. Решать только тебе.
— Прости...
— Малыш, это касается только тебя. Зачем пускаться в долгие объяснения с напарником, да ещё и извиняться перед ним? — бесцеремонно вмешался Цэнь Сяоюань, властно демонстрируя права на Бету.
Он обхватил Цзянь Суя за подбородок и повернул его лицо к себе. Глаза Альфы опасно сузились:
— Думаешь, я не умею ревновать?
Цзянь Суй нервно сглотнул:
— Прости...
— Перестань извиняться, — Цэнь Сяоюань притянул его за плечо и, естественным жестом наклонившись, шепнул: — Поцелуй меня.
И тогда на пристани, обдуваемой тёплым ветром, Цзянь Суй коснулся губами щеки Альфы — коротко, трепетно и смущённо.
Его уши мгновенно вспыхнули кумачом, и Цэнь Сяоюань тут же со скользящей нежностью провёл по ним кончиками пальцев.
Со стороны их жест выглядел полным безупречной нежности.
Юань Юй поднялся на палубу не оборачиваясь. Цзян Ивань же, нисколько не ожидавший подобного разворота, так и застыл с открытым ртом.
Цзянь Суй лжёт!
Он мог поклясться, что Цзянь Суй лжёт!
Ведь он собственными глазами видел, как Цэнь Сяоюань вырубил его и увёл с собой! Что, Чёрт возьми, могло произойти за эти полтора дня?!
Думать об этом дальше Ивану было попросту страшно, и он поплёлся на судно, поминутно оглядываясь.
Морской бриз немного сбивал душный зной. Всю дорогу Цэнь Сяоюань ни на шаг не отходил от Цзянь Суя. Лишь когда паром причалил к суше и они прибыли на точку сбора, где напарники должны были сдать снаряжение и забрать свои коммуникаторы...
Только тогда Цзянь Суй и Юань Юй снова оказались рядом.
— Ты точно всё решил? — спросил Юань Юй, пока сканер считывал данные с его костюма. — Ты же знаешь: если ты сам не попросишь о помощи, я буду принимать каждое твоё слово за чистую правду.
Цзянь Суй доставал из рюкзака вещи одну за другой. Не поднимая головы, он лишь молча кивнул.
Поняв, что откровенности не дождётся, Юань Юй устало потёр переносицу.
— Тогда сам скажи Чэньжаню, что не вернёшься.
—... Хорошо.
— Цзянь Суй.
— А?
— Я задам только один вопрос: ты правда любишь Цэнь Сяоюаня и хочешь быть с ним?
* * *
— О тайне Юань Юя — никому ни слова.
В соседнем контейнере Цзян Ивань, услышав это, резко повернул голову. Цэнь Сяоюань тем временем стянул тактический жилет и спокойно ждал, пока сканер проверит его на предмет повреждений.
— Судя по всему, ты в курсе, — небрежно бросил Альфа. — А про то, что медкабинет в Академии временно закрыт, тоже знаешь?
Цзян Ивань с трудом сглотнул. Слухи по Академии разлетались мгновенно, и о пропаже врача Цэнь Му он прознал в тот же день.
Именно поэтому он теперь так панически боялся переходить дорогу Цэнь Сяоюаню. Раньше Ивань наивно полагал, будто у него есть рычаг давления, компромат, из-за которого тот не посмеет его тронуть.
Но взывать к разуму безумца — полнейшая глупость.
Особенно сейчас.
— Я буду немым как рыба! Клянусь! — проявил благоразумие Цзян Ивань.
* * *
Выходы из контейнеров на точке сбора вели в разных направлениях.
Забрав коммуникатор и окончательно попрощавшись с Юань Юем, Цзянь Суй некоторое время неподвижно стоял на месте. Но затем пересилил себя и направился к остановке, где его ждал Альфа.
Он хорошо знал Юань Юя: тот не станет вмешиваться, пока его прямо не попросят о помощи. Юань Юй бесконечно уважал его границы и никогда не лез не в своё дело.
Однако его последний вопрос до сих пор звенел в ушах Цзянь Суя, не давая покоя:
«Я задам только один вопрос: ты правда любишь Цэнь Сяоюаня и хочешь быть с ним?»
Цзянь Суй никогда не задумывался над этим.
Ни чувства, ни совместное будущее даже не входили в круг его мыслей.
В конце концов, совсем недавно Цэнь Сяоюань шептал ему на ухо, на грани слышимости: «Не забудь, что ты мне пообещал».
Это была прямая угроза.
Но теперь ему приходилось искать ответ.
«Я не знаю... поэтому хочу разобраться за время каникул... Я... ну да, я хочу попробовать».
Именно так он ответил Юань Юю.
И лишь самому Цзянь Сую было ведомо, сколько в этих словах правды, а сколько лжи.
На другой стороне улицы стоял Цэнь Сяоюань. Даже переодетый в гражданское, с надвинутой бейсболкой, скрывавшей всё лицо, кроме точёного подбородка, он притягивал к себе десятки взглядов.
Альфа поджидал его под фонарным столбом. Он что-то быстро набрал на коммуникаторе, убрал прибор в карман и уставился на приближающегося юношу.
Опасности и кошмары острова отступили, уступая место привычной рутине. Всё казалось лишь дурным сном.
Пока Цзянь Суй не остановился прямо перед ним.
— Врач Му... правда в порядке? — всё же спросил он.
Призрачная иллюзия нормальности рухнула. Воздух между ними мгновенно сгустился, став натянутым, как струна.
От недавней показной нежности, которую Альфа демонстрировал на пароме, не осталось и следа. Цэнь Сяоюань жёстко обхватил Цзянь Суя за загривок, притягивая вплотную к себе, и тихо процедил:
— Разумеется. Боялся, что я его прикончу? Я бы не стал. Пусть его и лишили имени, он всё ещё из клана Цэнь. И, в конце концов, приходится мне дядей.
Посреди оживлённой улицы он удерживал Цзянь Суя в объятиях. Прохожие не знали, кто они такие, и никого не волновала их вторичная дифференциация. Люди лишь мазали по ним беглыми взглядами и спешили дальше.
— Пока ты послушен, Цэнь Му будет жить, а секрет того Альфы останется в тайне, — он слегка приподнял козырёк кепки и коснулся губ Цзянь Суя. Поцелуй вышел невесомым, почти целомудренным, но ощущался как раскалённое клеймо. — Всё будет так, как ты хочешь. С одним условием: ты останешься рядом со мной.
Казалось, от ярости Альфы не осталось и следа, но Цзянь Сую эта наигранная сдержанность внушала ещё больший ужас.
Однако ему оставалось лишь кивнуть:
— Я понял.
Цэнь Сяоюаню явно не пришлась по душе такая покорность. Он сжал его ухо, задумчиво сминая пальцами чувствительный хрящик.
Цзянь Суй осторожно следил за его лицом. Пальцы Цэнь Сяоюаня всё не отпускали мочку уха, и тогда Бета, чуть дрожа кончиками пальцев и трепеща ресницами, несмело взялся за отворот его куртки. Он подался вперёд и сам поцеловал Альфу, неумело и сбивчиво, задев лишь уголок губ.
Уши юноши запылали. Он попытался натянуто улыбнуться Цэнь Сяоюаню, изображая смущение, хотя получалось у него из рук вон плохо.
Цэнь Сяоюань жаждал видеть густой румянец на его ушах.
И Цзянь Суй обязан был дать ему это.
В следующее мгновение их губы слились в жадном поцелуе.
Средь бела дня глубокий, страстный поцелуй длился свыше десятка секунд. Даже не зная, кто эти двое и какова их вторичная дифференциация, прохожие невольно замедляли шаг.
Наконец задыхающийся Бета бессильно уткнулся лбом в грудь Альфы. Его лицо и шея пылали красным, но исключительно от нехватки воздуха.
— Хватит... молодой господин... На нас смотрят.
— Ты их знаешь? Или они побегут докладывать тому Альфе? — Цэнь Сяоюань надвинул свою бейсболку прямо на голову Цзянь Суя, скрыв его лицо в тени козырька. — Разве я и так не дал ему насладиться зрелищем сполна?
Затем Альфа тихо прибавил:
— Ты зовёшь меня «молодым господином»? Хочешь, чтобы я снова называл тебя «малышом»?
Цзянь Суй обомлел. Он счёл за лучшее пропустить эти слова мимо ушей и торопливо сменил тему:
— Куда мы сейчас?
Юноша думал, что Цэнь Сяоюань проигнорирует вопрос.
— Ко мне домой, — отозвался тот.