Цэнь Сяоюань приказал ему перебраться в Морской порт сегодня же вечером. Перечить Цзянь Суй не смел. Сборы вышли суматошными, впопыхах он даже не надел белья под брюки — отчего внизу всё перекатывалось легко и свободно. Едва Цэнь Сяоюань ушёл, Цзянь Суй подскочил, первым делом скинул брюки и тут же сам запутался в штанинах, больно растянувшись на полу.
В этом мире за всё приходится платить.
Цэнь Сяоюань уладил его проблемы — пусть Цзянь Суй и не просил об услуге, долг всё равно оставался долгом. Вот только он и помыслить не мог, что платить придётся такой ценой.
Дождавшись сумерек, он прокрался к тяжёлым медным воротам, озираясь по сторонам словно воришка. Достал пропуск, который заранее оставил Цэнь Сяоюань. Вокруг царила оглушительная тишина, лишь где-то в отдалении глухо рокотал морской прибой.
В прошлый раз они приходили сюда ночью, но тогда Цэнь Сяоюань шёл впереди, а Цзянь Суй лишь покорно плёлся следом, уткнувшись взглядом в землю.
Проще говоря, дороги он совершенно не знал.
Коммуникатор в кармане зажужжал. Цзянь Суй принял вызов, и из динамика донеслось сухое:
— Ты где?
Всего два слова, но от них повеяло недобрым.
— Не знаю, — честно сознался Цзянь Суй.
На том конце провода послышался тяжёлый вдох:
— Помолись, чтобы я тебя не нашёл.
— Если ты не придёшь, я вообще отсюда не выберусь...
* * *
Сколько прошло времени, Цзянь Суй не знал. Ночь окончательно размыла черту между небом и морем, превратив воду в чёрную маслянистую гущу, на которой мерцали лунные блики.
Он устроился прямо на каменной дорожке — на самом видном месте. Нагреб кучу свежих зелёных листьев, соорудив из них подобие подстилки, обнял колени руками, укрылся сверху серой курткой и, казалось, задремал.
Тихие шаги по сырой земле раздались неожиданно. Цэнь Сяоюань остановился перед ним, наклонился, протягивая руку к его волосам.
Цзянь Суй тут же вскинул голову. Сна в его глазах не было ни в одном глазу. Густая крона дерева отбрасывала тень, сходившуюся клином на его подбородке. Чуть выше алели сочные, слегка приоткрытые губы, за которыми белел ровный ряд зубов — слепяще-белых в ночном полумраке.
Сколько бы он ни ел, вес абсолютно не прибавлялся. Годы шли, но его тело будто застыло в юности: тонкое, хрупкое, точно сухая веточка — надави сильнее, и переломится.
Цэнь Сяоюань молчал, разглядывая его. Рядом лежал багаж: Цзянь Суй снова прижал рюкзак к груди, спрятав его под курткой.
Заметив раздувшийся бугор под тканью, Цэнь Сяоюань хмыкнул:
— Ты туда весь свой узел засунул?
Шутка выбивалась из общей атмосферы, а прохладный морской бриз заставил Бету поежиться.
— Нет, — честно буркнул Цзянь Суй.
Цэнь Сяоюань отступил на шаг:
— Тогда чего сидишь? Ждёшь, пока я тебя под руки подниму?
— Подожди немного, — попросил Цзянь Суй.
Не ожидая отпора, Цэнь Сяоюань смерил его тяжёлым взглядом. Каждая секунда молчания отсчитывала остатки его терпения.
— Ноги затекли, — пришлось признаться Цзянь Сую. — Встать не могу.
— Бесполезный кусок дерьма.
Проворчав это, Цэнь Сяоюань шагнул вперёд и вздёрнул его за руку. Затекшие ноги Цзянь Суя не держали, и он всем телом врезался в грудь Альфы, на автомате обхватив его шею руками.
Тяжёлый рюкзак со звучным глухим стуком ударил Цэнь Сяоюаня в грудину. Цзянь Суй уже зажмурился, готовый к тому, что его с брезгливостью отбросят прочь.
Однако Цэнь Сяоюань лишь сжал его плечи и раздражённо спросил:
— Ты туда кирпичей наложил?
— Там вещи... Побоялся, что баночки прольются, и сложил их в коробку. Коробка... наверное, тяжёлая.
Прядки волос Беты щекотали кадык Альфы. Чувствуя зуд в горле, Цэнь Сяоюань отвернулся и разжал пальцы, позволяя Цзянь Сую самому удержать равновесие.
Больше они не обронили ни слова. Вокруг царила мёртвая тишина: даже рокот волн куда-то исчез, пропал ветер, не стало видать и луны. Лишь беспросветный темно-синий купол навис над их головами.
В доме имелась всего одна спальня. Цэнь Сяоюань сразу отрезал: если Бета не хочет спать в хозяйской постели, пусть убирается в кладовку.
Цзянь Суй тогда несмело уточнил:
— А можно... правда в кладовку?
В полумраке комнаты наступила пауза, после чего Цэнь Сяоюань коротко усмехнулся:
— Можно.
В итоге Цзянь Суй отправился в кладовку вместе со всем своим багажом.
В помещении стояла непроглядная тьма. Пошарив по стенам, Цзянь Суй понял, что выключателя нет, и пришлось укладываться на ночь прямо среди пыли и хлама. Новую простыню постелить он пожалел, разложил старую — и всё время ему мерещился едва уловимый, терпкий древесный аромат, исходивший от ткани. Аура Альфы.
Первые лучи утреннего солнца пробили мрак, и Цзянь Суй, очнувшись от холода, смог наконец разглядеть кладовку.
Вокруг теснились деревянные панели и давно забытая, покрытая слоем пыли старая мебель. Оконце под самым потолком было узким и длинным — точно в коридоре подземной клиники, разница лишь в том, что стекло не заклеили газетами.
Пока Цэнь Сяоюань спал, Цзянь Суй бесшумно раскрыл рюкзак.
Пожиток у него было раз-два и обчелся: пара смен белья, учебники да спортивный налобник — подарок Юань Юя на день рождения. Налобник Цзянь Суй ни разу не надевал, считая бесполезной вещицей, и хранил в запирающемся железном сундучке вместе с супрессорами, аккуратно обмотав тряпками.
Из-за спешки он не успел предупредить Юань Юя, чтобы тот забрал лекарства. Металлический ящичек, укутанный плотной тканью, лежал на самом дне рюкзака — без единого звука.
Цэнь Сяоюаня снова удалось провести.
Выйдя на поиски ванной комнаты, Цзянь Суй ловил себя на странном дежавю.
Обстановка в доме один в один копировала особняк в Зоне А.
Неужели Цэнь Сяоюань тосковал по дому?
В это верилось с трудом.
Умывшись, Цзянь Суй тихо выскользнул на улицу. Водителя он вызывать не стал — вместо этого выкатил свой маленький электроскутер, спрятанный в лесополосе у подножия холма, и рванул вперёд.
Морской порт находился далеко от учебного корпуса, так что выезжать приходилось на час раньше обычного.
Школьный медкабинет встретил его привычным запустением. В летний зной это место оставалось лучшим укрытием от жары.
Игла точным движением вошла в вену.
— Вы с Цэнь Сяоюанем... в последнее время слишком тесно общаетесь?
От неожиданного вопроса Юань Юя рука Цзянь Суя дрогнула. Игла полоснула по вене, выступила кровь. Забормотав извинения, Бета быстро извлёк шприц и прижал к проколу ватный тампон.
Вата стремительно окрасилась в алый цвет.
Фальшивый Бета даже не поморщился. Жестом показав, что всё в порядке, Юань Юй продолжил:
— Слышал тут слухи... Говорят, вы теперь и на занятия вместе ходите. Это правда?
— Ну... — неопределённо выдохнул Цзянь Суй.
Как тут объяснишь? Сказать, что они теперь живут под одной крышей? Цзянь Суй меньше всего хотел, чтобы об этом хоть кто-то узнал, а уж волновать Юань Юя тем более не желал.
Прижав ватку к его локтю, Юань Юй нахмурился:
— Что на этот раз? Вы помирились или он опять тебя принуждает? С такими, как он, вообще не стоит водиться — заносчивые дряни, думают только о себе.
Именно из-за такого отношения Юань Юя к Альфам Цзянь Суй и боялся открыться.
Перебравшись на соседнюю кушетку, Цзянь Суй поставил контейнер с едой себе на колени.
Зная, что Цэнь Сяоюань приставил к нему ищейку, он приходил обедать в медкабинет, лишь бы уйти от слежки.
— А где твой сосед по комнате? Что-то я его давно не видел.
Тема сменилась, но стало лишь хуже.
Рука Цзянь Суя с палочками для еды замерла:
— Он... забрал документы.
Юань Юй искренне удивился. В отделе обеспечения Альф и без того числилось немного, а уж с раздолбайским характером того парня...
Он перевёл взгляд на Цзянь Суя, словно сопоставляя факты:
— Дело рук Цэнь Сяоюаня?
После ужина Цзянь Суй вернулся в дом, так похожий на особняк из Зоны А. Вокруг стояла непроглядная тьма. Бета уже собрался перевести дух, как вдруг заметил Цэнь Сяоюаня, стоявшего на балконе. Его холодный взгляд был прикован к пришедшему.
Огромное панорамное окно отражало мрачный силуэт деревьев, и эта чёрная тень ложилась прямо к ногам Цзянь Суя.
Один стоял в свете, другой — во тьме.
Спустя мгновение Цэнь Сяоюань подал голос:
— Почему ушёл утром один?
Цзянь Суй с трудом разомкнул губы:
— Я... думал, у тебя нет первых пар.
— Я опоздал.
Человек, который три месяца не появлялся на занятиях, говорил об опоздании с невозмутимым видом.
К тому же в обед Альфа его даже не вызывал — очевидно, в Академии его вообще не было.
Цзянь Суй не знал, что ответить. Помявшись, он выдавил из себя виноватое:
— Извини...
Звучало это одновременно трусливо и фальшиво.
Цэнь Сяоюань спросил снова:
— Как спалось в кладовке?
Цзянь Суй сжал зубы:
— Да... нормально...
Альфа шагнул с балкона в комнату. Каждый его шаг точно отдавался тяжёлым ударом в груди Цзянь Суя. Но Цэнь Сяоюань даже не взглянул на него:
— Завтра разбудишь меня вовремя.
Цзянь Суй хотел было возразить, но вчерашняя сцена стояла перед глазами.
К тому же Цэнь Сяоюань бросил напоследок лишь одно слово.
Оно звучало смешно, глупо — и снова, бесповоротно, поставило точку.
— Дяньсинь.
* * *
Изначально это была просто шутка.
У него ведь не было имени — лишь длинный порядковый номер, который никто не мог запомнить.
И вот однажды Шао Ин снова пристала к нему, шутя назвав "хвостиком".
Двое подростков целыми днями не расставались. Если бы они просто дружили, это смотрелось бы мило, но между ними пропастью лежало неравенство, и оттого их связь казалась искажённой, болезненной.
Что бы Цэнь Сяоюань ни приказал, Цзянь Суй обязан был исполнить. Куда бы Альфа ни пошёл, Цзянь Суй плёлся следом. Ну чем не хвостик?
Цзянь Суй тогда набрался дерзости и возразил:
— Не надо так меня звать... У меня есть имя.
Все знали, что имя у него есть. Но все знали и то, что произносить его вслух запрещено.
Слуги, убирающие комнату, тут же изменились в лице, переглянулись и низко опустили головы. Выражение лица Шао Ин тоже мгновенно изменилось — она уже хотела предостеречь мальчишку, но стоявший неподалёку дворецкий остановил её едва заметным жестом.
Цэнь Сяоюаню вот-вот должно было исполниться шестнадцать. В последние дни он становился всё более раздражительным и непредсказуемым — верный признак скорой вторичной дифференциации.
Если Цзянь Суй совершит ошибку сейчас, в столь ответственный момент...
— И какое же у тебя имя? Скажи, мы послушаем, — подал голос дворецкий.
— Слышал, у тебя появилось имя?
Стемнело окончательно. Цэнь Сяоюань вернулся с тренировочного поля и за ужином внезапно бросил эту фразу.
Цзянь Суй молча уткнулся в пиалу с рисом. В отличие от слуг, на нём была изысканная кашемировая рубашка и комбинезон, подчеркивающий ровные тонкие ноги. Он выглядел словно молодой господин, но этот статус действовал только в стенах особняка.
В последнее время даже дворецкий замечал: Цэнь Сяоюань обходился с этим Бетой-компаньоном-учеником чересчур мягко.
Рано или поздно тот оступится.
Выходцы из Зоны C неотёсаны и глупы, думают лишь о сиюминутной выгоде — эта дрянная генетика въелась им в кости с самого рождения.
— Почему именно "Дяньсинь"? — Цэнь Сяоюань подпёр подбородок рукой, смотря на него с ленивой скукой.
Это был один из редких дней, когда он находился в хорошем расположении духа.
Цзянь Суй ничего не ответил, но Альфа и не думал злиться.
Если он спросил — значит, уже знал ответ.
Цзянь Суй вечно дрожал за свою шкуру и боялся боли, поэтому Цэнь Сяоюань то и дело окликал его: "бесполезный недотёпа". Со временем оба привыкли к этому обращению.
Вот только именем оно стать не могло.
Но когда дворецкий спросил, Цзянь Суй ответил, что его можно звать Дяньсинь. Даже Шао Ин тогда не удержалась от смешка.
Эта кличка подходила скорее собачонке, а не человеку.
Цзянь Суй просто не хотел оставаться безликим набором цифр, холодной штамповкой. Он ведь был живым человеком! Но по лицам окружающих сразу понял: он снова ляпнул глупость.
На душе стало тоскливо, и отвечать молодому господину расхотелось вовсе.
— Значит, отныне будешь Цэнь Дяньсинь, — вдруг произнёс Цэнь Сяоюань.
Сначала Цзянь Суй даже не понял.
Но затем его глаза медленно расширились от шока. Он хотел возразить, откреститься:
— Нельзя...
У людей из Зоны C нет фамилий.
А Цэнь Сяоюань только что отдал ему свою.