Ветер на Снежных горах Драконьего Дыхания был колючим и ледяным; не прошло и пары секунд, как он иссушил скупые слезы.
И пока Рейвен поневоле вживался в чуждую ему шкуру благородного героя, за пределами защитного барьера тоже кое-что менялось.
Из непроглядной чащи вырывалось благочестивое, пречистое сияние: Святой сын, о котором так непрестанно молились сектанты в черных балахонах, наконец изволил явиться.
Бальдр прибыл как раз вовремя — на огромном водяном зеркале аккурат отражалось лицо Рейвена со слезой на щеке.
Четкая картинка с крупным планом заставила Святого сына на мгновение опешить. Он чуть повернул голову к сопровождавшему его эльфу и ровным голосом поинтересовался:
— Кто это? Что там происходит?
На людях Бальдр сросся со своей маской благочестия намертво. О его истинном, насквозь гнилом и надменном нраве знал разве что N — единственный выживший из тех, кто имел глупость с ним столкнуться. Остальные давно сгорели дотла под его Великим заклинанием очищения.
Рейвен же был особым случаем. В присутствии этого заклятого врага-ровесника Бальдр бессознательно напускал на себя еще больше святости, отчего в памяти Рейвена тот навсегда остался эдаким возвышенным, питающимся росой небожителем.
Стоило N услышать этот елейный, исполненный фальшивого величия тон, как его едва не вывернуло. Лениво повернув на среднем пальце левой руки перстень с гроссуляром, он поднялся:
— Надо же, не думал, что тебя еще хоть что-то способно взволновать. Даже известие о явке божественной кости Бога Света не заставило тебя высунуть нос… Я уж грешным делом решил, будто ты вознамерился до конца дней отсиживаться в своей сияющей черепашьей скорлупе!
Аура смерти хлынула бешеным валом.
Пока напуганные «капибары» беспорядочно отступали, кромсая тьму, с небес метеором обрушился ослепительный свет.
Стычка между двумя бессмертными была самым простым и эффективным способом расчистить территорию.
В эпицентре урагана, где насмерть схлестнулись святость и гибель, фальшивая личина милосердия на лице Бальдра дала трещину. Сквозь брешь проглянула врожденная холодная жестокость:
— Никчемный старый бог. С какой стати меня должна волновать Его трухлявая кость?
N сорвался на глухой смешок:
— Интересно, а эти святоши из Обители Светлого Бога — священники да рыцари — догадываются, насколько их Святой сын богохулен?
Земля содрогалась и стенала.
Смертоносный туман разъедал древний лес раз за разом, но святой свет неумолимо исцелял и возрождал древесные кроны.
Две противоборствующие силы столкнулись с оглушительным грохотом. Вдруг N уловил искру живых эмоций среди панически бегущих обитателей леса:
— Земля рушится! Разлом!
Горы дрожали, суша уходила из-под ног.
Под этот оглушительный гул природного катаклизма оба бессмертных синхронно отскочили назад. Каждый едва слышно цыкнул — убить противника снова не удалось, — а затем их взгляды устремились к тонкой, точно мыльный пузырь, преграде.
Баночный купол стоял невредим. Он лишь плавно покачивался в порывах ночного ветра, переливаясь глянцевыми бликами.
—... Что это вообще за дрянь? — Бальдр, зависший в воздухе, наконец нахмурился.
— Дьявол его знает, — N искренне презирал привычку Святого сына красоваться даже во время драки, но, трезво оценивая положение, решил поделиться информацией: — Помимо барьера тут происходит еще кое-что любопытное. Помнишь того парня на экране? Он только что завалил дракона.
Взгляд Бальдра мгновенно стал ледяным и острым. Впрочем, спустя пару секунд напряжение спало:
— Это ведь Рейвен, не так ли?
Пусть черты лица изменились, выправка и телосложение оставались слишком узнаваемыми. По силе они с N были примерно равны древнему змею, так что сразить его без долгих мучений не смогли бы. Рейвен — другое дело. Хоть проклятие крови регулярно лишало его рассудка, оно же давало ему способность на короткие мгновения выходить за пределы смертных возможностей.
N вытаращился на него:
— Ты что, не видел, как у него только что слезинка скатилась? Этот мелкий тиран из Имперской столицы похож на того, кто станет обиженно пускать сопли?
— Он всегда был слаб духом, — отрезал Бальдр.
"Он всегда был слишком мягкосердечным", — мысленно перевел с бальдровского на человеческий N.
N скривился:
— А когда он добивал дракона и вопил на весь лес: «Подохни, тварь людоедская!!» — это, по-твоему, тоже смахивало на того надменного монарха? С каких пор Император стал эдаким пламенным борцом за справедливость?
Бальдр лишь презрительно фыркнул:
— Он вечно тешил себя нелепым идеализмом.
"Он всегда оставался неисправимым праведником", — вновь перевел N.
N замер с лицом человека, пытающегося разглядеть мелкий шрифт на экранах древних средств связи.
С отвращением наблюдая, как Бальдр плавно опустился на землю, подошел к переливающейся стенке и сотворил Технику Светового зеркала. Изображение закрутилось, поймало незнакомую и одновременно знакомую физиономию, а затем увеличило картинку до максимума.
Перед ним раскинулся проекционный экран метр на метр с крупным планом Рейвена. Бальдр оглядел его с глубоким презрением:
— Какое скудоумное лицо.
N не выдержал:
—... Так не смотри! Накой черт ты на весь экран-то развернул?!
* * *
А тем временем по ту сторону преграды.
Когда смертные вглядываются в бездну, бездна с не меньшим интересом разглядывает их.
Черносердечный посредник, укутанный заклинанием Сокрытия следов — настолько искусным, что его не засекли бы и лучшие ищейки, — с удовольствием поглощал ужин, наблюдая за перепалкой Бальдра и N:
— Прямо-таки стрим внутри стрима.
Система засуетился:
[Хватит уже этой матрешки! Взгляните лучше на нашего грибочка — он же превратился в настоящую огнедышащую поганку и без остановки нарезает круги вокруг стола!]
Кан Кэ, разумеется, все видел. На проекционном экране Бальдр и N тоже с крайним недоумением наблюдали за тем, как убийца дракона с яростным лицом мечется возле деревянного стола. Два чрезмерно привлекательных лика почти уткнулись в камеру:
N пробормотал:
— Он чего там ищет? Душу потерял?
Бальдр нахмурился:
— Чересчур дерганый. Совсем на себя не похож.
Кан Кэ испытал нечто похожее на отцовскую гордость:
— Даже старые знакомые отмечают, что малютка стал куда жизнерадостнее. Это доказывает, что я прекрасно о нем забочусь.
Воодушевленный собственными успехами Директор продолжил развивать мысль:
— Если дать ему пообщаться со знакомыми, быть может, у нашего упрямца проснется хоть капля энтузиазма к работе?
И вот, когда Рейвен находился на самом пике своего гневно-огнедышащего порыва, прямо перед его носом возникла прозрачная панель. Преграда, прежде скрывавшая внешний мир и обрекавшая его на слепое пребывание в пространственно-временной петле, неожиданно приоткрыла завесу тайны.
Он увидел две кошмарные физиономии, встретиться с которыми в этот момент желал меньше всего на свете. Увидел, как в далеких чащах беснуется испускающая смрад смерть и как ночное небо прорезают водопады святого света.
Рейвен замер:
"..."
Огнедышащий гриб мгновенно стал глубоко замороженным.
А на экране два гигантских лица прониклись еще большим подозрением:
— Чего это он опять застыл?
— Вот эта остолбенелая мина уже больше смахивает на Рейвена.
Рейвен мысленно взвыл:
"А-а-а-а-а-а!!"
Деспотичный гриб судорожно вцепился в намозолившую глаза шкуру пламенного героя и укутался в нее по самые уши.
Резко развернувшись на каблуках, он адресовал застывшим позади селянам такую широкую и страстную улыбку, какой они от него отродясь не видали:
— Не паниковать! Пока я здесь, мы гарантированно сокрушим коварные замыслы врага!!
Изображать энтузиазм оказалось не так уж и сложно! Главное — орать погромче! И звучать посвятее!
Рейвен гаркнул во все горло:
— Вперед!! Первым делом мы вытащим на свет божий этих крысят в черных балахонах!!
Сидящие по ту сторону экрана бессмертные одновременно поморщились с таким видом, будто их оглушило выстрелом из пушки.
Бывший тиран мысленно перевел дух и еще плотнее расправил на себе геройские доспехи:
— Мой... Мой Меч Игниса разит без промаха! Он рассечет любое зло!!
Толпа за его спиной взревела:
— О-о-о-о-о!!
На экране переглянулись:
— М-да-а...
N брезгливо фыркнул:
— Игнис? Ignis? Огненный клинок — он и есть огненный клинок. Напридумывали пафосной дряни.
Бальдр тоже разочарованно скривился:
— Рейвен никогда бы не стал заниматься подобным паясничеством и уж точно не опустился бы до столь вульгарного ора.
"..." — Рейвен стиснул зубы и продолжил гнуть свою линию.
— Юго-западный склон Снежных гор! Я все выследил! Именно оттуда эти твари в балахонах пробрались на праздник! В атаку-у-у!!
Старейшина одного из племен, стоявший ближе всех к нему, не выдержал и неловко потеребил оглушенное ухо:
— Господин герой... вы не поймите неправильно, но от такого крика в горах запросто может сойти лавина. Может, будем чуточку сдержаннее?
— НЕТ!! — Рейвен вцепился в плечи бедняги и проорал ему прямо в лицо.
Какая еще сдержанность?! Если он успокоится, эти двое за барьером моментально его раскусят!
У него что, совсем достоинства не осталось? Ему жить, в конце концов, еще хочется или как?!
За длинным столом Кан Кэ, наблюдавший за прямой трансляцией чужого стрима, тоже поморщился и слегка потер ухо. Затем он незаметно вывел сообщение на скрытый экран рядом с Рейвеном:
[Можно говорить и тише. Если вести себя собранно и рассудительно, старые знакомые тебя тоже не узнают.]
Рейвен опешил:
"?? — его что, только что назвал дураком какой-то бестелесный голосок?!"
Тем временем на экране:
N удивился:
— Э? А чего это он резко заткнулся?
Бальдр глубоко нахмурился:
— Рейвен никогда не умел так быстро остывать, если уж разгорелся.
Рейвен:
"?.."
Выходит, вопить во все горло больше не требовалось. Но почему на душе стало так паршиво и тесно?
Покорный марионеточный грибок Директора с тяжким вздохом возглавил отряд.
* * *
Спустя полчаса с лишним сытый и довольный Кан Кэ наблюдал через экран, как внушительная процессия приволокла к алтарю десятка полтора связанных сектантов.
— Господин герой, ваша проницательность просто поражает! Без вас мы бы ни за что не поймали этих мерзавцев так быстро... Сделайте одолжение, проведите допрос лично! — умоляюще произнес один из старейшин.
Рейвен, мгновенно превратившийся в упрямый немой гриб, застыл на помосте:
"..."
Постойте-ка. Дайте ему сперва сообразить, каким тоном нужно говорить, чтобы сойти за благородного воителя и не вызвать подозрений.
После долгих и мучительных раздумий Рейвен наконец заговорил — невероятно мягким, умиротворяющим голосом, какого от него никто и никогда не слышал:
— Хоть мы и враги, но сейчас все оказались в одной лодке. Пока мы не разорвем эту петлю времени, ваши цели тоже останутся недостижимыми. Может, стоит объединить усилия, вырваться отсюда, а уж потом сводить счеты?
Система аж подпрыгнул:
[А? Этот гриб что, копирует ваши интонации, Батюшка?!]
Кан Кэ с интересом наблюдал за происходящим. Он даже слегка скорректировал угол обзора камеры, поймав идеально выверенный кадр с «кроткой улыбкой спасителя» на лице Рейвена, и сделал снимки.
На экране N погрузился в раздумья:
— Предлагать сделку собственным врагам... Наш маленький Император на такое не способен. Его методы всегда отличались прямолинейной жестокостью: тех, кто мешает — убить. Тех, кто против него — вырезать до седьмого колена. Искусство дипломатии в его лексиконе отсутствует как факт.
Бальдр и вовсе потерял интерес и отошел от проекции. Его лицо снова приняло привычное безразлично-божественное выражение, будто еще пару минут назад он не разглядывал чужую физиономию в упор:
— Герой-драконоборец защищает паству, и Святому святилищу нет нужды вмешиваться. Подлинность кости Светлого Бога не подтверждена, а у нас есть более насущная проблема — загрязнение рудников в округе Линген.
Святой сын явился со вспышкой света и удалился точно так же — ослепительно и гордо. Не оставив после себя ничего, кроме огромного счета за порчу имущества, предъявленного эльфами.
Рейвен мельком коснулся взглядом экрана и облегченно выдохнул. Но, уловив пристальный взор N, тут же собрался и выжал из себя максимум актерского мастерства:
— Чтобы разорвать петлю, нужно сначала понять ее причину.
Главарь сектантов прохрипел с глубокой, застарелой ненавистью человека, который уже дважды был на грани успеха и дважды оказывался отброшен назад:
— А то ты не знаешь причину, «герой»! Я отлично помню... какая это была по счету петля? Ты подошел к тому длинному столу, посмотрел в пустоту и спросил: «Ну что, доволен?!» Да и только что ты кружил вокруг него, точно шакал... Главный злодей сидит прямо за этим столом! Сидит и потешается над нами!!
Система занервничал:
[Ой-ой-ой! Кажется, дело дрянь! Директор, мы что... теперь злодеи?!]
Кан Кэ вальяжно погладил мягкий хохолок на голове Система:
[Не суетись, подожди немного. Наш маленький грибок наконец вышел в общество и устраивается на свою первую работу. Разве я, как его... как Директор, не должен снабдить его личным транспортом и парочкой отрядов телохранителей?]
Он неторопливо взмахнул рукой и вновь сменил проекцию перед Рейвеном:
[Спроси, какому божеству они поклоняются.]
Подчиненный чужой воле гриб сквозь зубы процедил вопрос и услышал в ответ: Бог горного огня.
[О-о-о~ Так вот почему они так рвались прикончить дракона! Этот так называемый Бог горного огня случайно не тот ли самый неудачник, которого заковало в лед дыханием ледяного змея?] — сообразил Система.
Кан Кэ задумчиво склонил голову, посмаковал эту мысль пару секунд, а затем легким щелчком пальцев разбил скрывающий барьер.
—...!
В тот же миг издалека, снося все на своем пути, донесся разгневанный, оглушительный рёв вернувшегося дракона.
Кан Кэ продолжал неподвижно восседать на своем месте, однако монолитный обсидиановый пол под его ногами пошел глубокими трещинами.
На глазах у объятых ужасом людей из разломов, точно из кошмарного сна, вырвалась раскаленная лава, перемешанная с клубами черного дыма и снопами искр.
Кан Кэ, подперев подбородок рукой, плавно улыбнулся сквозь сполохи бушующего пламени онемевшим от шока сектантам:
— Наконец-то мы встретились, мои верные последователи. Отчего же вы не вопите от восторга и не замираете в священном трепете перед моим именем?
— Божество... Господин Монс... Но почему... — у сектантов окончательно поехала крыша.
Впрочем, кто в этот момент действительно лишился рассудка, так это настоящий Бог горного огня Монс, наблюдавший за происходящим через глаза своих адептов:
"——????"
Мать твою, да ты кто вообще такой?!
Если ТЫ — Бог горного огня, то Я ТОГДА КТО?!
Впрочем, Монсу еще повезло. Спустя ровно три секунды к его глубочайшему изумлению присоединился еще один персонаж.
Рейвен, еле удерживаясь на негнущихся ногах, был буквально вытолкнут вперед десятком испуганных рук прямо к пылающему столу:
— Я?! Я должен убить Бога горного огня?! Я должен убить...
"Я ДОЛЖЕН УБИТЬ ДИРЕКТОРА?! Я?!"