Актеры на сцене продолжали выводить рулады, но до них в зале уже никому не было дела.
За считаные секунды атмосфера сменилась от подозрительного недоверия к безумному азарту. Ставки взлетали одна за другой.
Десятки миллионов, сотни миллионов баллов оздоровления... Ничего подобного не было даже у Кан Кэ, хотя тот пахал на сверхурочных три триллиона лет.
Причина проста: баллы оздоровления — это не жалованье сотрудников. Это сила, выделяемая для поддержания стабильности миров.
Обычно по завершении миссии доходы и расходы сходятся в ноль, а то и уходят в глубокий минус.
Такое количество баллов на руках у присутствующих могло означать лишь одно: сколько же миров они уничтожили ради грабежа... Из их уст звучали не аукционные ставки, а пункты расстрельного приговора.
[Пап, может, нам тоже включиться в торги?] — тихо поинтересовалась Система. — [Мобильная группа скоро подтянется, но если фальшивка попадет в руки зрителей раньше, они точно устроят бойню.]
Тщательно взвесив расклад, Система с опозданием осознала главное условие:
[... Ой. Прости, забыла, что у нас ни гроша этих баллов.]
Кан Кэ не оставался без жалованья, но Санаторий платил традиционной звонкой монетой — золотом и серебром. И хотя этих богатств хватило бы, чтобы купить пару-тройку миров, на данном аукционе принимали исключительно баллы.
Кан Кэ только поднял руку, не успев произнести ни слова, как Хуань чутко склонился к нему:
— Что приглянулось? Я куплю. Недавно нанес визит парочке гостеприимных незнакомцев — немного разжился мелочью.
Система заглянула в кошелек «гостеприимных незнакомцев» и обомлела:
[— Офигеть! Да он же жирующий буржуй! Пап, дери с него три шкуры!]
Изгибая губы в зловещей ухмылке, Хуань шепнул прямо ему на ухо:
— Считай это моим одолжением. Чем отдавать будешь?..
Окончание фразы утонуло в оглушительном грохоте и треске.
Публика вместе с актерами дружно повалилась на пол, снопами валясь между кресел. Внезапный сонный кошмар сковал весь зал. В вертикальном положении остался лишь сам Хуань.
Кан Кэ опустил руку:
— Спасибо за помощь.
Улыбка на лице Хуаня слегка окаменела:
—... Что? В чём именно я помог?
В этот момент с грохотом распахнулись парадные двери.
84588 в растрепанном мундире ввалился в зал во главе отряда:
— Всем замереть, руки за... Срамота! Почему стоячих только один? Это что... разборки авторитетов?!
Хуань, кажется, начал догадываться, к чему клонит Кан Кэ:
—... Если я скажу, что я тут ни при чём...
— Командир! Взгляните на его плечо! Там железный шар! — выкрикнул один из бойцов. — Это тот самый беглый преступник!
84588 вздрогнул, мгновенно вскидывая оружие. Приняв боевую стойку, он не забыл огласить помещение праведным гневом:
— Ах ты, кровавый маньяк... Зачем ты явился сюда?! Зачем вырезал всех этих людей?!
Хуань потерял дар речи.
"Ну и актеры... Они же даже не мертвы, просто отключены этим хитрым директором-чайником, укрывшимся у меня в кармане."
Он разомкнул губы, намереваясь расставить точки над i, но Кан Кэ накрыл его рот плотной пеленой божественной силы:
— Сам ведь вызвался помочь. Благодарность принял — и на попятную?
Хуань опустил на него взгляд нежно-лазурных глаз. Его молчаливый взор явно вопрошал:
"А совесть у тебя есть?"
Он предлагал заплатить деньги, а не брать на себя чужую вину, давая мобильной группе легальный повод утащить эти тушки из-под носа кукловода.
Но миниатюрный враг, вцепившийся в его пряди... был до чертиков милым. Хуань впервые понял, почему люди так любят заводить мелкую ручную живность.
Помяв пальцами человечка в кармане и получив в ответ еще один ощутимый укол божественной искры, разбойник с удивительной покорностью развернулся и покинул помещение.
* * *
Покидая осколок вселенной, он ловил себя на странных мыслях.
Он поглотил неисчислимое количество миров. Видел тысячи эльфов, фей, духов желаний и цукумогами — как в восточных, так и в западных мирах. Но ни одно из тех существ не казалось ему милым.
Он никогда не задерживал взгляд на подобных однодневках, не говоря уже о том, чтобы менять планы и отступать с поля боя, на котором легко мог победить.
Почему же сейчас?..
Хуань опустил взгляд и заметил, что пока он шел, этот маленький противник успел заплести из его длинных волос тонкую косичку. Похоже, предупреждение «не трогай мои волосы» влетело ему в одно ухо и вылетело в другое.
* * *
Кан Кэ действительно не о чем было волноваться. По силам у них паритет — пятьдесят на пятьдесят. Захоти Хуань оправдаться перед тем, кто дергает за нити с той стороны, Кан Кэ просто заткнул бы ему рот снова.
Перед разбойником стоял простой выбор: либо изображать каменный столб, либо уйти. А если бы тот выместил злость на 84588 или бойцах?.. Опять же, паритет: Хуань убьет — Кан Кэ воскресит.
Покинув чужую территорию, Кан Кэ вернулся к своему настоящему облику и отправил 84588 сообщение через интерфейс:
[На связи?]
[84588: И не спрашивай! Я зашел внутрь и обнаружил, что там лежит всего лишь фантом!]
[84588: Только что изъял отрубленный палец... Скажи, Начальник управления правда угодил в руки этим крысам? Неужели ради создания фальшивки ему оттяпали руку?!]
Освободившись от вражеской зоны, Кан Кэ сдвинул брови, прикидывая, способна ли эта шваль навредить божественному телу. В этот момент шеи в районе сонной артерии касаются чужие пальцы:
— Ты чего?
Кончик пальца Хуаня зацепил серебряную цепочку на его шее:
— Изыскиваю интерес. «Начальник управления» — это ведь тот тип, что повесил на тебя эту цепь? Его расчленили, а ты выглядишь удрученным. Почему?
Голос звучал без особого удовольствия. Хуань склонил голову набок — совсем как волк, искренне не понимающий, отчего его сородич воротит нос от мяса.
Кан Кэ гасит свечение экрана:
— Набрался охоты разговорчики разговаривать?
Он решительно переставал понимать этого разбойника.
Притащил билет, чтобы забрать его, весь спектакль не предпринимал никаких попыток убить Бога.
То есть эта встреча реально была просто походом на аукцион? И те высокопарные стихи про тоску в разлуке — настоящие?
Нет. Кан Кэ склонялся к тому, что внезапный перенос аукциона спутал заговорщику карты, отчего тот и явился с пустыми руками.
И все же: не сумев ничего сделать, он все равно сдержал обещание...
В уме Кан Кэ напротив имени разыскиваемого преступника добавилась еще одна пометка — в дополнение к «повернут на чистоте» и «несравненный король понтов»: держащий слово.
[Хм-м, какой знакомый психологический портрет. Помнится, твой первый системный модуль охарактеризовал тебя примерно теми же словами...] — Система подала голос.
Она с шорохом перелистала архивные записи:
[Ого, нет, соврала! Та Система еще написала, что ты надменный, безрассудный, жестокий и «в твоей башке бурлит ярость, ты вообще не способен мыслить»... Ничего себе!]
Вот это яд! И описанный тип совершенно не похож на ее нынешнего папу!
Войдя во вкус, Система словно заглянула в личные тайники юности Кан Кэ:
[ «Он утверждает, что ищет смысл своего существования, в чём я глубоко сомневаюсь. Продолжая в том же духе, он скорее сдохнет, чем найдет его»... Ну и ну!]
Жестко, безжалостно.
А затем взгляд Системы упал на подпись этого бескомпромиссного «модуля»:
[WH]
Система застыла:
[...]
WH. Тетраграмматон, священное имя Бога из Ветхого Завета. Более известные в обиходе формы — Иегова, Яхве, Бог. В Главном управлении его величали не иначе как «Начальником управления».
Во множестве миров существовали тысячи Яхве, но этот был особым — самым могущественным и самым человечным из всех.
Благодаря Кан Кэ, Система однажды видела Главного директора: красивого беловолосого старика. Молодежь, глядя на него, вздыхала бы: «В юности наверняка был красавчиком». В остальном же... ничего сверхъестественного.
Немудрено, что несмотря на столь разгромную характеристику, послужной список Кан Кэ блестел высшими баллами. Ответственность за этот отзыв лежала не на системе, так что в итоговый рейтинг он просто не пошел.
Все эти архивные раскопки происходили исключительно в недрах системного процессора.
За пределами металлического корпуса Кан Кэ ненавязчиво выпроваживал любителя душевных бесед:
— Разница во времени между театром и Санаторием огромная. Меня не было слишком долго, в отделе накопилась куча дел. Угощать обедом не стану.
И он не прогадал. Едва на границе раздался шумок, Ириэль с товарищами тут же бросились навстречу директору. Подоспев, они услышали отрывок негромкой перепалки:
— Тебе кажется, что я слишком много болтаю? — усомнился Хуань. — Ты серьезно считаешь меня болтуном?
Кан Кэ потерял дар речи.
"С чего вдруг эта сцена? Я что, выгляжу как бросивший его ухажер?"
— Я вовсе не...
— Тот новый сотрудник постоянно ходил за тобой хвостиком, а ты на него даже голоса не повысил и не прогнал, — с нескрываемой обидой припомнил разбойник. — Чем он лучше? Тебе так нравятся кроткие и добродетельные?
Кан Кэ прикрыл глаза:
— Ну да, конечно.
Это вообще нормальный диалог между врагами? Разве заклятые противники не должны преследовать выгоду и норовить всадить нож в спину?
Кан Кэ чувствовал глубокое недоумение: то ли он сам сошел с ума, то ли этот психопат окончательно сдвинулся.
Система тем временем продолжала дочитывать заметки — а вернее, личный дневник того самого божества:
"Испытывает некоторую собственническую тягу к врагам, способным дать ему отпор.
P. S. На данный момент под этим понятием подразумеваюсь исключительно я.
P. P. S. Подобный настрой представляется мне глубоко ненормальным. Говоря языком смертных — чистой воды психоз, безумие и уродство разума. Но малец так не считает.
Думается мне... он просто панически боится одиночества, а потому признал во мне равного.
Словно в глухой степи одинокий волк замечает чужака. Он будет оскаливать клыки, содрогаться от враждебности и рваться в драку, но есть шанс, что они собьются в новую стаю.
Мне это знакомо.
Одиночество способно свести с ума любую тварь. Видя равного, даже сквозь призму опасности и вражды, она невольно тянется к нему. И подсознательно считает эту связь прочнее любых иных уз.
Ровно так же я наткнулся на него, остерегался его — и все же забрал в Главное управление, взяв на себя заботу о его воспитании.
Ощущение присутствия равного и впрямь греет душу. Пусть мы молчим или он опять начинает сыпать колкостями и нападать — мое сердце (будь оно у меня) словно укутывается в кроличий тулуп, подаренный Данталионом. Становится тепло и спокойно.
Если бы не проклятая рутина Управления, я с радостью продолжал бы заменять ему систему и кочевать по мирам... Но не думаю, что это пойдет ему на пользу.
Мое постоянное присутствие замкнет его внимание на мне одном. А я хочу, чтобы он смотрел шире и не ограничивал мир стареющим опекуном.
Ему следует увидеть большее и научиться обуздывать гордыню. Понятие «равный» узко, зато круг «товарищей» безграничен.
Со временем его пустая грудь заполнится, и одиночество отступит.
P. P. P. S. Люцифель снова пеняет мне за предвзятость. Но я не преклоню колени! По меркам нашего вида ему нужно прожить еще три триллиона четыре миллиарда пятьсот четырнадцать миллионов лет, чтобы чисто физиологически достичь восемнадцатилетия.
P. P. P. P. S. Михаил заявил, что по этим меркам я эксплуатирую детский труд.
Чушь! Разве деяния богов можно назвать эксплуатацией детей? Это называется учебой и социальной практикой! Я прекрасный опекун."
С трудом выпроводив господина разыскиваемого преступника, Кан Кэ обрубил доступ Системы к архивным сплетням. Он убрал этот единственный в своем роде документ, хранящийся лично у него, в самые дальние глубины памяти, после чего поднял взор на собравшийся коллектив:
— Что стряслось?
— Ох... — Рейвен покорно вышагнул вперед, вытолкнутый N в качестве добровольного смертника. — На юго-западе всё спокойно, проблемы возникли в Святилище Аврора...
— Кто-то распустил слух, будто Бальдр — потомственный отпрыск Бога Чумы, а древняя битва богов была спровоцирована именно им. И нынешнее проклятие Черной смерти — не что иное, как заговор Бальдра.
Чао Цы задумчиво погладил подбородок:
— Аристократия и Святилище Аврора всегда жили в нейтралитете. Дворянам хватает хлопот с братом и сестрой Грибочками, чтобы наживать новых врагов. Полагаю, тут не обошлось без происков какого-то скрытого божества.
Кан Кэ ненадолго задумался:
— В замковом подземелье до сих пор сидит один из верующих. Как твои успехи в ловле на живца?