Кан Кэ и Хуань одновременно переглянулись. В памяти обоих мгновенно всплыл образ юноши, увиденного в театре.
Даже ощутив резкий скачок пульса от подтверждения личности врага, они не стали перебивать Джозефа. Сдержав эмоции, они продолжали внимательно слушать.
— По требованию Энтропии, — проговорил Джозеф, — исследовательский институт занимался всего двумя разработками.
— Во-первых, выведением живого — желательно антропоморфного — ходячего воплощения самого понятия Энтропии.
— А причина в том, что Энтропия захотел получить... компаньона.
Джозеф скривился. Очевидно, жажда дружбы со стороны Энтропии была далеко не чиста. Учитывая саму суть института, этот «компаньон» мало чем отличался от банального клона — живого щита, которым в случае чего можно прикрыться от смертельного удара.
— Во-вторых, изучением некоего Ве...
Джозеф споткнулся и смущённо замер. Он быстро стрельнул глазами по сторонам, проверяя, не станет ли его пробел в знаниях поводом для всеобщих насмешек:
— Макс... кхм. В общем, некой хреновины по имени Демон.
— Энтропия требовал, чтобы институт вывел формулу этого Демона. Слышал, будто с её помощью можно управлять молекулами внутри объекта, организуя их хаотичное движение, и тем самым спасти объект от неминуемой гибели.
—... — Кан Кэ в общих чертах понял замысел сущности по имени Энтропия.
С одной стороны, тот непрерывно подталкивал вселенные к коллапсу, раздувая собственное могущество.
С другой — любая замкнутая система на пике мощи неизбежно угасает. Это правило распространялось и на самого Энтропию.
Именно поэтому он заставил исследовать формулу Демона. И вовсе не для того, чтобы обращать время вспять и стирать врагов, а чтобы спасти самого себя.
Проще говоря: выкрутить собственную силу на максимум — и при этом выжить.
Система заверещал в сознании:
[Демон Максвелла! 14580 тогда именно это и орал! Maxwell's demon!]
Мать твою, вселенных пруд пруди, и в каждой свой язык! Он чуть соплями не изошёл, перебирая варианты, но стоило сузить поиск — и базовый поисковик мгновенно выдал точный ответ!
Джозеф не совсем понимал, над чем так задумчиво размышляет эта компания. Он лишь догадывался, что они противостоят Энтропии. Но его это не волновало: сейчас главное — увести Казмира подальше от опасности.
— В процессе обретения силы объект неизбежно проходит путь от порядка к хаосу и разрушению. Затем он попадает в ещё более масштабную замкнутую систему, где весь цикл повторяется снова. В этом и заключается эффект бабочки, запускаемый малюсеньким семенем возрастания энтропии.
— В институте я наблюдал этот процесс тысячи раз. Ни один испытуемый не дожил до финала.
Единственным утешением оставалось то, что сам он не являлся подопытным в проекте Энтропии. Его прикрепили к группе Демона Максвелла, где выживаемость была повыше...
Впрочем, хотя выжил он один, это всё же лучше, чем никого.
— Иными словами, — медленно взвешивая каждое слово, проговорил Кан Кэ, — даже если уничтожить носителя, семя продолжит разрушать замкнутую систему, в которой находится.
— Тогда почему ты сам вызвался спасти человека вместо Казмира? И почему заявил, будто я и... этот беловолосый с тобой одной крови, а значит, можем идти вместе?
Джозеф опешил:
— От вас обоих несётся аура этого... уравнения Демона. Причём куда мощнее и чётче, чем от меня. Вы что, сами не знали?
Кан Кэ и Хуань ответили молчаливыми взглядами.
Теперь пазл окончательно сложился.
Например, почему Яхве, когда искал директора, просеивал миры сверху донизу, пока не опустился до него — обладателя самого низкого ранга во всей бесконечной мультивселенной?
Да потому что Яхве искал вовсе не слабую вселенную, а семя, тайно посеянное Энтропией!
Почему даже сам Кан Кэ не подозревал о существовании Хуаня, а Яхве целенаправленно выискивал столь крошечный осколок вселенной?
Он опасался, что в этом обломке сохранилась скверна семени.
Если враг, жаждущий гибели вселенных ради наращивания собственного могущества, был концептом Энтропии...
...то Яхве, способный своей силой приводить вселенные в состояние порядка и стабильности, являлся его естественным антиподом.
Чем он не Демон Максвелла из мифологических систем?
Яхве отыскал их, взял под крыло и вмешался...
И способом этого вмешательства, вероятнее всего, вливание собственной силы. Недаром Джозеф обронил: «В вас обоих встроено уравнение Демона Максвелла».
Итог этого вмешательства — погружение в глубокий сон.
Ведь, согласно теории, добытой Системой, даже если Демон Максвелла существует на самом деле, он не способен обойти закон возрастания энтропии. Финал неизменен — медленное угасание.
Разница лишь в том, что не вмешайся Яхве в судьбу Кан Кэ и Хуаня, путь к гибели занял бы куда больше времени.
А вмешательство подтолкнуло его к краю бездны гораздо раньше.
Кан Кэ долго молчал, затем снова прикоснулся к серебряной цепи на шее.
Идти на поводу у эмоций — непозволительная роскошь для руководителя.
Поэтому он заставил себя рассуждать трезво.
Когда Яхве мог влить в него силу?
Единственное, что приходило на ум — эти самые «Заповеди Семи добродетелей».
Он почти никогда не снимал её, привыкнув считать обычным ограничителем или каналом связи с санаторием.
Но что, если у неё есть и второе назначение?
Хуань тоже уставился на свою цепочку совершенно иным взглядом.
Больше всего его раздражало в этой дряни то тяжело давящее ощущение оков, когда она была надета.
Раньше он полагал, будто это давит груз добродетели. Но теперь, став достаточно сильным, чтобы сорвать цепь в любой момент, он всё равно чувствовал этот невидимый гнёт...
Неужели это чувство — знак того, что Демон Максвелла непрерывно подавляет семя возрастания энтропии, не давая ему отравить разум?
Неудивительно, что даже обладая колоссальной мощью, Энтропия всё равно жаждал заполучить тело Яхве.
На самом деле он жаждал получить Демона Максвелла.
И понятно, почему Энтропия сеял свои эксперименты где попало, но выделял именно Хуаня.
В каком-то смысле нынешнее состояние Кан Кэ и Хуаня — это именно то, чего Энтропия пытался добиться с таким трудом:
Развивать силу без ограничений, зная, что Демон Максвелла всё прикроет и сгладит последствия.
Вспомнив их первую встречу, Хуань понял: образ безумного пацана играл совершенно иными красками.
Какое там безумие? Обычная зависть, от которой желчь наружу рвётся.
Хуань даже заподозрил, что Энтропия не просто так разгуливает в облике юнца. Наверняка когда-то пытался подкатить к Яхве, чтобы тот и его усыновил — исключительно ради халявного баффа Демона.
Проверить эти догадки оказалось проще простого.
По словам Джозефа, даже смерть не способна уничтожить семя возрастания энтропии. На это способен только Демон Максвелла.
Чтобы убедиться, оставалось лишь попробовать взяться за семена возрастания энтропии, рассеянные в телах курсантов военной академии, и вытравить их.
Кан Кэ поднял глаза и встретился с парным взглядом светло-фиолетовых глаз.
Охваченные разными чувствами, они практически синхронно высвободили силу, подчиняя себе весь лабиринт.
Реальность вновь закрутилась водоворотом, размывая краски.
Лабиринт поплыл, а сражающиеся люди мгновенно откатились во времени — к моменту, предшествовавшему вспышке негативного эффекта семян, после чего...
Ш-ш-ш...
Семена, которые Джозеф описывал как «смертельно опасные», «неуничтожимые даже гибелью» и «способные отравить всю вселенную», вспыхнули слабыми огоньками и растаяли без следа, словно задутые свечи.
[Дзинь! Прогресс спасения мира T-01-3S: 100%]
Поток времени возобновился. Издалека донеслись растерянные возгласы людей, но в группе Кан Кэ воцарилась тишина.
Новички вроде Роана стояли с открытыми ртами, ошарашенные простым вопросом: «... Это что сейчас было? Типа... всё решилось?!»
Старожилы же сохраняли абсолютное хладнокровие. Они уже начали сопоставлять данные, продумывая дальнейшие шаги, и тактично дав директору и его... кхм, непростому второму «я» время прийти в себя.
Впрочем, среди присутствующих всегда найдётся идиот, способный испортить любую атмосферу. К примеру, парочка неисправимых министров Тайного совета:
— Что происходит?! Откуда в столице жуки?!
Бруно совершенно не понимал ситуации, но по старой привычке решил свалить всё на Казмира! Главное сейчас — не дать этому выскочке усесться на трон!
Он решительно шагнул к Казмиру:
— Оборона столицы не могла дать сбой! Это ты специально применил свою ментальную гря...
В воздухе сверкнула ослепительная полоса.
Мир перед глазами Бруно кувыркнулся. Голова со стуком покатилась по полу, и только увидав перед собой собственное обезглавленное тело, оседающее на камень, он понял: Казмир снёс ему башку ровно так же, как рубил жуков на фронте.
—...! — Министры Тайного совета, спешившие вслед за ним, ударили по тормозам с такой силой, что чуть не впечатались друг в друга.
Глядя на фигуру, при одном виде которой жуки на поле боя ссались кипятком, и на клинок, с которого стекала кровь, они резко вспомнили о таком понятии, как инстинкт самосохранения.
— По... подожди! Ты что удумал?! Какое право ты имеешь убивать Бруно?!
— Т-ты не можешь... Если нас не станет, кто будет рулить государством?! В стране вспыхнет смута, фронт останется без снабжения — ни оружия, ни провианта!
«Ричард» — вернее, N — давным-давно мечтал перерезать горло этим бесполезным тварям, умеющим только палки в колёса вставлять.
Компромата на эту свору у него ковшом греби: ради наживы они отправили на убой тысячи солдат. А не пускал он его в ход лишь потому, что хотел дождаться сегодняшнего представления и дать им пожить лишних десять дней.
N перехватил руку Казмира, не давая новоявленному правителю запятнать день восхождения на трон репутацией кровавого деспота.
Сам же он за долю секунды оказался за спинами министров, вскидывая один из пистолетов, круглосуточно клепаемых гномами:
Бах! Бах! Бах!
Грохотали не выстрелы — это с треском разлетались черепа.
Пока ошеломлённые солдаты сомневались, стоит ли им радоваться скоропостижной гибели чинуш, «Ричард» перевёл дуло и приставил его к собственному виску.
Из зависти и тщеславия прикрываться «гуманным правлением», отправляя на смерть неисчислимое количество солдат... Дым на Планете-крематорий до сих пор валит клубами из-за его всратых указов.
Этому Императору Ричарду давно пора было взойти на эшафот. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.
Бах!
Ричард рухнул навзничь.
Горячая кровь залила плиты зала, а сквозь разбитый витраж внутрь хлынул яркий солнечный свет.
В помещении воцарилась звонкая тишина.
Военному министру потребовалось целых три секунды, чтобы прийти в себя от накатившего восторга, после чего он схватился за стремительно редеющую шевелюру и отчаянно возопил:
— Ваше... А-а-а, да что тут вообще происходит?! А снабжение?! Что делать со снабжением?! Все связи у министров...
Казмир убрал клинок ментальной силы и тяжело опустил ладонь на плечо военного министра:
— Каналы у меня есть. Не переживай.
Целое королевство гномов пашет без продыху, выдавая оружие и боеприпасы с конвейера. О провизии и медикаментах тоже заботиться не придётся — за спиной целый континент Роман.
Вспомнив, как раньше приходилось вымаливать каждую медяшку у Тайного совета, Казмир впервые в жизни почувствовал, что за ним стоит неисчерпаемый ресурс:
— Отдавай приказ. Готовимся к общему наступлению.
Зал оцепенел на мгновение, а затем взорвался оглушительным ликованием!
Никого не волновала судьба трупов. Единственное проявление уважения, на которое могли рассчитывать убитые, — это то, что солдаты не стали затоптывать их останки в общей кутерьме.
Роан и Джозеф остались. На последнего Кан Кэ нацепил ошейник, рассудив, что из пророка ещё можно выжать пользу, так что сложно сказать, остался ли тот ради Казмира или просто остолбенел от внезапной утраты свободы. Кан Кэ же увел остальных сотрудников прочь. Они растворились в толпе под разгаром торжества, возвращая этот мир его законным хозяевам.
На улицах, вдали от дворцового зала, было тихо.
Кан Кэ ловил себя на мысли, что никак не может выбросить из головы текущее положение Яхве и долю собственной вины в этом. Раздражённо вздохнув, он поднял взгляд на Хуаня:
— Сначала заглянем в твой родной мир.
Изначально он планировал после закрытия этого мира отправиться к Чао Цы, но планы внезапно поменялись.
Хуань продиктовал цифровой индекс:
— A-01-3S. Слушай, а временно привязать точку к санаторию не будет сло...
Он уставился на светившийся экран и осекся.
Чао Цы, услышав номер, тоже полюбопытствовал:
— Какой, говоришь? A-01-3S? Опа, так это же моя малая родина!
Кан Кэ:
—...?
Хуань:
* * *
Чао Цы:
* * *
— Кхм, ну надо же, какое совпадение, — Чао Цы поправил воротник и сдержанно кивнул. — Покорно прошу прощения за дерзость и приглашаю всех пожаловать в мои скромные пенаты. Вам больше по душе обитель бессмертных или безумие бренного мира?
—? — Рейвену показалось, что интонация, с которой Чао Цы произнес слово «безумие», звучит как-то нездорово. — А в чём разница?
— Обитель бессмертных — это, считай, голая бетонная коробка без отделки. Впрочем, всегда можно пойти и навязаться в гости к моему соседу.
Чао Цы улыбнулся и качнул головой, всем видом показывая, насколько ему недурна эта идея.
— А безумие бренного мира — это главная усадьба древнего клана. Правда, психов там хоть пруд пруди, а те, кто ещё не сдвинулся, изъясняются исключительно высокопарным слогом. Зато во дворе растёт куча редких цветов, глаз радует.
Кан Кэ был абсолютно не в том настроении, чтобы выбирать жилье, поэтому выдал суховатый черный юмор:
— Надеюсь, под этими цветами не прикопана парочка трупов?
—... — Чао Цы перестал качать головой и вместо ответа лишь улыбнулся — абсолютно одними губами, без единой искры в глазах.