Такой ответ, мягко говоря, нисколько не удивил.
Кан Кэ давным-давно приметил, что в Управлении завелась дрянь, просто до поры до времени не спешил устраивать чистку.
Старая мудрость гласит: если заметил в доме одного таракана — знаток поймёт, что в тёмных углах уже копошатся целые гнёзда.
Он не был уверен, что сможет вырвать эту заразу с корнем за один раз. Чтобы не вспугнуть затаившихся кукловодов и не дать им обрубить концы, Кан Кэ притворялся круглым дураком, исподтишка расставляя сети. Кто бы мог подумать, что визит господина разыскиваемого преступника так удачно сыграет ему на руку.
Кан Кэ молниеносно перехватил весь список и нажал «переслать»...
Чья-то ладонь невесомо опустилась на его запястье.
Начало лета, два часа дня — солнце палило вовсю, но по позвоночнику Кан Кэ до самого затылка промчалась ледяная волна.
Это не было страхом — скорее безупречный рефлекс, отточенный триллионами выполненных заданий. Каждый нерв вопил: за спиной кто-то стоит, прижимаясь в показном ласковом жесте, но в его взгляде и мыслях плещется нескрываемая жажда убийства.
И даже утопая в этой откровенной жажде крови, незнакомец ухитрялся как ни в чём не бывало непринуждённо болтать:
— Какое же бесполезное у вас Главное управление... В прошлый раз, когда устраивали на меня облаву, прислали сплошь калек да немощных — весь аппетит испортили. Вот если бы тогда отправили тебя...
Голос звучал беспечно — парень явно говорил первое, что приходило в голову. Ещё не успев договорить первую фразу, он тут же перескочил на новую мысль, летевшую быстрее языка:
— Ты ведь такой умелый, почему Главное управление всё ещё не твоё?
[? Погоди-ка... Это что, супруга кронпринца подталкивает мужа сместить императора? Какое неуважение к монарху! Старик-то на троне ещё живой!]
Кан Кэ сохранял полное хладнокровие:
— Наверное, потому что директору приходится вкалывать без выходных и продыху. А я не настолько себя ненавижу.
Он снова потянулся пальцем к кнопке отправки, но стоило подушечке коснуться виртуального экрана...
[Кхх...]
Экран мигнул и испарился.
[Твою же... опя-я-ть... кхх... хр-р... Если ты такой смелый... кхх... дай мне хотя бы посмотреть с открытыми глазами!]
Рассвирепевший вопль Системы потонул в калейдоскопе трескающихся и вращающихся пространственных осколков.
— Ну какие у меня могут быть особые силы...
Ладонь, прижимавшая его запястье, медленно соскользнула выше, с любовной нежностью сплетая пальцы:
— А ведь при первой встрече ты говорил, что мечтаешь увидеть мой настоящий облик. И вот я сам пришёл к тебе — а в ответ упёрся в бесконечные барьеры... С таким трудом пробился внутрь, а господин директор даже взгляда на меня не бросит, занятый своей унылой рутиной.
Звучало это как стенания брошенной девицы. Вот только обычные брошенные девицы вряд ли способны одним взмахом ресниц разнести в щебень шестьдесят тысяч квадратных метров земли, а лёгким вздохом — едва не оторвать Кан Кэ половину руки.
Вся виртуальная локация окончательно рассыпалась прахом, оставив после себя лишь зияющую, выжженную пустоту.
Ни палат, ни полей — всё сгинуло. К счастью, директор сориентировался мгновенно и успел вытолкнуть свою скотину... то есть сотрудников, через боковую дверь.
Мазнув взглядом по дрожащей розоватой тушке, забившейся в угол непроглядной тьмы, Кан Кэ ничуть не испортил себе настроения из-за разрушенного санатория:
— Я-то с радостью на тебя посмотрел бы. Да только даёшь ли ты мне такую возможность?
Мрак продолжал расползаться во все стороны, однако на определённом рубеже наткнулся на невидимый, но непреодолимый барьер.
Кан Кэ услышал насмешливый смешок. Незнакомец чуть качнул сцепленными руками:
— На что же ты так жаждешь взглянуть? На это?
Чернеющий туман, окутывавший незваного гостя, слегка рассеялся, обнажив его левую кисть, сжимающую руку Кан Кэ.
Эта рука была пленительно хороша — словно вылепленная из свежего снега или выточенная из чистейшего яшмового нефрита под светом жемчуга.
Изящные, точёные косточки, длинные, безупречные пальцы.
Но поверх этих благородных линий...
Цвели изысканные цветы оттенка сочной зелени.
В «Трактате об орхидеях» сказано: «Сорт Цзоушань несёт пятнадцать чашелистиков цвета чистой бирюзы. Когда стебли распускаются, лепестки смотрятся пышно и утончённо; горделивые и величественные, они стоят особняком — истинный венценосец среди орхидей».
Нежно-зелёные побеги прорастали прямо сквозь кожу, напоминавшую отполированный белый нефрит. Кан Кэ вглядывался снова и снова, пока не сдержался: перехватил чужую ладонь и потянул ближе к себе.
* * *
Владелец руки, похоже, окончательно потерял дар речи. Вырваться не получалось, прикончить наглого директора тоже не выходило.
—... А ты, я смотрю, и вправду неравнодушен к подобным вещам.
Когда он взламывал барьеры снаружи санатория, снятие каждого нового слоя навлекало на него очередную печать проклятия.
Глядя на густо разросшиеся орхидеи, опутывающие его тело, он поначалу гадал, что это — провокация или насмешка? Но когда принялся ссекать эти сияющие, словно драгоценный нефрит, бутоны, в голову неожиданно пришла мысль: а ведь проклятие чертовски красиво.
Это была поэтическая, роковая красота увядания — когда лепестки падают в кубок с вином, когда путь закончен, а на белых костях распускаются пышные цветы.
Сгинуть под таким проклятием — пожалуй, в этом не было бы ни капли сожаления?
И потому в самом разгаре он вдруг остановился, задумчиво размышляя: «Коль благородный муж дарует мне столь романтичную смерть, не следует ли и мне ответить взаимностью?»
Итогом этих размышлений стало то, что он впервые за долгие годы нанёс визит на давным-давно оставленную родину.
Спустившись в знакомые заросли душистых трав, он сорвал самую изысканную орхидею... Какое совпадение: лепестки этого цветка точь-в-точь повторяли оттенок глаз господина директора.
В тёмной, безветренной пустоте орхидея тихо покачивалась, с каждой секундой наливаясь всё большей сочностью и хрустальной прозрачностью.
Корни цветка впивались глубоко в кости обоих. И по мере того как бутоны распускались, лица двоих мужчин становились всё более мертвенно-бледными.
Кто одержит верх? Человек по имени Хуань этого не знал.
Возможно, они оба сгинут под ворохом буйного цвета, среди благоухающих трав, и в эту мёртвую пустоту больше никогда не ступит ничья нога.
Спустя века они превратятся в два сплетённых скелета, на которых пышно взрастут бирюзовые и белоснежные орхидеи — а их останки станут для них лучшей питательной почвой.
Изумительная, завораживающая гибель. Вот только имелась одна маленькая деталь: умирать он абсолютно не собирался.
Из глубины мрака донёсся треск ломающегося барьера. Взгляд Кан Кэ мгновенно ожесточился:
— Совсем совесть потерял.
Попытаться пожрать целый континент Роман? Чем это отличается от попытки тайком принять допинг прямо посреди поединка?
Хотя у ворот санатория не было физического воплощения (исключительно потому, что Кан Кэ поэкономил на их покупке), факта их существования это не отменяло.
Позволь он захватчику пробить барьер, тот в мгновение ока заглотит весь континент Роман. Во что тогда выльется бой, Кан Кэ предсказать не брался — своего противника он всё ещё знал слишком плохо.
Но в одном он был уверен железобетонно: пока с ним Свинья-копилка, проиграть он не сможет!
Раз уж весь санаторий превратился в труху, а Система отрубилась, Несравненный король понтов ни разу не планировал умирать во имя пафоса за компанию с врагом:
— Чего забился?! А ну живо сюда!
Из темноты со звонким бренчанием выскочил розовый комок и под онемевшим взглядом Хуаня мёртвой хваткой вцепился в ногу Кан Кэ:
— Ди-ди-директор, мне страшно!
Боится он, как же! Какая к чёрту трусость: чтобы гарантировать жизнь безалаберному директору, у которого даже на ворота денег не нашлось, эту Свинью-копилку сотворил лично Верховный начальник, связав её со своей божественной мощью.
Иными словами, боевая сила троих присутствующих... гм, троих не-людей распределялась примерно так: Кан Кэ равен незваному гостю, и оба они слегка превосходят розовую свинью, исполняющую роль марионеточного аватара.
Кан Кэ вскинул голову и с удовлетворением заметил, как перекосило лицо врага. Тот явно не рассчитывал, что в один прекрасный день ему придётся сойтись в равной схватке со свиньёй-копилкой:
— Нападение разыскиваемого преступника на санаторий... В какой размер оценивается имущественный ущерб? Находится ли данный гражданин в статусе должника?
[Да! Нарушитель совершил массовый погром имущества и покушение на убийство! Директор Кан Кэ имеет полное право применить к нему меры наказания!]
Кан Кэ положил ладонь на круглую свиную макушку. Не ослабляя хватку проклятия, удерживающего врага, он потёр волшебную лампу... то есть волшебную копилку:
— В таком случае моё решение... пожертвовать данного разыскиваемого преступника.
Коли дуэль зашла в тупик, выиграет тот, кто первым вызовет подкрепление.
Розовая пасть копилки хищно распахнулась, устремляясь к размытому силуэту...
Фигура мигнула.
И растаяла.
Копилка с громким щелчком хлопнула пастью, цапнув лишь пустой воздух.
Кан Кэ:
—... Цыц.
Практически зажаренная утка ухитрилась улететь прямо из-под носа.
Он не унимался и снова погладил пятачок:
— Ещё одна попытка пожертвования. Можешь поймать его напрямую?
Судя по физиономии свиньи — нет.
Бесполезная чурка.
Свинка гневно пыхнула паром, дав отпор рабочему абьюзу:
[Кабы не я, вы бы тут до скончания веков романтично погибали в обнимку! Я тебе врага прогнал, а ты ещё и права качаешь?! Тьфу!]
* * *
Тихо-тихо незваный гость ушёл, ровно так же, как тихо пришёл. Взмахнул рукавом... и от санатория не осталось ни единого камушка.
Сокрушаясь из-за утерянного украшения для спальни, Кан Кэ долго стоял на месте, тяжело вздыхая. В конце концов он пробудил Систему, передал соратникам сведения, выуженные у ночного визитёра, и принялся аккуратно снимать с шеи опутавшую его проклятую орхидею.
Кот и гриб просунули головы в дверь как раз в тот момент, когда Кан Кэ кропотливо выкорчёвывал проклятие.
Оглядев стебелёк, цвет которого точь-в-точь совпадал с глазами директора, Чао Цы прищурился от подозрения:
— Выставили нас с Грибочком за порог, а сами тут чем развлекались?
Вы точно дрались? Кто вообще во время нормальной драки разводит оранжереи?
Кан Кэ с сожалением посмотрел на оставшийся стебель:
— Директор хотел изготовить изысканный экспонат, да только экспонат удрал перед самым финишем.
За уничтожение множества миров Главное управление вынесло этому преступнику единственный вердикт — ликвидация на месте.
Кан Кэ всё уже распланировал: как только злодей испустит дух, поставить его скелет у изголовья кровати и прорастить на нём орхидеи... Какая была бы эстетика!
Система возопила от ужаса:
[Какой кошмар! Папа, да ты же психопат! Бери пример с нашего Грибочка, у него хотя бы мысли здоровые!]
Из всех присутствующих один Рейвен, протиснувшись в проём, судорожно глотнул воздух. В его глазах стоял нескрываемый ужас:
«Поля! Мои по-о-оля!»
Он же столько дней без отдыха горбатился на этих грядках!
К счастью, директор в считаные секунды обратил время вспять, возвращая санаторию прежний вид.
Кан Кэ чуть склонил голову, обращаясь к Системе:
— На чём мы вчера остановились по графику?
Драка директора — вовсе не повод прогуливать смену.
Розовая свинья бесцеремонно вытолкала Чао Цы внутрь. Кот скривился от муки:
— На эту работу что, даже с того света вызывать будут?
Кан Кэ невозмутимо кивнул:
— Пока долг не погашен, санаторий обязуется поддерживать трудоспособность усопших сотрудников. Хочешь — ходи призраком, хочешь — марионеткой. На твой выбор.
Чао Цы:
* * *
Ха-ха, какая трогательная забота о кадрах.
* * *
Пусть загнать ночного гостя в ловушку не удалось, добытые сведения оказались крайне ценными.
Вскоре с Кан Кэ связался Агент 84588 по видеосвязи. Он пообещал подлить масла в огонь из тени, чтобы проверить, сколько ещё «выживших» из списка начнут паниковать и выдавать себя:
[... Вот ведь дерзкие твари! И кто говорил, что они трусы? Сами угробили свои миры, да ещё додумались свалить вину на разыскиваемого преступника! Не боятся, что «козёл отпущения» явится по их души...]
[Остаётся лишь одна загвоздка: вдруг эти гады из осторожности решили напасть на невиновных директоров и вписать их имена в список ради отвода глаз...]
Тут требовалась долгая и кропотливая проверка.
[И ещё кое-что, — 84588 потёр ладони, хитровато щурясь на Кан Кэ. — Пап, отсыпь ещё немного карманных средств, а?]
Кан Кэ не успел и рта открыть, как над ухом раздался ультразвуковой визг Системы:
[А-а-а! Паршивый кот был прав! У тебя на стороне есть другой незаконнорождённый сынок!]
У Кан Кэ от этого вопля аж в висках заломило:
* * *
Окончивший смену Чао Цы, с трудом волоча за собой мешок, лениво подбрёл ближе — они как раз закончили посевную:
— Директор зажимает жалкие 185 баллов на нормальную дверь, но при этом с лёгкой душой спускает состояния на маски для лица да табуретки. Не кажется ли это странным?
— Вот я и подумал... А что, если в системном магазине сидит человек директора?
— Продавать дешёвый хлам по взвинченной цене, получать от директора огромную сумму — и вуаля! Баллы оздоровления шито-крыто перетекают к нужному подельнику.
84588 ахнул от неожиданности, но уцепился совершенно за другое:
[Старший, тебе надо быть осторожнее! Ты глянь на этого типа — он даже твою Систему ухитряется стравливать с тобой!]
— Пустяки, — Кан Кэ помял затекшую шею и насильно заставил замолчать визжащую Систему. — Милые проказники.
Раз уж он смог восстановить уничтоженную виртуальную реальность, стоит ли переживать, если питомцы немного подерутся да погрызут мебель?
Кан Кэ спокойный взор обратил на Чао Цы, заговорив без утайки:
— Баллы оздоровления — крайне ценный ресурс. По сути, это высокоочищенная концентрированная энергия. И именно поэтому Главное управление не принимает от больных обычные драгоценности.
— Эта сила позволяет директорам сражаться, исцелять и даже воскрешать из мёртвых. Мало кто разбазаривает её на покупки в магазине...
— А вот ты поступаешь иначе, верно? — Чао Цы не совладал с чутьём, подсказывающим, что за этой откровенностью кроется подвох, но тяга к риску перевесила:
— Все считают тебя невероятно сильным. Поэтому, даже если ты швыряешь эти сокровища на маску за три тысячи баллов, никто не заподозрит ничего странного.
Кан Кэ чуть поправил стоящую на тумбочке вазу:
— Именно так.
Ваза за десять баллов выглядела убого. Может, стоит стянуть парочку из замка? Хотя с другой стороны — совать скромную орхидею в выпендрёжный, усыпанный камнями сосуд было бы откровенной безвкусицей.
Чао Цы застыл на полуслове, наблюдая, как Кан Кэ возится со стеблем, выращенным на проклятии. Закончив, директор печально вздохнул и с тоской указал на пустой пятачок возле кровати.
Вот здесь, прямо на этом самом месте, мог бы стоять восхитительный труп... то есть арт-объект. А теперь — шиш.
Чао Цы под шокированным взглядом 84588 мгновенно прикусил язык, попятился и дёрнул прочь.
Иначе никак! Во взгляде директора сквозило такое сожаление, что он уже поглядывал на кота. А уж коту «романтика» с прорастающими сквозь кости цветами нафиг не далась.
Сокрушённо проводив Чао Цы взглядом, Кан Кэ отогнал фантазии о выращивании флоры на кошачьих скелетах и повернулся к экрану:
— В Главном управлении уже разошлись слухи о нашей ссоре с начальником?
84588 мысленно поаплодировал тому, как мастерски директор пугает котов:
[Давно уже! Директор в Цепях Семи добродетелей? Да о таком никто и не слыхивал! Те зелёные салаги, что подсмотрели сцену, треплются на каждом углу!]
[Главное управление со дня на день пришлёт ревизоров проверять твои отчёты... Ещё не отработал срок, а уже рвёшься снять Цепи Семи добродетелей, да ещё получил отказ — пахнет бунтом на корабле!]
Всё шло строго по плану.
Кан Кэ удовлетворённо кивнул, завершил вызов и снова уставился на вазу:
* * *
Эх. Какая досада!
Ему ведь правда до безумия хотелось... Ему хотя бы кисть руки оставить!
* * *
Глубоко переживая из-за упущенного предмета интерьера, Кан Кэ заснул лишь под утро. А едва рассвело, его разбудила очередная перепалка кота и гриба.
Звуки долетали глухо, будто сквозь вату. Кан Кэ приоткрыл глаза. Прекрасно. Знакомый жар, знакомое размытие картинки перед глазами.
Успокаивающий аромат орхидей улетучился. Сдерживая кашель, директор сел на кровати и смутно разглядел два сцепившихся пятна — серое и жёлтое.
— Стой, кому говорю! Ты куда намылился?!
— Осьминогов ловить! Директор вчера говорил, что хочет осьминога!
Чао Цы аж обомлел:
— Матерь божья... Да никакой стокгольмский синдром с твоей лизоблюдской душой не сравнится.
На сей раз он выпал в осадок окончательно.
Иной несчастный Святой сын искренне фанатеет по кумиру, не подозревая, что в сердце идола давно царствует совсем другой кумир.
Чао Цы мёртвой хваткой вцепился в Рейвена, чувствуя себя преданным мудрецом, пытающимся образумить слепого правителя:
— На кой чёрт тебе самому лезть в воду?! Найми людей, пускай ловят! У тебя сегодня дел выше крыши!
— С узниками, на которых испытывали яды, раздал указания? Жителей Снежных гор Драконьего Дыхания, отправленных в Башню лича как живую жертву, выручать собираешься? Ты ведь унаследовал земли Маркиза Границы — бедолаг из снегов надо сюда переселять!
Быть правителем — тяжкий труд. Каких ещё осьминожек тебе вздумалось вылавливать?!
Рейвена от одного перечисления едва не затошнило. Он с силой отпихнул руку кота:
— Чужой улов... разве с моим сравнится?! Пусти! И никакой я не... как там тебя! Я к директору — как к родному младшему брату!
Кан Кэ, у которого внезапно рухнул статус в семейной иерархии:
—...?
Чао Цы:
—... Твоему «братишке» от силы три триллиона лет с гаком. А тебе сколько?
Рейвен:
— Разве старшинство по возрасту мерится?!
Кан Кэ подумал: «Не мерится? Тогда получается, он все эти триллионы лет жил коту под хвост?»
Тишину разбудил приступ кашля. Директор с абсолютным правом зарылся обратно под одеяло:
— Ничего ловить не надо. При тяжёлой болезни морепродукты противопоказаны.
Разумеется, это была отговорка.
Есть-то их можно было спокойно, просто пропало всякое желание. Сцена, где свора мелких осьминогов изо всех сил заталкивалась в рот Ириэлю, до сих пор стояла перед глазами.
Жёлтое и серое пятна замерли, а затем дружно отшатнулись от прохода.
Бам!
Дверь санатория с грохотом распахнулась.
Ириэль с лицом мрачнее каменного склепа ворвался внутрь, разгневанно роняя слова:
— В Снежных горах Драконьего Дыхания ползут поганые слухи! Мол, Рыцарь дракона прибрал к рукам замок Маркиза Границы и вот-вот станет вторым деспотом... Где Рейвен?
Кан Кэ выпростал голову из-под одеяла и, посмотрев на руку Ириэля, едва пробормотал:
—... За дверью.
Насчёт слухов ещё вопрос, а вот дверная створка от удара Ириэля гарантированно покалечила парочку... Причём зашибла сразу и кота, и гриб.
Ириэль отпихнул шипящего от боли Чао Цы и за шиворот подхватил двоюродного брата (Чао Цы при этом вытаращил глаза: «Ты офигел?!»):
— В Снежных горах Драконьего Дыхания объявились зачинщики! Сколотили толпу и двинулись к замку — собираются сорвать с тебя маску праведника!
— Большинство, конечно, на провокации не верит, да только эти смутьяны начали орать: «Раз не верите, отчего бояться пойти с нами?» — и силом приволокли с собой остальных!
Вопрос, собирается ли человек стать новым тираном, весьма субъективен.
Провокаторам достаточно было просто тыкать пальцем в замок и наглым образом вешать лапшу: дескать, если бы не жажда наживы, к чему занимать эту цитадель?
А ворвись толпа в главную спальню да увидь там вещь Рейвена — ушат грязи гарантирован:
«Смотрите! Он уже спать не может, до того рвался обжиться в палатах, забитых сокровищами!»
* * *
Замок Уинтер
Райан рассчитывал именно на такой сценарий.
Всю дорогу он подменял понятия и раздувал пламя недовольства. Оставался лишь финальный аккорд — распахнуть дверь хозяйской спальни!
Пользуясь тем, что стража и челядь ещё не поняли намерений нового господина и не смели применить силу, Райан вёл беснующуюся ораву прямой наводкой к спальне. Он с размаху ударил по дверным створкам:
— Глядите! Наш доблестный Рыцарь дракона уже... Вы ещё кто такие?!
Райан в ошеломлении вытаращился на обитателей комнаты.
На пышной, роскошной кровати не было никакого Рыцаря дракона. Там, прислонившись к подушкам, сидели иссохшие старики.
Судя по всему, до нашего вторжения они принимали снадобье: тёмный отвар от испуга пролился на одежду. Заходясь кашлем, старики в ужасе воззрились на порог. Рядом хлопотал слуга.
— Вы... Ах, Елу!
Из толпы за спиной Райана вырвался потрясённый возглас:
— Отец?! Матушка?! Почему вы здесь...
Елу, забыв обо всём на свете, рванулся вперёд и со слезами припал к родителям, которых не видел несколько лет с тех пор, как их увёл Маркиз Границы:
— Вы живы?!
— Живы, сынок, живы! — старушка заплакала. — Нам посчастливилось: мы немного умели ткать, вот Маркиз и оставил нас в живых на каторжных работах... Думали, так и сгинем! Да господин Рыцарь дракона сразил тирана! А всех больных каторжников велел разместить в комнатах замка и ухаживать за нами!
Дрожащая рука старика гладила плечо сына:
— Вырос-то как, окреп... Хорошо, сынок, хорошо! Рыцарь дракона — милосердный и благородный правитель. Мы до гроба обязаны выказывать ему благодарность!
Райан:
* * *
Этот Рыцарь дракона что, конченный кретин?! С таким трудом отвоевал целую крепость — и отдал главные покои этим двум вшивым заморышам?!
... Чёрт, теперь понятно!
Неудивительно, что стражники и челядь пальцем не пошевелили, когда орава простолюдинов ломилась внутрь.
Райан-то рассчитывал, что охрана начнёт выгонять чернь и ранит пару человек — тут-то народный гнев и вспыхнет! А теперь всё полетело в преисподнюю.
Проклиная Рыцаря дракона на чём свет стоит, он всё же сохранял остатки хладнокровия.
Посеять раздор уже не выйдет... Надо срочно делать ноги и докладывать Господу Богу!
Сжав в кулаке божественный артефакт, стёрший его присутствие, Райан протиснулся сквозь толпу.
За его спиной бушевали праведные вопли горожан, готовых разорвать провокаторов за честное имя героя.
Замысел полностью провалился: вместо того чтобы очернить имя Рыцаря дракона, он ухитрился устроить тому беспрецедентную рекламу. Райан едва не плевался кровью от злости.
Задыхаясь от досады, он под покровом лунного света спешил прочь. Покидая замок, Райан мрачно размышлял: «А не слишком ли частые неудачи преследуют нас в последнее время?»
Сначала Всевышний послал Лайнора в дворец за Маской Чумы — да только земля в том садике оказалась выкопана дочиста. Отправились в покои деспота за проклятой ложей — так вор утащил и саму кровать!
Какому нормальному вору сдавшаяся земля из садика и чужая кровать?!
... Может, кто-то раскусил их замыслы и намеренно вредит?
Гнев застилал глаза. Лайнор ведь приходился ему родным братом! Из-за той единственной оплошности беднягу подвергли божественной каре — от него и живого места не осталось, он сгинул не продержавшись и полудня.
Райан сжал кулаки, мечтая разорвать таинственного вора на куски: «Проклятая тварь! Только попадись мне в руки...»
И тут в глаза ему бросилась невероятно знакомая маска, неожиданно промелькнувшая прямо перед его носом.
Райан:
—...?
Чао Цы поглаживал край маски, пока Рейвен волок его за собой:
— Да чего ты так тараторишь? Ничего страшного не случилось. Ты думаешь, директор вчера велел разместить больных по комнатам из банальной святости?
Бессмертным мечам положено видеть и слышать чуточку больше остальных.
Чао Цы прислушался к доносившемуся из замка шуму и сокрушённо поцокал языком:
— Там одни дифирамбы поют. Опоздали мы.
Главный зачинщик, осознав провал, наверняка дал дёру. Где теперь его ищ...
— Ах ты мразь!
Тёмный силуэт соткался прямо из воздуха и с безумным рёвом набросился на Чао Цы:
— Так это ты спёр маску?!!
Чао Цы:
—??
Он ошеломлённо сдёрнул маску и уставился на приплывшую прямо в руки рыбину: надо же, неужто старая протухшая наживка сработала и сегодня?