Непутевый сынок остался верным себе. Кан Кэ великодушно закрыл глаза на очередную шпильку Системы и стал терпеливо ждать ответа Бальдра.
На огромной кровати в стиле минимализма восседал Святой сын. Его лицо оставалось невозмутимым, а в строгих чертах читалась отстранённость, за которой невозможно было угадать истинные мысли.
Он вспоминал первые годы своего пребывания в Святилище и молитву, что звучала тогда на каждом шагу.
«Да озарит благодать Бога Света континент Роман!»
Именно так молились в Святилище много лет назад.
Позже Бальдр устроил в Святилище кровавую чистку. Старых епископов и их прихвостней вырезали до единого, оставив лишь тех, кто разделял его взгляды.
С тех пор изменились и слова молитвы:
«Да озарит благодать Света континент Роман!»
Упоминание божества выбросили за ненадобностью. И никто уже не мог сказать наверняка, чем стало это «Свет» — абстрактным обозначением всего прекрасного или прозрачным намёком на самого Бальдра.
Впрочем, для самого Бальдра разницы не существовало.
Он давно вышел из того возраста, когда уповают на высших владык. Зачем гадать, милосерден ли тот, кто стоит у власти, если можно самому встать во главе?
Епископы и жрецы не способны ревностно служить Свету?
Пустить их под нож. Пусть их место займут те, чья вера не запятнана.
Бог Света отказывается защищать смертных?
Тогда прочь бесполезного идола! Он сам взойдёт на престол божества и укроет этот мир своей дланью.
И потому, когда Кан Кэ спросил, хочет ли он пролить благодать Света на другие вселенные, ответ был утвердительным. Бальдр всем своим естеством ненавидел вид страдающих бедняков — эта слабость выводила его из себя.
Вот только ни шаг, ни вздох в этом деле не должны совершаться под чужую диктовку.
Система издала пару тревожных писков:
[Внимание! Перед нами сотрудник по кличке Ба. Уровень враждебности — девяносто девять процентов. Прогнозируется попытка изрубить босса в капусту и устроить бунт рабов.]
«Он просто обдумал мои слова и решил мухлевать со связью, — мысленно отмахнулся Кан Кэ, утихомиривая помощника. — Отлично же! Коэффициент оплаты от этого только подскочит».
Устроит подчинённый саботаж или нет — директор в любом случае останется в плюсе.
Сделав вид, будто ничего не замечает, Кан Кэ с подчёркнутой заботой помог Бальдру, никогда прежде не видевшему подобных технологий, надеть шлем:
— Вот так... Привыкай. Сейчас я направлю твой взор в другие санатории.
Из ящика с инструментами Кан Кэ извлёк сопутствующий проектор и установил его напротив пустующей краснокирпичной стены. Она мгновенно превратилась в экран, отражающий всё, что видел Святой сын.
Сначала картинка хаотично снувала по помещениям санатория — Бальдр из чистого любопытства разглядывал диковинную обстановку. Но затем угол обзора резко изменился...
— Э-э... — с непередаваемым выражением лица произнёс Кан Кэ. — Вообще-то этот прибор предназначен для расследования, а не для слежки за людьми.
Разглядывать Рейвена со всех сторон под углом в триста шестьдесят градусов — это уже смахивало на откровенную одержимость.
Кан Кэ подцепил пальцем серебряную цепочку:
— Приготовься. Начинаем.
Серебряная цепочка обеспечивала колоссальную скорость передачи данных, позволяя в мгновение ока перебросить баллы оздоровления во все филиалы.
Бальдр даже не успел осознать вопрос «как ты понял, куда я смотрю?» — его восприятие, ведомое волей Кан Кэ, уже стремительно неслось сквозь пространственные пласты.
Перед глазами замелькали калейдоскопические картины: забитые ранеными коридоры, где врачи отчаянно боролись за каждую жизнь; завершающие стройку комплексы, где персонал на радостях закатывал вечеринки вместе с пациентами; едва сводящие концы с концами учреждения, чьи директоры в ужасе стенали о неизбежном банкротстве...
Сколько директоров — столько и подходов. На их фоне санаторий Кан Кэ выглядел чуть ли не образцом нормальности.
Пролетая мимо Центрального сектора, Кан Кэ на пару мгновений воспользовался серверной Главного управления, чтобы перевести дух, и уже собирался двигаться дальше, как вдруг...
[Стой-стой-стой!] — истошно завопила Система. — [Пусть Бальдр ещё раз взглянет на Главное управление! Я только что запустил сканирование и, кажется, засёк кое-кого совершенно немыслимого!]
Кан Кэ вопросительно выгнул бровь, но повернул восприятие Бальдра назад, сделав Главное управление объектом наблюдения.
[Нашёл! В архиве Мобильной группы!] — голосок Системы сорвался на фальцет. — [Разыскиваемый преступник! Какого черта он там забыл?!]
Изображение зафиксировалось на непроглядном мраке. Кан Кэ пришлось даже откорректировать настройки проекции, выкручивая яркость на максимум.
Мобильная группа в Главном управлении считалась чем-то вроде городской легенды: её штаб-квартира и архивы находились под абсолютным замком. Без высшего уровня допуска проникнуть туда было невозможно — если только взломщик не умудрился бы пробить совместный барьер, выставленный Кан Кэ и самим Начальником управления.
И тем не менее в этом неприступном бастионе, среди узких проходов между стеллажами, высилась знакомая стройная фигура. Незваный гость спокойно листал какие-то бумаги.
В глухом закрытом помещении царила мертвая тишина. Высокие стеллажи уходили в беспросветную высь, а полки ломились от раздувшихся крафтовых папок.
Мужчина смотрелся здесь удивительно органично — всё благодаря белоснежному парадному мундиру Мобильной группы, в который он был облачён.
Белый цвет обычно полнит, но на его фигуре строгий китель сидел идеально, подчёркивая выправку и аристократическое изящество. Безупречно скроенная ткань обтягивала длинные, статные ноги и подтянутое, хищное тело.
Он даже сподобился надеть специальные пылезащитные перчатки, с брезгливой тщательностью смахивая вековую пыль с архивных документов. Комплектные же уставные перчатки аккуратно торчали из нагрудного кармана. Он походил не на беглого преступника, вынужденного прятаться по углам, а на знатного офицера, изволившего нанести визит с инспекцией.
[Чё-ё-ёрт!] — Система готова была сорваться на ультразвук. — [Где он сдёрнул этот мундир?! Кого из отряда он завалил?!]
Она судорожно принялась рассылать запросы оперативникам, проверяя, все ли живы.
Бальдр же, сгорающий от любопытства, сместил угол обзора, пытаясь разглядеть лицо дерзкого визитёра.
Раздалось короткое трещание.
Картинка мгновенно схлопнулась, а проектор вместе со шлемом издал жалобный писк.
По-хорошему Кан Кэ следовало немедленно разорвать связь, защищая разум Бальдра от возможного удара. Однако когда Система, получив отчёт «все оперативы в порядке», подняла глаза, она обнаружила, что директор так и стоит перед темнеющей стеной, нахмурившись.
[Пап?..] — подозрительно уставилась на него Система. — [Ты же не загляделся опять на чей-то изящный скелет?!]
Кан Кэ наконец очнулся от задумчивости, но связь обрывать не стал. Вместо этого он спокойно произнёс в ментальный канал:
— Спроси, зачем он туда пришёл. И ещё... пусть уберёт руку и не заслоняет объектив.
Бальдр замер в немом ошеломлении.
«Какая наглость! Их поймали на подглядывании, а этот человек ещё и смеет приказывать объекту слежки убрать руку от камеры!»
Подобные слова никогда бы не слетели с губ Святого сына, да и становиться чужой марионеткой он не собирался.
Бальдр уже приготовился отрезать холодным отказом, но не успел.
Ладонь, заслонявшая обзор, сдвинулась сама. На экране возникло ничем не примечательное лицо, в котором выделялись лишь невероятно выразительные, притягивающие взор глаза.
Хуань смотрел с полуулыбкой прямо на Бальдра — а вернее, сквозь его взор встречался взглядом с Кан Кэ:
— Даже не пытаешься скрыть своё присутствие... Так боишься, что я тебя не замечу?
—... — Кан Кэ потерял дар речи. Выходило так, будто это он пробрался вором в архив Мобильной группы, а не Хуань. — В твоих руках мои личные бумаги.
Хуань изобразил наивысшую степень удивления:
— Оу, неужели? Какое досадное совпадение.
С этими словами он отступил на шаг, сдёрнул защитные перчатки и залез пальцами в нагрудный карман.
Вот только извлёк он оттуда вовсе не уставные перчатки, а миниатюрный взрывной заряд.
Грянул оглушительный взрыв.
Сноп пламени мгновенно поглотил обзор.
Грохот, пропущенный через конвертер проектора, вырвался наружу, и сотрудники, только что спорившие во дворе из-за учебных часов, со страхом устремились к дверям больничного корпуса:
— Что стряслось?!
Кан Кэ успел развязать ментальный узел до взрыва и сдёрнул шлем с головы Бальдра.
Однако господин беглец, судя по всему, успел что-то шамански подкрутить, когда заслонял «камеру». Проекция не отключилась сразу: она не только продемонстрировала весь процесс подрыва во всех деталях, но и донесла слова, едва не потонувшие в гуле обвала:
— Со мной можешь вести себя так и дальше, но перед другими не будь столь беспечен... Кстати, где та розовая свинка? Чем таскать бесполезную Систему, лучше уж держи при себе её — от неё хоть какая-то польза в бою.
[Че-е-его-о-о?!] — Система едва не захлебнулась праведным гневом. — [Это я-то бесполезная?! Да если бы не я, хрен бы мы тебя вообще засекли! Я супер-полезная! И вообще... АРХИВ!!!]
Проклятье! Этот гад явился только ради того, чтобы всё разнести?!
В архиве хранились уникальные бумажные документы в единственном экземпляре, которых не было в цифровой базе! Всё сгорело дотла!
Система отчаянно и скорбно поскулила, а потом подняла виртуальный взор на Кан Кэ:
[Пап... завязывай изображать статую Родена! Ну скажи хоть слово, пап!]
— Что сказать?
Кан Кэ отмер, убрал шлем в ящик и жестом велел Бальдру отдыхать и при необходимости обменяться сведениями с остальными. После чего, прихватив Систему, вышел из палаты.
— Сказать, что я осознал пару внезапных вещей и мне, возможно, придётся слегка подправить планы?
Впрочем, если порассуждать, это «слегка» было настолько незначительным, что не стоило лишних объяснений.
Эти неожиданности не столько мешали задуманному, сколько нанесли удары по его собственным мыслям, оставив в душе довольно сумбурный осадок.
* * *
В это же время в Главном управлении одна за другой завывали сирены. Толпы сотрудников спешно стекались к месту происшествия. Впрочем, благодаря защитным заклинаниям, наложенным совместно Кан Кэ и Яхве, большинство глазеющих могло лишь строить догадки, не имея доступа к истинной сути случившегося.
Хуань, надвинув фуражку на самые глаза, спокойно двигался против людского потока.
Подойдя к пропускному турникету в главном холле, он небрежно приложил сдёрнутый у кого-то системный модуль, активировал проход и широким шагом покинул здание.
— Архивные данные полностью скопированы? — спросил Хуань, опустив маленькую металлическую сферу себе на плечо.
[Сканирование завершено на сто процентов,] — отчеканила его личная Система. — [Подаю заявку: высказывание обоснованной критической оценки.]
— Заявка отклонена, — отозвался Хуань.
Помощник проигнорировал отказ и заговорил голосом одного известного красноволосого директора:
[Данный модуль считает, что тайная запись чужого голоса с последующей установкой его в качестве голосового пакета личной Системы — это проявление нездоровой одержимости и извращённого фанатизма. Вы вызываете у меня отвращение.]
Система продолжала беспощадно сыпать обвинениями:
[Самовольное создание чиби-аватарки стороннего лица для использования её в качестве суррогата — поступок столь же постыдный, сколь и низкий. Настоятельно рекомендую прийти в себя.]
— Ты не давал согласия на смену оболочки, и я ведь не стал её менять, — невозмутимо парировал Хуань.
Он забрался в прыжковый челночный катер, припаркованный у бокового входа в Главное управление, и небрежно швырнул единственный вынесенный из архива бумажный документ на пассажирское сиденье. Захлопнув дверцу, Хуань на мгновение замер, а затем снова взял папку в руки.
Размашистым движением он ослабил галстук и расстегнул воротник рубашки, обнажая изящную, поджарую шею. Из бардачка он извлёк металлический зажигатель.
Раздался сухой щелчок.
Язык пламени лизнул край плотной бумаги.
Вспыхнувшее оранжевое пламя выбросило клубок едкого дыма, отражаясь в светлых, полных насмешки глазах Хуаня.
— К тому же разве я не имею полного права «мечтать» о моём дорогом директоре? — прошептал он тихо и ласково. Его голос звучал подобно соку растёртой орхидеи — сдержанный, прохладный аромат, таящий в себе смертельный яд. — Эта папка как раз могла бы послужить доказательством...
Он слегка прищурился и с наигранным сожалением добавил:
— Ах, чуть не забыл. Какая досада — я ведь только что сжёг эту улику.
[Вам требуется помощь специалиста по ментальному здоровью,] — подала голос Система. — [Я могу записать вас к психиатру или забронировать время в кабинете психологического консультирования.]
Хуань не удостоил её ответом.
Огонь потрескивал, пожирая бумагу и перебираясь на пальцы и рукав. Но смертному пламени было не под силу обжечь его, да и модифицированная ткань парадного мундира оставалась невредимой, словно жадный огонь был лишь иллюзией.
Внезапно почувствовав скуку, Хуань сжал кулак, гася пламя голыми руками, и поправил зеркало заднего вида.
Аккуратный галстук был сбит набок, пару пуговиц на воротнике он вырвал с мясом. Распахнувшийся китель открывал грудь ниже ключиц, и в зеркале отчётливо отражалась точёная линия шеи...
И тонкая серебряная цепочка, покоившаяся во впадинке между ключицами.