Западный ветер, неся снежную крупу, выл среди разрушенных стен и каменных обломков. Сотрудники в оцепенении уставились на пустое место, где только что стоял Чао Цы: разум просто не успевал за стремительно меняющимися событиями.
— Да как же так... — выдохнул Рейвен.
Мысли в его голове путались: разум наотрез отказывался подчиняться логике, захлёстнутый эмоциями.
— Ты... как ты мог?..
Про N или Бальдра сказать сложно, но сам Рейвен искренне считал санаторий своим вторым домом. К тем, кто пришёл позже — к тому же Чао Цы или Бальдру, — он относился как к приёмным братьям в одной большой, пусть и неродной семье. Они вместе работали, жили под одной крышей, у каждого хватало своих бзиков и скверного характера, да и стычки случались постоянно. Но разве это не естественно? Разве в многодетных семьях бывает иначе?
Будь они настоящими врагами, разве стал бы кто-то из-за сущих пустяков плюнуть на свой статус Короля-лича или маршала и дурачиться, сцепляясь на полу, словно дерущиеся мальчишки?
Чао Цы ведь бессмертный мечник. Даже не прибегая к магии, он одной лишь рукопашной мог бы без труда уложить на лопатки почти каждого из них. Но почему он никогда этого не делал? Когда он, словно хитрый кот, сновал среди остальных, а в его светлых глазах искрилась чистая радость... неужели всё это было лишь притворством?
Рейвен растерянно замер. В горле застрял немой вопрос, но, едва открыв рот, он отдёрнул себя: а какое он имеет право требовать от него ответов?
На глазах у всех силуэт Чао Цы рассыпался горстью свежего снега и умчался прочь, подхваченный порывом ветра. Никто даже не заметил, в какой момент тот исчез, оставив вместо себя лишь иллюзию, развеявшуюся без следа.
Рейвен так и стоял неподвижно.
Если подумать, директор ведь и впрямь никогда не баловал их мягкостью. Бесконечные сверхурочные без выходных, спартанские условия, скорее напоминающие тюремные камеры, да ещё и эти цепи заповедей, держащие всех на поводке... Много ли людей, привыкших шагать по костям и крови, согласились бы остаться здесь по доброй воле, а не переметнулись бы к Энтропии — тем, с кем у них куда больше общего и кто обещали снять сковывающие узы?
Сам Рейвен остался лишь потому, что Кан Кэ действительно помог ему переродиться. К тому же в нём жило подсознательное желание наказать самого себя.
Но Чао Цы?
А остальные?..
Сердце болезненно сжалось от этой мысли. Повинуясь неосознанному порыву, он подступил ближе к Кан Кэ, а затем метнул тяжёлый, полный сомнений взгляд на сослуживцев.
— Что ты на меня так уставился? — первым неладное заметил Бальдр. — Думаешь, я побегу с поклоном к злодею, мечтающему уничтожить всю вселенную?
— Как знать, — язвительно усмехнулся N. — Твои методы тоже никогда не отличались особым благородством.
— Ни один разумный человек не станет связываться с Энтропией, — лениво отозвался Роан, крутя на пальце микроскопического механического паука. — Какой смысл помогать психопату, который жаждет разнести всё к чертям? Полюбоваться, как твой собственный мир вспыхивает красивым салютом?
Аргумент Роана попал точно в цель. Рейвен опешил, сообразив, что тот прав. Ни N, ни Бальдр, ни Казмир — никто из них не желал гибели своим мирам. Неужели Чао Цы стремился именно к этому?
— Нет, — быстро нащупал логическую нить Бальдр. — Скорее, у него есть собственная цель, достичь которой в стенах санатория — да ещё и под давлением заповедей — просто невозможно. Новый порядок, о котором он мечтает, ещё не сформирован. Погрузить Цзючжоу в хаос войны — прямой шаг к нарушению правил, чего директор бы никогда не допустил. Вот ему и потребовалось сбросить оковы, чтобы беспрепятственно доиграть свою партию.
«И какой же порядок он задумал построить?» — Система отчаянно пыталась осмыслить происходящее. Способность Чао Цы зайти так далеко ради своей идеи казалась ей чистой воды безумием. «Федерацию? Республику? Да что именно?! Почему нельзя было просто обсудить всё с нами? Собрались бы, пораскинули мозгами — глядишь, и бескровный выход бы нашли!»
Пушистый шарик метался из стороны в сторону, точь-в-точь как наседка, у которой сбежал единственный цыплёнок. А молчаливый Кан Кэ на его фоне выглядел как отец, абсолютно самоустранившийся от воспитания детей:
«Господин директор, ну скажите хоть что-нибудь! Вы... Ой, пришло сообщение от отряда быстрого реагирования?»
Кан Кэ, чьи мысли были далеки от переживаний подчинённых — он судорожно просчитывал, как разгребать всю эту кашу, — встрепенулся и развернул голографический экран:
— Они нашли Яхве.
* * *
В отличие от остальных сотрудников, Чао Цы перед тем, как провернуть столь масштабную авантюру, всё же изволил предупредить Кан Кэ. Правда, сделано это было едва ли за пять минут до побега, но и этого хватило. Простая предусмотрительность уберегла Чао Цы от привычного рефлекса директора — мгновенно ликвидировать предателя, всадив пулю в спину.
В тот миг, когда мечник объявил об уходе, Кан Кэ вспомнил обронённые им слова: «У меня есть план» и «До какой степени ты сможешь меня прикрыть?». Картина мгновенно сложилась в единое целое.
Во-первых, он внедрился к врагу. Это не подлежало сомнению.
Во-вторых, он действительно вознамерился разыграть ту самую партию, о которой говорили сотрудники. Хитрые и расчётливые люди никогда не ограничиваются одной целью: при грамотном подходе две разные задачи только помогают друг другу.
В схеме Чао Цы его глобальная игра становилась идеальным прикрытием для внедрения. Перед врагами он легко оправдает перебежничество словами: «Как бы я смог реализовать свои замыслы, оставаясь под замком у Кан Кэ?». А перед собственным разумом развяжет себе руки для самых жёстких ходов: «Я ведь под прикрытием, мне полагается действовать беспощадно».
Прислонившись к косяку больничной палаты, Кан Кэ потёр занывшие виски. Ему очень не хотелось думать о том, насколько масштабные последствия ему придётся «прикрывать» за этим котом.
— Вы уверены, что по дороге Яхве действительно приходил в себя?
— Да как тут сомневаться? — Агент 84588 слегка потянул Кан Кэ за рукав подальше от двери и протянул медицинскую карту. — Если бы Он, очнувшись, не ошарашил нас вопросом «Кто ты и кто я такой?», стал бы я на ровном месте устраивать полное обследование? Смотрите: в Нём не осталось ни капли силы, сейчас Он ничем не отличается от обычного человека. К тому же диагностика подтвердила амнезию... Честно говоря, я бы рекомендовал вам ещё раз всё перепроверить. Вы точно уверены, что это сам Главный начальник?
Сложно сказать, чего в этом сомнении было больше — разумного расчёта или чисто человеческой растерянности при виде немощного старика на койке. Спящий Яхве казался слишком... обыкновенным. Дряхлый, уязвимый, с мягкими, кроткими чертами лица — он вызывал ассоциации с любым земным дедушкой, но никак не с верховным божеством.
Кан Кэ покачал головой и, молча всматриваясь в лицо лежащего, произнёс:
— Это Он.
Наедине с Кан Кэ Яхве всегда вёл себя как самый обыкновенный старик — то проявлял дедушкину снисходительность, то ворчал и язвил без всякого повода. Его божественная суть неотделима от человеческой природы.
— Когда я забирал его из Обители сна, он уже ничего не помнил, — сразу уточнил стоявший рядом Хуань. — Это либо побочный эффект от исчерпания сил, либо часть его собственного замысла.
Убедившись, что жизни верховного руководства ничего не угрожает, Кан Кэ вышел в коридор и прикрыл за собой дверь:
— Главное — он жив и невредим. Остальное сейчас вторично.
Настало время определиться с дальнейшими шагами.
Подчинённые уже подтягивались к палате с подносами в руках: одни рвались узнать новости, другие сгорали от любопытства, мечтая взглянуть на загадочного приёмного отца директора. Ароматы сочных стейков, мясного соуса и свежей выпечки моментально вытеснили гнетущую атмосферу, оставшуюся после неожиданного предательства Чао Цы.
— Во-первых, Чао Цы — наш агент под прикрытием, — без прелюдий начал Кан Кэ.
Он не сомневался: строить из себя загадочного молчуна перед своими людьми не имеет смысла. Открытый разговор куда полезнее — так сотрудники смогут сами сориентироваться, если столкнутся с Чао Цы в бою, и принять верное решение.
— Во-вторых, его внедрение сыграет нам на руку.
Раньше им пришлось бы искать сбежавших врагов и рассеянные Семена возрастания энтропии как иголку в стогу сена. Теперь же Чао Цы, чтобы войти в доверие к противнику, неизбежно начнёт действовать их руками. Им больше не нужно прочёсывать галактики: достаточно сосредоточить все силы на «противостоянии» с Чао Цы, а тот сам подставит им вражеские ресурсы под удар.
— Исходя из этого, наша задача предельно проста: выяснить, какой именно новый порядок намеревается установить Чао Цы. И, само собой, громко и убедительно давить любые его чересчур радикальные выходки на публике.
Едва Кан Кэ выдал Чао Цы «оправдательный билет», Рейвен заметно расслабился, словно сдувшийся гриб, с которого сняли тяжесть. Впрочем, он тут же встряхнулся и подал голос:
— Этот паршивый кот никогда ничего не делает наобум. Раз уж он не рассказывал нам о своём «новом порядке» раньше, то наверняка оставил какую-то зацепку...
— Ты намекаешь на Цзянгу? — Роан поморщился, с нескрываемым отвращением разглядывая надкушенный яичный тарт: сладости он терпеть не мог. — Если догадки Цзянгу верны, то сегодняшнее нападение великих кланов на Цзянгу — дело рук Чао Цы. И Семена возрастания энтропии в тела убийц тоже внедрил он, объединившись с врагом.
К чему такие сложности? Зачем раздувать подобный хаос?
Если взвесить всё, выходит, что Чао Цы добился лишь одного: вынудил Цзянгу молить санаторий о помощи, сделав того нашим должником.
«Так он... специально подстроил всё так, чтобы Цзянгу попал в санаторий?» — Система окончательно запуталась. Смысл затевать всю эту чехарду ради нового порядка казался ей полным сумасшествием. «Но зачем? Неужели Цзянгу так важен для его дальнейших ходов?»
Размышления довели пушистый шарик до белого каления, и он взвизгнул, топорща виртуальные иголки, словно морской ёж:
«Да почему нельзя просто взять и нормально всё объяснить с самого начала?! Катитесь к чертям со своими загадками-заковырками, чёртовы любители тайн!»
Кан Кэ на секунду задумался, не относится ли пожелание убираться к нему самому, но вовремя вспомнил, что посвятил Систему в свои замыслы ещё в самом начале. С чистой совестью он взял поднос и приготовился к обеду...
И тут его взгляд столкнулся с невероятно виноватыми глазами напротив.
Кан Кэ медленно опустил едва поднятую вилку и впился взором в своего двойника, который судорожно отводил взгляд.
... Как же он мог забыть?
Если уж он сам загодя расставил фигуры против Энтропии, неужели другой «он» остался бы в стороне?
Кан Кэ честно пытался сдержаться, но вспыхнувшие замашки контрол-фрика победили. Отставив поднос, он слегка пнул Хуаня, который демонстративно повернулся к нему затылком, делая вид, будто ничего не происходит. Удар вышел несильным, но его хватило, чтобы заставить того неохотно развернуться.
— Только не говори, что у тебя тоже есть свой план?
Ситуация выходила анекдотичная. Трое человек, три самостоятельных замысла, и ни один не имеет понятия, что творят остальные. Они что, решили устроить разборки в стиле культового детектива, где все воюют со всеми?
Хуань тем временем цепко ухватился за ключевую деталь:
— «Тоже»?
Оба одновременно застыли с одинаковым выражением лиц — чем-то средним между каменной миной и дежурной вежливой ухмылкой, словно перед зеркалом.
— Мне начать первым? — предложил Кан Кэ. — Считай, что тогда твой должок погашен.
— Тратить столь ценную услугу на такую глупость? — Хуань наотрез отказался. Под восторженные вопли учащихся неподалёку он бесцеремонно вырвал пару листков из чьей-то тетради. — Напишем одновременно и обменяемся. Никто никому ничего не должен.