На какую-то долю секунды Кан Кэ погрузился в глубокие размышления. Неужели он выдал себя? Но где, в чём допустил промах?
Если же конспирация не сорвалась, с чего вдруг Энтропии подавать голос и вызывать именно 14580-го? И как в подобных ситуациях вещал настоящий Агент 14580?
— Что замигал? Я жду, 1-й… А, впрочем. — Голос Энтропии наполнился обманчивой, шелковистой мягкостью. — Вижу, в первом ряду места закончились.
Под мёртвыми, оцепенелыми взглядами присутствующих юноша в один лёгкий прыжок соскочил с помоста и остановился у самого края авансцены.
Кан Кэ заметил, как тех, кому «повезло» восседать в первом ряду, бьёт невидимая крупная дрожь. Люди прилагали невероятные, поистине титанические усилия над собой, чтобы не сорваться с мест и не рвануть прочь в панике.
— Но ведь мы обязательно найдём для тебя отличное местечко, верно? — Его сощуренные, будто оценивающие глаза скользнули по лицам сидящих и намертво зафиксировались на одном из несчастных. — Ты… Не уступишь?
—…Н-нет, простите, я!..
Хруст раскалываемого черепа впился в чавкающий мрак и глухо утонул в коме из волос и разможжённого мозга.
Соседи бедолаги с обеих сторон судорожно зажмурились и вытянулись в струнку, не смея даже смахнуть горячие брызги чужой крови, окропившие их лица.
Энтропия небрежно отбросил заляпанный мозгами молоточек, вытер пальцы белоснежной салфеткой и снова уставился на Кан Кэ — ласково, чистым, детским взором, словно невинный оленёнок:
— Ну что же ты застыл? Пересаживайся, место освободили.
«…» Кан Кэ мысленно извинился перед собой за то, что еще утром сомневался, не живётся ли его альтернативному воплощению слаще обычного. Из двух зол — сидеть посреди свежей кровищи и поддерживать светскую беседу с психом или просто тащить бесконечный овертайм — он без колебаний выбрал бы второе. По крайней мере, там не страдала бы его брезгливость и не трещала по швам психика.
Впрочем, если посмотреть с иной колокольни, в ситуации отыскался свой плюс: отпала необходимость судорожно выдумывать предлог для отказа. У психопата перед ним функция «нет» в интерфейсе отсутствовала в принципе.
Не удостоив взглядом временных соратников по отряду — те и сами едва ли жаждали привлекать к себе внимание в эту минуту, — Кан Кэ двинулся через гулкий, погружённый в мёртвую тишину зал под пристальными взорами нескольких сотен живых мумий.
Труп несчастного к этому моменту уже шустро и без лишнего шума отбуксировали прочь.
Пока Кан Кэ пробирался вдоль ряда, сидевший справа от освободившегося кресла культист спешно дотирал тряпицей деревянный подлокотник, после чего выдавил из себя до того фальшивую, искажённую ужасом улыбку, что даже не вспомнил про брызги крови на собственной щеке.
Кан Кэ сдержанно кивнул в знак благодарности и невозмутимо опустился на отмытое до блеска сиденье.
Энтропия, опираясь рукой о стол, играючи перемахнул через перегородку и уселся вплотную к нему:
— Ты вроде говорил, сегодня выйдет новая серия «Мёртвой луны»? Наушники взял?
«…» А?
Так та пометка в органайзере: «ОБЯЗАТЕЛЬНО взять беспроводную гарнитуру!!!» — предназначалась для того, чтобы ублажить мультфильмом этого отморозка?!
Закалённый вечной офисной рутиной ветеран мгновенно взял себя в руки, сгладив накладку: вынул из уха левый вкладыш и протянул Энтропии:
— Вторые накрылись. Будем слушать по очереди.
Слава небесам и беспутному начальнику, соизволившему забить на работу ради аниме: хотя бы название тайтла теперь прояснилось.
И отдельное спасибо тому угодливому коллеге с тряпкой: благодаря его реакциям стало окончательно ясно, что статус Агента 14580 в этой иерархии невероятно высок. Люди Энтропии лезли из кожи вон, чтобы выслужиться перед 14580-м прямо на глазах у своего босса, зная, что это лучший способ снискать расположение самого владыки.
Из динамика тут же грянул пафосный, разрывающий перепонки опенинг. Энтропия на мгновение снизошёл до челяди и небрежно махнул рукой:
— Начинайте.
Тук-тук! — снова прозвучал на трибуне деревянный молоточек.
— Собрание объявляется открытым! Слово предоставляется заявителю!
Кан Кэ технично пролистал заставку, а пока шёл буферный затор видео — в логове Энтропии, насквозь фонившем его нестабильной маной, само наличие сети казалось чудом, — кинул быстрый взгляд на сцену.
Картина слегка разнилась с его представлениями о «тяжёлой доле новобранца». Чао Цы чувствовал себя в этой шарашке более чем вольготно.
Он вновь облачился в привычные одежды в восточном стиле, а ведущий, уступивший ему трибуну, даже дружески похлопал его по плечу — искренне, с одобрением, будто тот выходил не на плаху, а защищать докторскую.
А вот само лицо Чао Цы выглядело отнюдь не так лучезарно.
И хотя на губах кота играла привычно-небрежная усмешка, Кан Кэ сразу заметил: тучная, лоснящаяся физиономия, наеденная в санатории под чутким присмотром N и Казмира, всего за одну ночь спала и опала.
Неизвестно, что тому причиной — иная динамика времени или события минувшего вечера, — но всегда холёный, гладкий мейн-кун сейчас выглядел выжатым, усталым, а на лбу его проступали бисеринки испарины.
Пока Чао Цы произносил вводные слова, Кан Кэ крутил в голове эту деталь и в итоге пришёл к наиболее логичному выводу:
Энтропия штамповал себе подобных. Даже Агент 14580 прошёл через вивисекцию и перекройку. И если к 14580-му тот проявлял почти нежную привязанность, то лишь потому, что среди всех подопытных этот образчик вышел самым удачным…
А Чао Цы, по всей видимости, вытащил свой «счастливый билет» на операционный стол вчера вечером.
—…Какой смысл выплёскивать Семена возрастания энтропии по капле? Боитесь, что если дадим врагу разом слишком много, он не переварит?
Речь Чао Цы изобиловала ядом и бьющей без промаха агрессией, метко метившей прямо в сидящего подле Энтропии адъютанта:
— Чем наши нынешние метания отличаются от бесплатной доставки горячих обедов по расписанию? Мы так планируем ускорить их конец? Закормить до смерти?
Адъютант взвился с места, брызгая слюной:
— Я обязан напомнить! Мы имеем дело с врагом невиданной прежде мощи! Они…
Перед носом Кан Кэ материализовалась пачка чипсов.
— Ты как-то заикался, что не перевариваешь снеки, заляпанные кровью, — весело проговорил Энтропия. — А как тебе такие, в пачке? Помнится, ты любишь поострее да посоленее.
«……»
Душа Кан Кэ металась между «может, мой двойник действительно жил тут в ус не дуя?» и «но иметь над душой начальника, использующего чужую кровь вместо соуса — это же прямой путь к инсульту!».
— У нас вообще-то рабочее совещание, — выдавил он.
— И что? — Энтропия беззаботно пожал плечами. — Кто-то против того, чтобы я перекусил?
Кан Кэ искренне искривил губы:
— Если тебе так хотелось пожевать под мультики, зачем вообще надо было устраивать этот цирк с собранием?
— Ради атмосферы, — Энтропия вновь покрутил хрустящим пакетом у него перед носом. — Сидеть в окружении кучки смертников, которые каждую секунду гадают, когда им снесут башку… Это наслаждение, знание их страха помогает мне приглушить отвращение к этому убогому аниме.
Он произнёс это с таким глубоким, упивающимся вдохом, словно страх присутствующих обладал физическим запахом, а сам он являлся тварью, питающейся исключительно чужими паническими атаками.
Сложно распутать подобную клубничную психопатию, поэтому Кан Кэ предпочёл прикусить язык и уткнулся в экран, вполоборота слушая перепалку на сцене.
А там словесный поединок адъютанта и Чао Цы входил в фазу апогея.
Позиции вырисовались четко. Адъютант настаивал на тактике «сиди и копи силы, выигрывай лейт», а Чао Цы с ядовитой ухмылкой парировал: мол, если продолжать дуть врагу в парус, эти кабанчики так отожрутся, что к поздней стадии игры просто перещёлкают всех наших «стратегов» поодиночке, как сухие ветки.
— Обожаю слушать, как он извивается, — Энтропия полностью потерял интерес к экрану.
Ему было плевать, хочет ли его сосед слушать эти излияния. Он с искренним наслаждением впитывал взаимную грызню на сцене и вдруг задал тот самый, ненавистный любому подчинённому внезапный вопрос:
— А ты что думаешь? Пропустим его проект?
«…» Кан Кэ медленно поднял глаза. Убедившись, что и его альтер-эго жизнь сахаром не казалась, он почувствовал странное внутреннее умиротворение:
— Без понятия. Я просто курьер. Сделайте по-среднему, компромисс всегда надежнее.
«Компромисс — это самое убогое решение из возможных», — мысленно добавил он.
Правитель-консерватор на троне ещё может позволить себе ничью, но где это видано, чтобы мятежники ведали принципом «и вашим, и нашим, давайте посередине»?
Если опираться на текущую диспозицию: продолжение прежней вялой тактики адъютанта истощит силы санатория — отловить все рассредоточенные по Цзючжоу Семена возрастания энтропии при жуткой нехватке кадров невероятно трудно.
Если же принять радикальный план Чао Цы, то в отсутствие самого Кан Кэ и Хуаня единственным, кто сможет сдержать массивную атаку Семян возрастания энтропии, останется Яхве — а тот всё ещё страдает амнезией и толком не понимает, какой силой владеет.
Словом, любой крайний вариант заставит санаторий захлёбываться в крови. А вот компромисс… Небольшие порции Семян, растянутые по времени нападения… На это сил санатория и амнезийного Яхве как раз идеально хватит.
Впрочем, убеждать Энтропию он не собирался: время для раскрытия карт Агента 14580 ещё явно не пришло…
— Точно! 14580, ты просто гений!
Энтропия со всей дури хлопнул по подлокотнику. Кан Кэ едва успел уставиться на него взглядом деда из известного мема, не понимая, какой приступ шизофрении накрыл босса на этот раз, как юноша вцепился пальцами ему в щеки и звонко, с оттяжкой влепил поцелуй прямо в макушку:
— Так и поступим!
— Чао Цы! Идёшь в институт, забираешь ровно половину Семян возрастания энтропии и устраиваешь ложную атаку на Цзючжоу. А ты…
Он перевёл ледяной взгляд на адъютанта:
— Заберёшь оставшиеся. Как только защитнички санатория дёрнутся отражать удар Чао Цы, ты посеешь свои Семена возрастания энтропии и запустишь ускоренную катализацию.
Классический отвлекающий маневр. Простой, но бьющий наповал.
Войск затрачивается столько же, но из-за временного разрыва между ударами враг сосредоточит всё внимание на первом фронте, полностью упустив из виду тех, кто подбирается с тыла.
Не будь противником его родной санаторий, Кан Кэ даже отвесил бы паренечку пару скупых аплодисментов: с его-то кашей в голове выдать настолько стройную и логичную тактику — истинно невиданный прогресс. Увы, под удар попадали свои.
И теперь перед Кан Кэ встала дилемма: сливать информацию в центр?
«Кажется, особой нужды нет».
План изящен, но если раскусить задумку заранее, ресурсов санатория вполне хватит, чтобы раздавить обе волны.
«Главный вопрос — смогут ли раскусить?»
Да наверняка.
Принцесса Джульетта на континенте Роман, маршал Казмир в Империи Эльдон — оба те ещё тертые стратеги с чёрными потрохами.
Да и Джозеф всё ещё обретается в штабе. Даже если у остальных массово отсохнут мозги, а Казмир встанет не с той ноги, Джозеф просто обязан задействовать свой пророческий дар и нарисовать им полную картину боя…
Он отстранённо следил за тем, как каскады комментариев заливают виртуальный экран, безуспешно пытаясь задавить подступающую тревогу.
И единственной причиной этого беспокойства было его собственное, неистребимое желание контролировать абсолютно всё.
К счастью, долгие века жизни выработали в нём безупречный актёрский талант: Энтропия так и не заметил душевного смятения своего фаворита.
Остаток собрания прошёл как по маслу. Под конец Энтропию отвлекли срочные дела, и Кан Кэ получил вожделенную возможность убраться к себе в кабинет, избавленный от общества дерганого психа.
Выдерживая роль до конца, он вошёл в святая святых с планшетом наперевес, где всё ещё крутилось аниме. Притворив за собой тяжелую дверь, он поднял взгляд —
—!
В глазах моментально потемнело.
Нечеловеческая сила сокрушительно сдавила горло, впечатав его спиной в створку. Тяжёлая, многослойная ткань волной обрушилась на лицо, перекрывая доступ к воздуху, а деревянное полотно отозвалось глухим, гулким треском.
—…Кх-х… — Кан Кэ судорожно вцепился пальцами в стальную хватку на своей шее. — Кха! Ты… совсем сдурел?!
Прохладный струящийся шёлк соскользнул вниз, и сквозь слезы и кашель Кан Кэ столкнулся взглядом с лицом, искажённым отчаянной яростью и жгучей, неконтролируемой ревностью.
«…»
Взгляд Кан Кэ замер.
Несколько секунд он медленно, смакуя каждую деталь, рассматривал то, что обычно никогда не проступало на лике его двойника: сдвинутые в глубокой досаде брови, пылающие откровенным гневом глаза, чуть сморщенную от бешенства переносицу и крепко сжатые, побелевшие губы.
Хуань с предельной отчётливостью видел, как на лице его второй половины расцветает плотоядное, почти порочное удовлетворение. Точно так же, как когда-то сам Хуань наслаждался тем, с какой лёгкостью выводит из равновесия свою вторую суть.
Вокруг них пульсировала погружённая в мрак комната; бордово-чёрные стены бесшумно, ритмично выпячивались и проваливались внутрь.
Сумеречный полусвет окутывал пространство липким, неестественным маревом.
Две пары невероятно похожих, но совершенно разных глаз скрестились в немом, жестоком противостоянии. Как два зеркала, поставленные друг против друга, они отражали затаённую в глубине душ спесь, жажду подчинять, нежелание уступать и дикую, безудержную жажду владеть.
Даже те, кто привык носить непроницаемые маски, сбрасывают их перед зеркалом, открывая собственному отражению самое тёмное, самое дурное «я».
В этой звенящей тишине подступавшая прежде тревога наконец нашла идеальный выход. Кан Кэ чуть приподнял уголок губ и пальцем зацепил серебряную цепочку на груди Хуаня:
— Это не моё тело.
Голос звучал совсем тихо, сплетаясь с жарким дыханием в узком пространстве между их губами.
Большой палец Хуаня с силой прошёлся по выпирающему кадыку Кан Кэ, давя до боли:
— Тогда позволь мне целовать твою душу.