Рейвен чувствовал, что мир вокруг окончательно сошёл с ума.
Ещё вчера он изо всех сил пытался выманить нового директора наружу, но теперь передумал. Всё, баста. Он хотел обратно, в спасительную тьму запертой комнаты, и стать образцовым затворником.
— Вот лопата, чтобы копать. Вот мешок, чтобы насыпать землю, — Кан Кэ деловито вручил Рейвену увесистый инвентарь с плетёной дерюгой и с невинным видом поинтересовался: — Ты чего так одеревенел?
Рейвен едва сдержался, чтобы не расколоть эту самую лопату о благородный лоб начальства. Самое унизительное заключалось в том, что даже эти проклятые сельхозорудия директор только что выменял за девяносто девять очков, загнав в ломбард его личную настольную лампу.
Кан Кэ, совершенно не замечая витавших в воздухе мыслей о жестоком убийстве, невозмутимо добавил:
— Я пойду с тобой.
Кровать среднего класса оказалась жестковата, и спал он отвратительно. Но что поделать: ради обустройства образцового рабочего места для подчинённых директор был готов пойти на временные лишения.
Впрочем, затягивать с этим он не собирался. В конце концов, он заявился сюда наслаждаться досрочной пенсией! На службе он привык быть лучшим из лучших, а значит, и на заслуженном отдыхе имел полное право спать на самых мягких перинах во Вселенной.
* * *
Ведомый непоколебимым стремлением к высокому качеству жизни, Кан Кэ повёл своего единственного сотрудника на дело.
Телепорт санатория выбросил их прямиком в гомонящий рыночный водоворот. Сделав пару шагов, директор заметил, что спутник отстал.
— Что такое? Нахлынула робость перед родными краями?
Обернувшись к Рейвену, Кан Кэ заодно окинул взглядом окрестности.
Народу на рынке толпилось порядочно, но процветанием здесь и не пахло. Приземистые каменные лачуги жались к узкому проходу, а раскисшую глинистую дорогу покрывали мутные лужи. Торговцы с солидными брюшками надрывали глотки за скрипучими телегами, а женщины с плетёными корзинами наперевес сновали в толпе, предлагая фрукты и мелкую утварь.
Типичный средневековый базар европейского толка. Разве что выставленные на прилавках магические маятники да склянки с алхимическими снадобьями выдавали лёгкий налёт западного фэнтези.
Рейвен с каменным лицом стянул верхнюю мантию, наглухо замотал ею голову и, шумно выдохнув, взвалил на плечо лопату с мешком.
— Ничего подобного. Просто терпеть не могу толпу. Давай шевелись: копнём где-нибудь по-быстрому — и назад.
Без мотыги он был свирепым венценосным тираном, но стоило вручить ему сельхозинвентарь, как деспот мгновенно превращался в перепуганного социофоба.
— Что за вздор? — Кан Кэ с ласковейшей улыбкой изрекал форменное кощунство. — Для моего санатория даже земля должна быть первосортной. Никакой халтуры.
Под испепеляющим взглядом Рейвена директор извлёк составленный с вечера список покупок и окликнул ближайшую торговку:
— Прошу прощения, любезная. Не подскажете, где здесь торгуют семенами? И ещё: где в этих краях найти самую плодородную землю и самую мягкую постель?
Его голос звучал бархатно и вкрадчиво, а манеры выдавали безупречное воспитание. Несмотря на лёгкую, болезненную бледность, высокий статный гость ростом за метр восемьдесят пять выглядел ослепительно в белоснежном кителе, а густые огненно-рыжие волосы, казалось, способны были выжечь любую скверну этого мира.
Именно таким его увидела ошарашенная торговка.
Сам же Кан Кэ просто трезво оценивал ситуацию: его парадный наряд подозрительно смахивал на облачение высших чинов Святилища, а в декорациях условного Средневековья священнослужителям обычно не смели отказывать в ответе.
— Вам что-нибудь известно об этом?
Он ждал спокойно и терпеливо, совершенно не опасаясь остаться без ответа. Вопрос предназначался не только девушке: окружающие торговцы уже обратили внимание на диковинного господина. На несколько мгновений базар замер, а затем толпа с гулом хлынула к нему:
— Я знаю! Господин, я знаю! Семенами тут торговали, но ту лавку прокляла Чёрная смерть, так что товар до сих пор никто не берёт!
— О святой рыцарь!.. Какая чистота, какое величие! Узрите же мои прегрешения, сжальтесь над моими муками, замолвите словечко перед ликом Господа!..
— Проваливай, полоумный! Хочешь каяться — дуй в Святилище! Где это видано — приставать к рыцарю Святилища прямо посреди грязи? Ты мешаешь мне отвечать господину! Самая жирная земля — ясное дело, на Белом острове! Там ведь полегли древние боги, их священные кости истлели в недрах... Разве сыщется во всём свете земля плодороднее?
— Истина, истина! А вот насчёт мягких перин... Хм, всем известно, что роскошнейших постелей в мире всего две. Одну выковали лучшие алхимики из королевских сокровищ — она принадлежит Его Величеству Рейвену. А вторая покоится в покоях Святого сына: говорят, на ней почивал сам Бог Света...
Кан Кэ с благосклонной улыбкой внимал каждому слову, благодушно кивая. В награду за усердие он сотворил простенькую Магию света, мимоходом очистив от заразы и присвоив два мешка отборных семян и тюк батата.
Протиснувшись сквозь расступившуюся толпу, он обнаружил в глухом переулке забившегося в угол деспотичного гриба — всё так же с понуро навьюченными мешками за спиной.
[Что за дела? — застрекотала Система. — С него всего-то сшибли тряпку с морды, а не штаны спустили! Чего он там к стенке прирос, будто великий грех замаливает?]
Рейвен, прикрываясь широкой спиной директора, с трудом выковырял себя из щели между домами. Воровато оглядевшись, он оторвал от подола ещё чистый лоскут ткани и вновь замотал лицо по самые брови:
— Наболтался? Куда дальше? Надеюсь, ты не всерьёз собрался тащиться на Белый остров?
Стоило спрятать лицо, как к нему тут же вернулась прежняя язвительность.
— Я знаю здешние места. Дворец под боком, а вот Белый остров — на краю света. Чтобы пересечь континент Роман...
Любопытная Система шутливо крутанула вихрь, срывая с Рейвена повязку.
— Ты!..
— Собачка, стоять! — неподалёку с радостным визгом протопал сопливый карапуз.
Глухой стук — и Рейвен вместе со всем сельхозинвентарём с размаху вновь впечатался лицом в каменную кладку.
Кан Кэ с неподдельным интересом полюбовался на застенчивый грибочек, после чего ухватил его за шкирку и выдернул обратно на свет:
— Земля — твоя забота, я на Белый остров не поеду. Раз уж дворец неподалёку, разделимся. Я пойду организую экспроприацию.
— Чего?.. — опешил Рейвен.
«Организует»? Экспроприацию?!
[Хе-хе, — оживилась Система, — интересно, чем там можно поживиться?]
Рейвен онемел.
Будь у него хоть малейший шанс сбежать, он бы плюнул на дворцовые побрякушки. Но на шее до сих пор висела тонкая серебряная цепочка — «подарочек» проклятого директора. Её не брал даже Маятник Деус-Крамон. Бежать некуда. Неужели он позволит этому наглецу в одиночку грабить королевскую сокровищницу, пока сам будет горбатиться на другом конце света с лопатой наперевес?!
Рейвен железной хваткой вцепился в запястье Кан Кэ:
— Я иду с тобой.
«Уж я-то тебе палки в колёса повставляю!»
— Простым смертным невдомёк, но в одном из дворцовых садов насыпана земля прямиком с Белого острова. Проведёшь меня внутрь — я покажу дорогу.
В отличие от прочих фей, он органически не переваривал цветущие сады, так что скормить эту клумбу грабителю ради спасения остального добра было совершенно не жалко.
Поразмыслив мгновение, Рейвен вдруг осклабился:
— Кстати, у императора превосходная библиотека. А ещё в покоях стоит самая роскошная купальня во всём мире. Может, прихватим заодно?..
— Исключено, — Кан Кэ смерил его укоризненным взглядом. — Экспроприация требует строгой умеренности и принципов. Мы возьмём только постель и землю. Чужого нам не надо.
Рейвен опешил:
«Твою мать! Ты средь бела дня идёшь на королевский грабёж и ещё смеешь затирать про моральные принципы?!»
Кан Кэ сделал шаг, но не сдвинулся с места.
Рейвен намертво врос ногами в брусчатку:
— Ванна отличная. Без ванны я тебя к саду не поведу.
Кан Кэ вздохнул.
* * *
С боевой выучкой директора и знанием местности Рейвена вынос кровати, раскопки сада и похищение монументальной купальни заняли считаные минуты. Вернувшись в санаторий, бывший император даже успел отпахать положенную шестичасовую смену на грядках.
Рейвен сидел на корточках в борозде, и мысли его путались.
«Постойте... Если рассудить здраво, меня же только что цинично надули. Я лично привёл вора в собственный дом, сам показал, что красть, да ещё и умолял вынести побольше?!»
[Докладываю, — подобострастно пискнула над ухом Кан Кэ верная Система, — на свежевскопанной делянке опять пророс наш отчаявшийся гриб.]
— Первый рабочий день, — великодушно отмахнулся Кан Кэ. — Пускай посидит в затворе, привыкнет.
У него имелись дела поважнее.
Развернув интерфейс строительства, директор загнал недостаточно мягкую двуспальную кровать за семнадцать тысяч очков, водрузил царское ложе под полог из звёздного шёлка, а затем безжалостно скрутил в комнате Рейвена самодельный душ из пластиковой бутылки, выручив ещё две сотни сверху.
[Филигранная работа! — восхитилась Система. — Так досуха этот народец ещё никто не доил.]
Услышав звон системных монет, закопанный в землю гриб мгновенно отрастил ноги и в ярости примчался с огорода:
— Ты даже эту драную бутылку скрутил, скряга?!
Кан Кэ уже блаженно зарылся в царские шелка. Прикрыв глаза, он полежал несколько секунд, но вдруг недовольно поморщился и перевернулся на другой бок. Ощущение всё ещё было не то. С тяжким вздохом поднявшись, он принялся методично взбивать матрас и остервенело колотить пуховые подушки, пока те не сделались пышными, как облака.
— Ты что, принц на горошине? — процедил Рейвен.
Когда Кан Кэ был занят важным делом, внешний мир для него переставал существовать. Уютно устроившись в воздушных перинах, он смежил веки.
[Дзинь!]
В сознание ворвалось системное оповещение:
[Прогресс спасения мира: 5%]
[Начислено вознаграждение: 20 000 очков]
Рейвен замер с открытым ртом.
«Кто?.. Кто, чёрт возьми, спас этот проклятый мир и почему куш сорвали они?!»
* * *
Тем временем в императорском дворце царило форменное безумие.
Толпа гвардейцев в священном ужасе столпилась вокруг разодранного молитвенного сада. Никто не обратил внимания на затерявшуюся среди них фигуру, чьи глаза налились кровью при виде зияющего котлована.
«Кто?! Какая тварь вывезла отсюда всю землю?!»
Вместе с грунтом бесследно исчезла зарытая в глубине Маска Чумы — бесценный артефакт, дарованный ему самим божеством!
[Лайнор. Сегодня завершается ритуал очищения. Извлеки маску и доставь её в малое святилище на рынке Деман.]
Призрачный божественный шёпот эхом отозвался в висках, заставив Лайнора содрогнуться. У него не повернулся бы язык доложить всемогущему покровителю, что какой-то безродный вор средь бела дня с корнем выкопал весь священный сад.
[... Слушаюсь, владыка. Будет исполнено.]
В глубине души он перекрестился, благодаря небеса за то, что взор божества не видел развороченной ямы, обнажившей фундамент. Едва божественное присутствие рассеялось, Лайнор, скрежеща зубами, бросился в глубь дворцового комплекса — к покоям, где до своего исчезновения обитал деспотичный государь.
Именно он, повинуясь воле высших сил, подложил смертоносную реликвию под ложе тирана, из-за чего Рейвен Эльдо подхватил Черную смерть. Позже Лайнор тайно извлёк маску и зарыл её в молитвенном саду, в благословенной земле Белого острова.
Священная почва должна была очистить реликвию, перебив зловоние моровой язвы божественным благоуханием. Спустя полгода он намеревался передать артефакт единоверцу, дабы тот пронёс его в самое сердце Святилища и оборвал жизнь Святого сына Света...
Всё шло по безупречному плану!
Но откуда, во имя всех демонов, взялся этот умалишённый грабитель, позарившийся на дворовую грязь?!
Лайнор нёсся по коридорам, скрывая своё присутствие зачарованным амулетом.
«Ничего, ещё не всё потеряно! Шанс исправить положение остаётся!»
Маска пролежала под кроватью тирана добрых полмесяца, и ядовитые эманации насквозь пропитали бесценную древесину. Достаточно отщепить хотя бы щепку от царского ложа...
Ворвавшись в монаршую опочивальню, Лайнор застыл как вкопанный.
Перед ним простирался идеально чистый, девственно пустой паркет из черного дерева. Ни балдахина, ни шелков, ни самого ложа.
Не веря собственным глазам, заговорщик сделал шаг вперёд и ошалело пошарил руками в пустоте — словно надеясь нащупать невидимую мебель.
Лайнор опустил руки.
«Кто?.. КТО, МАТЬ ВАШУ, ЭТО СДЕЛАЛ?!»