Чао Цы так и не удалось сбежать.
Впрочем, не только ему: брата с сестрой Эльдория вместе с Сяо Пэйном тоже загребли в охапку. Когда Кан Кэ в компании N уходил, сзади всё ещё доносились разъярённые вопли Сяо Нанса:
— Опять смыться норовите?!
— Ни слова, блин, не скажете! Я понятия не имел, что на юго-западе есть боги, готовые помочь, а не враждовать с нами! Не знал, что вы сошлись с Башней лича! Каждый раз, когда я спрашиваю, когда вы вернётесь в столицу, вы спихиваете на меня горы работы! Горы работы, мать вашу! Я вам что, мертвецкая мулиха, чтобы на мельнице пахать?!
— Какое ещё «мы со спокойной душой доверим тебе уборку этого дерьма»?! Сегодня никто никуда не пойдёт! Все остаются пахать!
Издалека доносились отчаянные перепалки оставленных: те вовсю возмущались, с какого перепугу скрутили только их, а Кан Кэ с N отпустили на все четыре стороны.
На что Сяо Нанс ядовито огрызался:
— Спасение людей — бог с ним, но ты ещё и тыл хочешь на богов повесить? Может, тебе ещё попросить божество грудью тебя покормить?!
— А от Башни лича тебе какая помощь нужна? Чтобы он наделал из трупов погибших родственников костяных тварей, и те ухаживали за выжившими?! Ха! Ну спасибо, сердобольный ты наш, устроил семейное воссоединение!
Остальные тут же замолкли, сжавшись, словно испуганные перепёлки.
Кан Кэ возвращался в санаторий под дикий хохот Системы. По пути он отправил собранные прядки обрезанных волос в интерфейс:
— Подаю заявку на обмен.
Вообще-то баллы оздоровления напрямую обменять нельзя, однако в системе санатория сохранилось одно забытое окошко.
Раньше любопытные директоры пытались кормить этот интерфейс золотом, драгоценностями и сокровищами небес и земли. Но все их богатства канули бесследно, не вызвав даже лёгкой ряби.
Со временем эту вкладку окрестили «окном благотворительности». Тратить туда средства имели обыкновение лишь те, кому баллы девать было некуда — чтобы хоть какой-то звук издали... Хотя нет, эта штука даже звуков не издавала.
Будь это раньше, Система бы визжала от протеста. Но она только что на собственной шкуре прочувствовала, какую бурю вызвал Святой отец, просто сняв свой ошейник...
Поэтому она с трепетом в душе отправила остриженные волосы на обработку.
[Успешный обмен. Получено баллов оздоровления: 50 000 000]
Система застыла:
[OoO...]
Сколько-сколько?!
Пятьдесят миллионов?! За пучок остриженных волос?!
Если не считать тот загребущий подземный аукцион, она отродясь не видела на счёте санатория таких бешеных денег!
Система внезапно осознала, насколько прекрасна короткая стрижка:
[Отец, а может, так и оставим короткие? Будем подстригать раз в пару дней, срубать по пятьдесят миллионов...]
Хи-хи! В жизни ещё баллы оздоровления не казались такими копеечными!
Она с пылкой нежностью прильнула к руке Кан Кэ:
[Печатный станок ты мой... ой, то есть, дорогой папочка~]
Кан Кэ с вежливой улыбкой отлепил от себя непутёвое чадо, вытащил световой экран и открыл вкладку магазина.
Складной табурет за две тысячи баллов? Брать! Заверните две сотни!
Поставит их у края поля — вот и готов лекционный зал под открытым небом, аккурат для студенческих презентаций.
Маска для лица за три тысячи за коробку? Брать! Скупить всё до единой!
Система смотрела, как её состояние стремительно тает, и издавала предсмертные хрипы. Как раз в этот момент вспыхнул входящий видеовызов.
На экране возник Агент 84588 с перекошенным от ужаса лицом:
[Шеф, что происходит?! Мой человек в торговом отделе доложил, что ты с ходу спустил несколько десятков миллионов на уходовую косметику! То, что Главное управление заморозило выплаты... это твоих рук дело?! Ты... ходил на «закупку»?]
84588 высказался довольно деликатно. «Закупка» на нормальном языке означала ограбление банка.
Впрочем, его босс сам был печатным станком. Так что даже если это и был налёт, то на свой собственный карман. Сказать, что это бессмысленно — ничего не сказать... Скорее уж от нечего делать.
Кан Кэ придержал Систему, пылавшую намерением расшибить себе лоб о его колени:
— Нет. Просто вышел небольшой конфуз, пришлось обрезать волосы. Не пропадать же добру? Вот и обменял на баллы. Переведу их через теневые каналы мобильной группе на оперативные расходы.
Он сделал паузу и спросил:
— Те типы, которых повязали в театре, что-нибудь выложили на допросе?
84588 мгновенно помрачнел и нахмурился:
— Допросили. Даже привлекали коллегу из Восточного Древнего Космоса для поиска в их душах. Они абсолютно ничего не знают. Либо это снова мелкая сошка, либо крыса, дёргающая за ниточки, зарылась слишком глубоко.
Вполне вероятно, что и то и другое. Но это означало лишь одно: главный кукловод — орешек крепкий.
Впрочем, 84588 по натуре был оптимистом. Не прогоревав и трёх секунд, он потёр ладони и расплылся в улыбке:
— Зато, шеф, имя Господина Разыскиваемого Преступника работает безупречно! Я связывался с нашим агентом под прикрытием среди крыс. Их верхушка ни на секунду не усомнилась в реальности «кровавой резни»! Они свято уверены, что всех зрителей в театре перебил этот беглец. Им и в голову не пришло, что публика сидит у нас в казематах.
Пусть даже ценных сведений с них получить не удалось.
84588 потёр руки и хихикнул:
— Слушай, а можно мы и дальше будем прикрываться его именем, когда начнём грести остальных?
— А ты не боишься, что он придёт лично по твою душу? — спокойно уточнил Кан Кэ.
84588 почесал затылок:
— Да вы вроде так ладно с ним ладили... Я и подумал, вдруг ты с ним на короткой ноге... Ах да, ещё кое-что!
Он мгновенно сменил шутливый тон на предельно серьёзный:
— Помнишь, я говорил про связь с информатором? Тот передал, что верхушка после театральной резни положила глаз на Господина Преступника. Собираются действовать по принципу «сначала мир, потом сила» — попробуют сначала выйти с ним на связь.
84588 сокрушённо вздохнул:
— Эх, кабы удалось заключить с ним временный союз! Глядишь, выведали бы хоть что-нибудь... Разузнали бы хотя бы, как зовут главного у этих крыс и как эта тварь выглядит!
Ловить преступника — дело святое, но пока есть возможность попользоваться его ресурсами, грех ею не воспользоваться.
Жаль только, шансов нуль.
«Я и сам понятия не имею, как выглядит этот разыскиваемый», — подумал Кан Кэ и спросил вслух:
— Установили, кто похитил настоящее тело начальника управления?
— Да, — голос 84588 стал глухим. — Насчёт этого выяснили... Это 14580. Номер, чай, помнишь?
Кан Кэ ли не помнить! Он с этим клерком из отдела кадров пересекался дважды за последнее время.
В первый раз — когда только взял задание и собирался на континент Роман. Тогда 14580 умудрился перепутать эскиз «суровой тюрьмы» со стилем «романтичного соблазна».
А во второй — во время того самого сурового допроса по видеосвязи.
Тогда 14580 дотошно допытывался, не слишком ли сильно директор эксплуатирует больных, почему отчёты за него пишут подопечные, да ещё и сплошь состоящие из жалоб на начальство.
Впрочем, в тот раз открытую кляузу состряпал один лишь Чао Цы — этот хитрец раскусил замысел Кан Кэ, понял, что тот метит на связь с крысиной стаей, и решил подыграть.
Хотя Рейвен тоже внёс свою лепту. Глядя на его отчёты, поневоле задашься вопросом: не промыли ли бедняге мозги и откуда в нём столько стокгольмского синдрома?
Совсем не то что нынешний N... Тот к жизни относится спустя рукава, да и к отчётам — точно так же. Поручи ему накатать апокалиптический роман, так он из трёх тысяч слов две тысячи забьёт таблицей запекания и закупок — такая муть, что у Кан Кэ глаз дёргается.
К слову... ему даже стало любопытно, в каком стиле пишет их новый жилец.
Бросив напоследок: «Попробуй выведать ещё, но не спугни», Кан Кэ завершил вызов и открыл интерфейс строительства.
О да! Принимая четвёртого больного, директор наконец-то вспомнил, что сперва строят палату, а уже потом принимают жильца!
Хотя главной причиной было то, что Система поместила Бальдра в категорию «Герой». По регламенту санатория таким подопечным полагался повышенный уровень комфорта.
После перевода средств у Кан Кэ на счёте осталась скромная сотня тысяч баллов.
Вспомнив, что раньше лучшая односпальная кровать для персонала стоила от силы восемьсот баллов, Кан Кэ щедрой рукой приобрёл полутораспальную кровать за две тысячи и комплект мебели к ней.
Система присмотрелась к покупке и зашлась в гомерическом хохоте:
[Ха-ха-ха! «Мебельный гарнитур для детской комнаты»! Для детской... Ой не могу, ха-ха-ха!!]
Однако сквозь её дикий хохот прорвался чужой исполненный ярости вопль:
— С какого перепуга ему достаётся нормальная мебель?!
N всё ещё пребывал под впечатлением от того, как легко и непринуждённо Кан Кэ переломил ход событий. Но стоило ему бросить взгляд на появившуюся на пустыре мебель, как от былого трепета не осталось и следа. На смену ему пришла чистейшая обида:
— Я тут и готовлю на всех, и за детьми ухаживаю, и грязь скребу — и сплю на бесплатной койке?!
Он уже наяву представлял, как эта паршивая собака Бальдр заявится в санаторий, увидит его рюшечки да розовую кружевную кровать и начнёт ржать во всё горло! После такого позора как вообще смотреть Бальдру в глаза?! Да ему хоть сквозь землю провалиться!
Впрочем, жалобы персонала директора ничуть не трогали.
Кан Кэ лишь развернул панель строительства, к которой давно не прикасался.
Голос N визгливо сорвался от зависти и злобы:
— Ты ему ещё и СТЕНЫ возводишь?!?!
Это была не жемчужно-белая решётка и не чёрные тюремные прутья. Это была настоящая, густо-красная кирпичная кладка.
Пусть голый кирпич, пусть без штукатурки и краски — но это же СТЕНЫ!
В этот момент ворота у края пустыря отворились, и на территорию утомлённо ввалилась компания Рейвена. Но едва они подняли глаза:
* * *
Первым на ультразвук перешёл Рейвен:
— Это ещё что такое?! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!
Чао Цы аж перекосило от зависти, голос его буквально забил ядом:
— Ну надо же, с фаворитами совсем иное отношение! Даже стены в комнате есть. Не то что мы, старая любовь, до сих пор кукуем в дырявых тюремных клетках.
Принцесса Джульетта и женщина-рыцарь, вполне органично обжившие свой «барби-домик», с хихиканьем наблюдали за тем, как морщатся от зависти эти взрослые мужики. Какое счастье, что на территории санатория запрещены заклинания, иначе Рейвен со своими приятелями разнесли бы новенький гарнитур в щепки!
Те, кто только что проникся уважением к директору, мгновенно позабыли о своём почтении. А любители поглазеть со стороны лишились всякого настроения. Все как один хмуро уставились на кирпичную постройку возле железных клеток — так, словно туда заселялся не новый жилец, а классовый враг.
Система же, сверившись с уставом санатория, прошептала Кан Кэ на ухо:
[Слушай, а не слишком ли убого? Героическому больному — и сразу черновую коробку без отделки?]
— А что не так? — спокойно возразил Кан Кэ. — В спальне директора до сих пор даже решёток нет.
В этом санатории любой жил в разы лучше его самого. Вот кто спал под открытым небом, так это директор!
— Ты сам посмотри: я отправил план постройки, система проверки Главного управления разве выставила мне нарушение? — добавил Кан Кэ.
Система молчала:
[...]
И правда, не выставила.
Автоматика в Главном управлении была тем ещё искусственным идиотом. Оценку она выставляла, сравнивая всё с кабинетом директора и полнотой комплекта мебели.
Так что сейчас в интерфейсе строительства статус директорской спальни гордо вещал: «Даже нищие живут лучше тебя». У Грибочка и остальных стояло: «Стандартная комната, где хотя бы прутья есть». А вот палата Святого сына отхватила рекордные 9,9 балла и гордый титул «Укомплектованный люкс».
Трое мужиков устроили такой гвалт, словно Кан Кэ попал на птичий двор. Растолкав ядовито шипящих подопечных, директор нажал кнопку «Принять».
Система наткнулась на взгляды персонала, пылающие лютой ненавистью к новосёлу:
[...]
Кажется, новому жильцу придётся несладко...
[Дзинь-дон! Вы успешно приняли нового больного.]
Троица старожилов синхронно рванула к ненавистному кирпичному домику. N с такой дурью пихнул дверь ногой, что Кан Кэ всерьёз заподозрил его в намерении снести постройку к чертям.
Бальдр едва открыл глаза, как тут же уткнулся в физиономию N:
* * *
Что здесь происходит?..
Бальдр неподвижно лежал на кровати и смеривал взглядом нависшего над ним N. В голову сама собой закралась мысль, что этот старый хрыч приволок его тушу сюда, чтобы переделать в костяную тварь и отомстить за давнишний увод кровати.
Однако N, уже продумавший, как довести щенка до белого каления, на самом деле просто из профессиональной вредности осматривал его скелет:
— Ишь ты... Диковина. Кости аж светятся.
Он хотел намекнуть: мол, сплетни о том, будто «Святой сын — отпрыск Бога Чумы», конечно, бред, но, глядя на этот явно нечеловеческий остов, не исключено, что Бальдр роднится с самим Богом Света.
Однако Чао Цы загробным тоном вставил:
— Выломай у него пару ненужных рёбер вместо ламп. Сэкономим на электричестве.
Вошедший Кан Кэ оттащил наглого кота за шкирку и бережно поправил череп лежащего.
В глазницах черепа вспыхнули две зелёные искры. Кан Кэ мягко улыбнулся:
— Согласно правилам, начнём с регистрации. Имя?
N фыркнул:
— Щенок.
Чао Цы сморозил:
— Банан.
Рейвен выдал:
— Баль.
Из всей троицы Рейвен оказался самым совестливым, хоть и отчасти.
Мудрый директор Кан не стал верить им на слово и снова потормошил череп:
— Имя?
Бальдр окинул взглядом стоящую над ним компанию и произнёс:
— Баль.
Чао Цы цыкнул:
— Цсс...
Не будь кирпичный дом такой костью в горле, он бы непременно подколол Грибочка и Святого сына за их трогательное единодушие.
Но Кан Кэ никаких фальшивых парочек не выискивал — он лишь обречённо понял, что в его журнале появится очередная выдуманная строчка:
— Понятно... Профессия?
N ответил с откровенной личной неприязнью:
— Могильщик.
Чао Цы съязвил:
— Идол.
Рейвен снова проявил наибольшую адекватность:
— Первопроходец Святого сына!
Чёрт возьми! Ни в коем случае нельзя было позволить Бальдру раскрыть своё истинное имя! Разузнай тот подноготную, высмеет же до полусмерти! Нет, ни за что на свете!
Пусть все ходят под фальшивыми личинами! Когда у всех маски — никто ни над кем ржать не сможет.
Кан Кэ без особой надежды взглянул на Бальдра. Зелёные огоньки в его глазницах метнулись к Рейвену, а затем череп уверенно повернулся к директору:
— Первопроходец Святого сына.
Рейвен ведь не стал бы его обманывать? Конечно же нет.
Кан Кэ:
* * *
Система подала голос:
[Кажется, я раскусила эту пищевую цепочку. Грибок страдает стокгольмским синдромом по директору, а Святой сын — по Грибку... Что ж, замечательно! Так держать, у всех нас впереди светлое будущее.]