Вернувшись в санаторий после изнурительной вылазки, Кан Кэ толкнул дверь и застал обитателей в самый разгар веселья: компания праздновала окончательное снимание ментальных блоков с мозгов Рейвена.
Серый кот Чао Цы вальяжно всплеснул лапами:
— Многоуважаемый руководитель! Дорогие соратники! В этот благословенный летний день...
Не успел ведущий закончить свою торжественную речь, как новоиспечённый деспот совершил стремительный выпад и с ходу захватил его шею в мёртвую петлю:
— Заткнись! Дай директору сказать о деле.
Кан Кэ мельком взглянул на Рейвена, метнувшего в сторону Чао Цы выразительный взгляд в духе «лучше не засыпай сегодня ночью», и с умилением отметил: вернув память, «грибочек» нисколько не растерял прежней пылкости.
— В гномьей крепости, похоже, обосновался бог, — произнёс Кан Кэ. — Я видел эмблему весов во многих уголках их земель.
Рейвен на мгновение опешил, разжал пальцы, освобождая кота, и насупился:
— Знак весов принадлежит только Богу Справедливости. Но он издавна покровительствовал роду Эльдория. С какой стати ему вдруг переметнуться к Нансам и гномам, выставив клинки против меня?
— Может, увидел, насколько ты глуп, и понял: поддержи он тебя — и империи сразу настанет крышка? — протянул серый кот.
Ответом ему стал немедленный повторный захват. Впрочем, Чао Цы, достигшему вершин мастерства мечника-бессмертного, подобные детские потасовки были что слону дробина. Он лишь хмыкнул:
— Бог Справедливости? В книгах вроде писали, что это богиня...
— У богов нет пола, — отрезанно возразил Рейвен. — А авторы тех фолиантов не видели божеств даже в десятом колене. Что они могут знать?
Встретив вопросительный взгляд Кан Кэ, бывший император всё же неохотно пояснил:
— Расположение Бога Справедливости к нашей династии объясняется вовсе не его милосердием. Первый правитель, Роман Эльдория, был его прямо порождённым дитём.
Основатель империи являлся, по сути, божественным отпрыском, созданным без всякого женского участия.
Оттого нынешнее поведение небесного покровителя выглядело совершенно дико. Неужели он решил, что Рейвен — чересчур паршивый потомок, нарушающий баланс, и решил проучить его руками гномов и старого Нанса?
Но ведь герцог Нанс ничем не лучше Рейвена! А то и во сто крат хуже.
Пока Рейвен ломал голову, Кан Кэ относился к происходящему куда проще: какая разница, за каким чертом божество стравливает смертных?
Замышляет дрянь — значит, подлежит увольнению!
* * *
Гном Годе был самым обычным, но катастрофически невезёвым кузнецом. Честно ковал железо, содержал семью, вместе с женой скопил медяки, чтобы отправить детей на учёбу в Центральный район. И тут — как обухом по голове: вспышка Чёрной смерти! Причём шептались, будто чуму навлекли людишки с юго-запада, злые и коварные.
Когда пришло известие, что отпрысков поместили в карантин, у супругов потемнело в глазах. В отличие от соседей, исходивших праведным гневом и требовавших мести, Годе и Дайли думали лишь об одном: есть ли у детей шанс выжить?
Прошло полмесяца в изнурительном ожидании. Объявили всеобщую мобилизацию, а о лечении болящих — ни слова.
Во внутренние ярусы вроде как снизошёл сам бог, каких не видовали тысячи лет. Супруги, не раздумывая, бросились к его обители с мольбами... но ткнулись носом в закрытые двери.
Божество восседало в горнем вышнем мире, недоступное помыслам смертных. Единственным, кому доводилось «внимать его воле», оставался гномий король.
Небожитель вещал: человеческий род лишил гномов былого величия, запер в каменных мешках крепостей, а теперь шлёт моровую язву, желая истребить дотла. Это вопиющая несправедливость, за которую надо мстить!
Армия кипела яростью, строились передовые форпосты... а о детях — ни весточки.
Годе не мог уразуметь: почему бог игнорирует тех, кто прямо сейчас корчится от болезни, и только кличет на войну? Неужто даже божественная сила пасует перед Чёрной смертью?
Хотя... говаривали, что от тяжелой формы чумы отказывались даже святые отцы в храмах. Неужели их малышам суждено просто сгнить за решёткой?
— Хватит! — в очередной раз принялась причитать Дайли. — Послушай, надо идти в Центральный район и забрать детей. Святилище отказалось прислать жрецов, чтобы те не застряли в крепости, как доноры крови, но мы же можем сами принести детей к жрецам? А вдруг у них лёгкая форма, которую молитвословие снимает в миг? Да нет, глупости... Стражники говорят, зараза цепкая. Заберём их — заразим остальных. Да и охрана там лютая, как нам прорваться?
Годе лишь мрачно дымил трубкой, сидя на краю койки. Этот разговор повторялся десятки раз и неизменно заходил в тупик. Время уходило, надежда таяла.
И вдруг за стеной раздался тихий радостный возглас.
Супруги замерли и медленно переглянулись. У соседей, старого Дейва, младшая дочка тоже попала в изолятор. Их дом утопал в слезах, отчего же там вдруг ликование?
Дайли встрепенулась:
— Неужто у стариков разум замутился от горя?! Пойдём быстрее, как бы греха не вышло!
Годе вскочил и устремился за женой. Когда они ворвались к соседям, в комнате тихо хлопнула праздничная хлопушка — новая самоделка Дейва, приготовленная к ярмарке.
Кузнец застыл на пороге. На полу кружились искорки, а посреди горницы стояла розовая и совершенно здоровая девчушка, которую за руки держали сияющие от счастья родители.
— Элли?.. — выдохнул Годе, не веря собственным глазам. — Дейв, как это понимать?! Она же должна быть в изоляторе!
Эми, опередив мужа, замахала руками и спешно заперла дверь:
— По дружбе скажу, только тише! Два дня назад брат из форпоста прислал весточку. Сказал, от людей прошел слух: в замке Уинтер явился бог, который безвозмездно исцеляет Чёрную смерть!
Дейв нервно потёр ладони:
— Мы подумали, терять всё равно нечего... Попросили брата разузнать. Думали, если тот бог милостив, вытащим Элли и потащим в замок. А оно...
— И идти никуда не пришлось! — взволнованно перебила Эми. — Брат всего-то передал записку с именем Элли и датой её рождения! И бог исцелил её прямо через расстояние!
Она специально подчеркнула слово «через расстояние», звучавшее совершенно фантастически.
— Её только что привезли из изолятора, — добавил Дейв. — Мы не сдержались, вот и шумели...
Дайли вцепилась в руку мужа:
— Да разве такое бывает?! Боги ведь горделивы... Наш, в крепости, даже не показывается...
Эми странно переглянулась с мужем и понизила голос до шепота:
— Вот тут-то и кроется самое дивное. Наш-то зовётся «Богом Справедливости», так? А тот, в замке Уинтер — тоже! Я как раз ещё в душе удивлялась: не бывает ведь двух одинаковых богов! Значит...
Никто не озвучил очевидного вопроса, но вывод был ясен каждому. Гордыню и скрытность может разыграть любой проходимец. А вот истинное могущество — налицо.
Любой, у кого есть хоть капля разума, с легкостью поймет, кто настоящий: тот ли, кто заперся в палатах и требует войны, или тот, кто спасает жизни по первой же бумажке с именем.
Эми тихо добавила:
— Брат ещё прислал портрет того бога, что остановился у людей.
Дейв достал свиток и развернул его. На пергаменте вспыхнул пламенный алый цвет, а вслед за ним — невероятно точёный лик черноволосого божества, прекрасный, словно древнее изваяние.
Супруги Годе ошеломлённо ахнули. Если в мире и существует истинный бог, то выглядеть он должен именно так! А не как то прячущееся в тенях чудо из их крепости.
Дейв добавил веса:
— Да и Святилище признало его! Святой сын лично отправил дары в замок Уинтер! Кабы он был самозванцем, жрецы бы уже шли войной, а не слали подношения.
Эми с сочувствием сжала руку Дайли:
— Не переживай. Я сейчас же отпишу брату, чтобы он снова сходил к замку и попросил за твоих детей.
— Спасибо... — Дайли, не находя слов, благодарила соседей, не сводя глаз с волшебного портрета. — А можно нам срисовать этот лик? Мы больше не хотим молиться лживому истукану.
* * *
В ту же самую ночь подобные разговоры вспыхивали во множестве гномьих домов.
Кан Кэ полулежал на кушетке в кабинете хозяина замка Уинтер. Он чувствовал, как чужая вера — вера, предназначенная Богу Справедливости, — с журчанием стекается к нему, выкристаллизовываясь под действием его силы в полупрозрачную, призрачную форму божественной сущности.
— Бедный Бог Справедливости. Сидит небось где-то в уголке и дрожит, наблюдая, как усыхает его божественность.
Чао Цы, сложив лапки на груди, притворно вздохнул:
— А я-то думал, Чёрная смерть у гномов — это суровое проклятие, которое даже жрецы не берут. А оказалось обычное поветрие... Фи, я ждал от бога масштабных козней.
Рейвен чесал кулаки при одном взгляде на серого кота:
— А чему удивляться? Бальдр же говорил: от проклятия, выедающего нутро, даже божественная сущность Бога Света шарахается, не то что Справедливости.
Кан Кэ сладко зевнул и посмотрел в окно:
— Да и бог с ним. Гораздо интереснее, что там за дары прислал Святой сын.
Впрочем, Рейвен лишь скривился:
— Пачку мусора он прислал. Наверняка спихнул то, что самому не нужно. Кто станет добровольно копаться в чужой рухляди?
Пока они пререкались, возле Кан Кэ возник комок света — окно связи от Агента 84588.
— Хорошая новость и плохая. С какой начать? — удручённо спросил 84588, чей постный вид красноречивее слов намекал на перевес плохих вестей.
— Выбирай случайный порядок, — отозвался Кан Кэ.
— Начнём с хорошей. Те типы из списка после охоты Внезаконного бунтаря запаниковали и начали выходить на кураторов. Мы перехватили переговоры. Все упоминают какой-то мюзикл. Что за постановка и где — пока неясно.
— А плохая?
— Кукловоды просекли, что список сливают, и начали вписывать туда имена невиновных! Заявляют, мол, «ошибка системы». Выманивают нашу оперативную группу. Коллега... нет ли у тебя хитрого плана, как приструнить этого разыскиваемого бунтаря?
Кан Кэ не успел ответить, как в кабинет вошёл Чао Цы с изысканной корзиной орхидей:
— Директор, тут вам корзину притащили. А внутри — билетики на романтический спектакль! Уж не наш ли загадочный преступник ухаживает?
Кан Кэ едва не поперхнулся воздухом.
— Проверь, кого из директоров убили последним, — бросил Кан Кэ агенту 84588. — Билеты в крови, сняты с трупа. Посмотри его связи.
84588, уловив момент, попытался ввернуть:
— А может, ты при встрече намекнёшь ему убивать по нашему списку?..
В ответ Кан Кэ наградил его таким ледяным взглядом, что агент мгновенно свернул связь.
* * *
Тем временем где-то в эфирных сферах настоящий Бог Справедливости пребывал в тихом ужасе.
Сначала утечка веры была незначительной, но вскоре его божественная сущность стала истончаться с катастрофической скоростью. Более того, его собственный облик начал искажаться, уподобляясь чужаку: волосы налились алой кровью и пламенем, а золотые глаза потемнели до смоляной черноты.
Богиня Ночи раструбила об этом на весь пантеон: Бога Справедливости обокрали и насильно ассимилируют!
Пытаясь вернуть контроль, божество сошло к королю гномов, чтобы приказать немедленно вести войска на замок Уинтер... Но замерло в оцепенении.
У ворот замка стояла бело-золотая карета Святилища. Внутри лежал нарядный короб с бантиком, а в нём... труп Бога Света.
Небожитель потерял дар речи.
Кто-то укокошил Бога Света и прислал его тушу в подарок?! А хозяин замка даже не удосужился открыть коробку?!
В представлении Бога Справедливости смертные, владеющие останками верховного божества, могли выстроить из них непреодолимый щит. Узрев такое «варварство», Бог Справедливости молча свернул пожитки и сбежал к своему последнему оплоту — поместью Нансов, оставив гномьего монарха в полном недоумении.
* * *
В замке Уинтер Кан Кэ разомкнул веки:
— Рейвен.
— А? — отвлёкся от бумаг бывший император.
— Подключимся к эфиру. Посмотрим трансляцию или сразу навестим лично?
Кан Кэ взмахнул рукой, и в воздухе соткалась проекция.
В шикарном кабинете поместья Нансов божество — теперь до смешного похожее на поддельного аловолосого Кан Кэ — вещало старому герцогу:
— Настало время испытания, Нанс. Твои люди должны похитить для меня одну вещь. Исполнитель обязан веровать в Бога Света, дабы избежать проклятия за святотатство.
Старый Нанс склонился в поклоне, изливающем фальшивое почтение:
— Всякое ваше повеление — закон для меня. Но смею ли я уточнить... Обещаете ли вы поддержать принцессу Джульетту? Позволите ли мне дожить до дня её восшествия на престол?
Бог ответил холодно:
— Я обещал, что гарантирую тебе тихую смерть от старости после того, как ты проверишь выдержку Рейвена Эльдория как государя. Что до Джульетты... Рейвен дерзнул осквернить святыни, и я проучу его...
Он не успел договорить.
Пространство кабинета содрогнулось: Кан Кэ разодрал ткань реальности, и в помещение шагнул Рейвен.
«Проверить... мою... выдержку?!» — пламенной смолой закипело в груди молодого правителя.
Где было это божество, когда империя тонула в крови и коррупции? Где оно было, когда заговорщики убивали его родителей, а бедняков сдирали до костей?! Оно явилось «испытывать» его, сожгов память о матери?!
Неистовый гнев рванул наружу. Бешеное пламя, замешанное на ненависти, поглотило кабинет и в считанные мгновения превратило роскошную усадьбу в пылающий ад!
Божественный фантом рассыпался в искрах. Старый Нанс, завывая от страха, в последний миг порвал свиток телепортации и испарился.
Когда пламя улеглось, Кан Кэ ступил на обугленные руины.
Рейвен тяжело дышал, сжимая кулаки:
— Этот старый хрыч сбежал... Чёрт! Почему ты не помешал ему?!
Кан Кэ поморщился от запаха гари и чуть отодвинул распалённого юношу:
— Зачем переводить силы? Я уже всё посчитал. До утра он всё равно не доживёт.
* * *
В это же самое время по безлюдному тракту, ведущему от северо-западных земель к столице, неторопливо катилась карета, украшенная золочёным гербом с изображением совы.
Вспышка магии — и в салоне экипажа, задыхаясь и роняя копоть, возник обезумевший старый Нанс.
— Принцесса Джульетта! — выдохнул он, цепляясь за подол сидящей напротив девушки. — Я ради вас едва жизнью не поплатился! Вы должны... Кха-а!
Светлое лезвие меча с тихим хрустом вонзилось ему между лопаток и вышло из груди. Кровь брызнула на резную обшивку и бледное лицо принцессы.
Джульетта вскрикнула, отшатнувшись:
— Сяо Пэйн! Ты что творишь?!
Девушка-рыцарь с холодным равнодушием извлекла клинок из обмякшего тела:
— Много лет назад именно этот старый хрыч сгубил герцогиню Кристин. У моего отца есть прямые улики.
Она изложила свою непреклонную логику:
— Он убийца. Он посягнул на жизнь королевской крови. Ты — королевская кровь. Следовательно, оставлять его в живых нельзя.
Джульетта бессильно опустила руки, вытирая со щеки алые капли:
— Но не так же резко! Он бы нам ещё пригодился...
— Сговор с тигром до добра не доводит, — отрезала Сяо Пэйн. — Чем длиннее ночь, тем больше кошмаров.
Принцесса вздохнула и прильнула к окну, глядя на проплывающие пейзажи:
— Ладно... Твоя правда. Сбавь ход. Пусть лошади идут медленнее... Дай мне еще немного подышать этим тихим степным ветром. В столице нам покоя уже не будет.