Агент 84588 на том конце экрана молча воззрился на собеседника.
— Старший... сменил амплуа?
На какую-то долю секунды Кан Кэ почувствовал себя полнейшим идиотом. Он опустил руку и прижал к кровати разошедшуюся Систему, заигравшуюся в роли:
— Что у тебя там на заднем плане происходит? Насколько я помню, в твоём санатории всегда царила тишь да гладь.
Лицо Агента 84588 мгновенно осунулось ещё сильнее:
— Это всё из-за того подопечного, что накатал на меня жалобу...
Немного собравшись с духом, он продолжил:
— Вы ведь в курсе, да? Прежде чем вы взялись за эту адскую задачу, тот кусок развалин кочевал по рукам кучи народа. Бывшие директоры, не обладая должной квалификацией, переводили некоторых больных в другие места, из-за чего те оказались на вольных хлебах. И этот стукач — как раз из их числа.
84588 уныло принялся перечислять «подвиги» своего бывшего жильца:
— До меня он успел сменить восемь санаториев! И нигде толком не задерживался — в каждом учреждении тут же вспыхивала усобица. Одного директора он и вовсе довел до того, что тот поднял мятеж против Главного управления! А когда посреди бунта опомнился и захотел дать назад, было уже поздно — пришлось уйти на дно вместе со своими повстанцами...
Вообще-то для директоров предусмотрен защитный механизм — после смерти они спокойненько воскресают. Но этот тип — пишется «мечник-бессмертный», а читается «проклятый интриган» — умудрился пойти и умыкнуть труп несчастного. Где он его прикопал — уму непостижимо, но Главное управление так и не смогло вернуть бедолагу к жизни!
84588 уставился перед собой взглядом дохлой рыбы:
— Ну и вот, я стал его восьмым по счёту директором. А что из этого вышло...
Он скривился. На заднем фоне ревели взрывы и полыхало пламя — его санаторий разносили в щепки, так что слова были излишни.
Кан Кэ всё понял:
— И ты решил спихнуть эту горячую картофелину мне?
84588 заискивающе хихикнул и похлопал ладонью по загоревшемуся рукаву:
— Старший, ну вы же знаете, у меня контингент душевный, без всех этих подковерных игр. Его появление у нас — это буквально вторжение чужеродного вида в хрупкую экосистему. А вот вернуть его к вам, чтобы он варился в соку собственного мира — самое то!
Помявшись, 84588 из последних сил проявил человечность и предупредил:
— Вы там только поосторожнее с ним. Он мастер сеять раздор. Смотрите, как бы он ваших подопечных между собой не стравил...
Кан Кэ ответил с полной уверенностью:
— Не стравит.
У него на весь санаторий — ровно один больной. С кем ему стравливаться? Раздвоение личности Рейвену вызывать, что ли?
Впрочем, новый пациент вызвал у него искренний интерес. Ход мыслей у парня нестандартный, а уж если он начнёт выдавать контент, то тут явно стоит ждать полёта фантазии.
Отключив связь, Кан Кэ широким жестом отменил любые вступительные испытания и без лишних расспросов принял на работу... то есть зачислил в штат нового автора.
[Дзинь—]
Прозвучал протяжный системный сигнал.
Умывшись и собравшись на работу, а заодно намереваясь прихватить для одинокого директора заботливый завтрак, Рейвен замер. С неким любопытством он вместе с Кан Кэ уставился... в пустоту. Смотреть было некуда.
[Дзинь!]
[Ошибка: свободные палаты не обнаружены. Зачисление пациента невозможно.]
Кан Кэ лишился слова.
Ах да, во время последнего ремонта он предпочёл строгий минимализм стилю «всё включено».
Тратить безумные средства на постройку нового... Хотя стоп.
Взгляд Кан Кэ вновь упал на «Чертежи интерьера в стиле "Чистое вожделение"», которые он долго игнорировал из-за чрезмерной вульгарности.
Бесплатное — значит лучшее.
Как директор, он просто обязан предоставить больному всё самое лучшее! Какие тут могут быть вопросы?
Натренированной рукой он принялся закладывать фундамент камеры... то есть палаты. Перламутрово-белые решётки с кошачьими ушками, гигантская кровать с барби-розовыми рюшами...
Кан Кэ вовремя экстренно отменил двуспальное ложе, заменив его на стандартную двухъярусную кровать из девичьего общежития.
Вот и отлично. Теперь, когда прибудет следующий больной, ему тоже будет где спать.
С совершенно чистой совестью переделав одиночную тюремную камеру... то есть палату, в двухместную, Кан Кэ добавил крошечный совмещенный узел с избытком кружевных элементов и даже щедро установил сияющий розоватым глянцем унитаз, который при нажатии крутился и переливался цветами радуги.
Рейвен стоял ни жив ни мёртв.
Это была не палата и даже не тюрьма. Это была камера пыток.
Посмотрев на свою скромную, простую комнатку, Рейвен прозрел: истина кроется в простоте.
Желание поскорее добыть завтрак и покормить директора улетучилось. Ему безумно захотелось посмотреть, как новый соратник по несчастью отреагирует на подобное жилище.
Петли скрипнули, и перламутрово-белая дверь с розоватым отливом и кошачьими ушками отворилась.
В камеру пыток ступила холодная, подтянутая фигура, облачённая в просторный светло-серый халат из нескольких слоёв невесомого шёлка.
Вьющаяся серебристая шевелюра отливала на солнце тёплым золотом и была стянута на затылке тёмной нефритовой короной. Пышные, слегка растрёпанные концы волос, похожие на хвост мейн-куна, лениво ниспадали на плечи и спину, покачиваясь в такт шагам хозяина.
Пряча обе руки в струящихся рукавах, он двигался с такой развязной грацией, что ни капли не походил на сурового мечника-бессмертного. Скорее уж на избалованного барчука, отправившегося на прогулку по городскому рынку — гладить кошек да ловить птиц.
Красивый бездельник столкнулся взглядом с морем розового цвета, замер у порога и обвёл помещение взором:
— Ого.
Ни малейшего шока — лишь лёгкое, искреннее одобрение.
Рейвен в изумлении воззрился на него.
Молодой господин продолжил свой путь, не вынимая рук из рукавов. Заглянув в туалет, он на пару секунд засунул туда всю верхнюю половину тела, после чего раздался громкий задорный смыв разноцветного унитаза:
— О-го-о!
В этот раз возглас прозвучал ещё живее, а интонация заметно взлетела вверх.
Рейвен обомлел:
«Что это ещё за извращенец?!»
Лишь разглядев его мельком и не успев перекинуться ни словом, Рейвен осознал: с этим типом они точно не сойдутся. С выражением глубочайшего отвращения на лице он стремительно ушёл за едой.
Кан Кэ остался у дверей, терпеливо дожидаясь, пока серый мейн-кун обойдёт дозором всю палату.
— Перед поступлением нужно пройти регистрацию. Знаешь порядок? Как звать?
— Как директору угодно, — ответил новый пациент. Его слова и манеры отличались редкой свежестью и изяществом.
Он без тени сомнения плюхнулся на барби-розовый нижний ярус, погладил кружевное покрывало и улыбнулся:
— До чего мягко. Директор, не хотите присесть рядом?
Система выпала в осадок:
[... Откуда взялся этот смельчак?! Он что, пытается соблазнить моего Папу?!]
Папа остался непреклонен:
— Профессия?
— О, тут вариантов масса. Тоже выбирайте на свой вкус.
Сидящий на кровати парень неторопливо спрятал ладони обратно в широкие рукава, словно кот, подогнувший лапки под брюшко — чисто для уюта и расслабленности.
Кот проверил территорию. Кот занял территорию. Отныне это кошачье гнездо.
— Кем я только не был: и советником у демонов, и молодым господином в бессмертном клане, и слугой мечника... Пожалуй, запишите последнее: «Слуга мечника». Маленькие люди способны поднимать большие волны.
Кан Кэ с полным уважением отнёсся к словам больного и, не раздумывая, впихнул коту в руки пачку толстенных отчётов:
— Раз уж ты слуга, то с чёрной работой знаком не понаслышке. Помоги директору написать отчёты за последние дни. Директору это понравится.
Новый жилец и впрямь оказался непрост — Кан Кэ ощутил это сразу.
Если Рейвену потребовалось минут десять, чтобы научиться отлынивать от работы, то этот вальяжный кот, едва усевшись за розовый письменный стол, тут же повалился на него всем телом и принялся непрерывно донимать директора капризным мяуканьем, мешая тому досматривать сон:
— Директор-р, а как писать отчёты? Я не умею-ю.
— Директор-р, вам не скучно всё время спать? Может... займёмся чем-нибудь повеселее?
— Мне 84588 рассказывал, что этот санаторий связан с моим прошлым миром. В палатах такая пустота, скука смертная! Директор, не хотите вместе со мной сходить ко мне «домой» и посмотреть спектакль? Я знаю парочку отличных мест с лучшим обзором!
Система, даже зарывшись с головой в подушку, не смогла спастись от этого мяуканья над ухом и резво подскочила:
[... А-а-а-а! Сил моих больше нет! Ты ведь слуга... мечника, да?! Ты и своему хозяину так же на уши приседал?!]
И добавила с подозрением в голосе:
[И вообще, откуда у тебя такие современные словечки? «Лучший обзор», «спектакль»...]
Кудрявый кот покрутился на столе:
— Так я в прошлом не из древних был. Обычный студент: только-только выпустился из университета, как меня тут же хапнули и отправили на трансмиграцию. В древности — скука смертная, бессмертные на пути бессмыслия — тоже скука смертная. Куда приятнее бить баклуши да смотреть на чужие драмы.
Тут он не соврал. По крайней мере, фраза «куда приятнее бить баклуши» звучала из уст Чао Цы предельно искренне.
Завершить путь совершенствования — всё равно что окончить университет. Только бедному студенту надо искать работу, а бессмертному она без надобности. Впереди бесконечно долгая вечность — почему бы не развлечь себя?
Кот считал, что он абсолютно прав, и держался с безупречной наглостью.
Раньше, кочуя по разным санаториям, он находил в этом некую новизну — словно проходил квесты в бесконечном раунде с разным антуражем. Дразнил больных, взрывал палаты... В общем, жить можно было.
Пока он, полный предвкушения, не переступил порог этого места, которое 84588 описывал как «самый мощный и неприступный санаторий во всём Главном управлении».
И только на месте понял, как его надули.
Что значит «неприступный»? Да у этого захудалого приюта даже стены для вида нет!
Что значит «самый мощный»? Из всех больных — ровно один бедолага, который днём вкалывает на работе, так что с ним даже словом не перекинуться.
А директор кроме как жрать да спать вообще ничего не умеет. Если он в чём и мощён, так это в искусстве заставлять других работать на себя.
Судя по расписанию, бедный парнишка по имени Рейвен пашет днём, пашет ночью и валится с ног от усталости.
И при всём этом он ещё и жалеет лежащего без дела директора, считая его «одиноким»! Уходя на работу, он каждый раз покорно притаскивает еду, чтобы подкормить вечно лежащего и ленивого лежебоку.
Прошло всего полдня! Полдня, а Чао Цы уже чуть не умер со скуки в этом заведении, где даже кошачьей когтеточки нет! Потыкав пальцем в отчёты, он снова замяукал в сторону директора:
— На худой конец, может, отправишь меня на внешнее задание? Я вообще-то очень способный!
Чао Цы и сам понимал, что его поведение смахивает на то, будто его обработали психотехниками, но выносить эту тоску больше не было сил. Психотехники так психотехники — лишь бы дали работу!
— Что может сделать этот дурачок Рейвен? Простой отчёт о самоубийстве пишет несколько ночей подряд и никак не закончит. Отпусти его одного в мир — да его любой хитрый обыватель продаст, а он ещё и деньги помогать считать будет!
Однако Кан Кэ, непоколебимый как скала, остался глух к этим речам и лишь сладко перевернулся на своём облачном ложе.
Рейвена, конечно, жаль, но директора жальче. Отчёты директора уже несколько дней никто не помогает писать. Ещё немного — и он утонет в долгах по бумажной работе.
Ему нужен был не активный сотрудник на выезде, а старательный автор, способный выдавать качественный контент. И серый мейн-кун казался идеальной кандидатурой.
Железная дверь скрипнула.
Серый кот толкнул лапой решётку и выбрался из клетки.
Шурша одеждой, он грациозным шагом подошёл к кровати и присел на край.
Глубоко вздохнув, Чао Цы схватил нового директора за плечи и принялся изо всех сил трясти:
— Да проснись же ты, мать твою! Как офисный раб может не работать?! Как можно быть настолько лишённым амбиций?! Ты что, не хочешь повышение?! Не хочешь прибавку к зарплате?! Не хочешь сместить босса, прибрать к рукам все параллельные вселенные и жениться на прекрасной богачке?!
Кан Кэ, слегка закашлявшись от тряски, с трудом приоткрыл один глаз и уставился на взъерошенного кота:
— Я хочу на пенсию.
Кан хочет — Кан получает. Кан прямо сейчас наслаждается беззаботным выходом на заслуженный отдых.
Чао Цы замер.
Твою же мать.
Послав в душе нецензурное проклятие, он вновь глубоко вздохнул, уложил безнадёжного лентяя обратно на подушки и мило улыбнулся:
— Ладно, договорились. Оформи мне приличную личность в мире Рейвена. Я всё проворотю за тебя, гарантирую — будешь сидеть на пенсии припеваючи. А эти отчёты...
Прозрев до самой сути, Чао Цы точечно надавил на главное желание директора:
— Я тоже могу написать за тебя.
Лишь бы ему разрешили устроить заварушку! А уж зафиксировать процесс на бумаге — дело нехитрое.
Кан Кэ мгновенно распахнул второй глаз. Посмотрев на сознательного сотрудника, он немного подумал, после чего пошарил в своём кошельке из Ляо-си-си и вытащил оттуда монетку в один мао... то есть Божественную сущность Бога горного огня, о которой уже успел почти забыть.
Кан Кэ с глубоким уважением вложил красную божественную сущность, доставшуюся ему даром, в ладонь Чао Цы:
— Это драгоценность, которую мы с Грибочком добыли ценой десятка временных петель. Используй её с умом, чтобы она окупилась сполна.
Чао Цы уставился на ладонь:
—?
Грибочек? Это ещё кто?.. А, этот дурачок Рейвен. Пишет отчёт о суициде так, что слезами заливает всю бумагу до клякс. С такой самоедской натурой он и впрямь похож на теневой гриб.
Чао Цы в мгновение ока восстановил всю цепочку событий и опустил взгляд на ярко-красную божественную сущность.
Странно. Если верить 84588 и судить по двум словам, сказанным за эти полдня, новый директор должен быть крайне проницательным типом, умеющим подбирать ключ к каждому.
В отчёте о суициде Рейвен постепенно уступил под его давлением. А здесь директор избрал тактику полного попустительства. Разве он не раскусил его гиперактивную натуру? Не понял, что стоит оставить его в покое — и он сам прибежит просить работу?
Но если так, почему он без колебаний отдал ему такую вещь, как божественная сущность? Неужели не боится, что он перевернёт всё вверх дном?
Кот насторожился, кот заподозрил неладное. Кот спрятал коготки и решил пока притвориться послушным домашним питомцем.