Послушен ли кот — Кан Кэ понятия не имел. Он знал лишь одно: отсыпался он верой и правдой весь день, начиная с самого утра.
Только к двум часам дня директор наконец выбрался из-под теплого одеяла. Пользуясь тем, что в обители никого не было, он сладко, совершенно не заботясь о манерах, потянулся.
— Система, ну-ка посмотри, как там у Главного управления с расследованием?
Исправили они описание парфюма с лавандовой нотой? Или до сих пор разыскивают некоего верзилу-качка?
[Эти бездари из Главного управления способны хоть на что-нибудь? О каком прогрессе вообще речь?] — Система разразилась привычной руганью в адрес собственных создателей, но нужные сводки перед Кан Кэ всё же вывела: [Впрочем, они хотя бы составили список тех выживших счастливчиков. Видимо, пытаясь умерить всеобщую панику.]
Кан Кэ сладко зевнул, скользнул взглядом по портрету с вырисованным перекаченным гигантом и вновь ощутил, как болят глаза:
—... Смени картинку на что-нибудь поприятнее.
Световой комок взмыл в воздух и расправил в стороны пушистые бока, словно раскрывая объятия:
[О юный... хм, о престарелый Директор! Чего изволишь узреть: этого Деспотичного Гриба или того длинношерстного кота?]
«Престарелый директор» подобрал оставшуюся с обеда порцию тушеных грибов, и в нем проснулись остатки совести:
— Давай Гриба. Хоть у меня и появился второй подопечный, старшему пора напомнить, что директор по-прежнему его любит.
«Ужинать» обедом в два часа дня — небывалая деградация. В душе Несравненный король понтов сурово себя отчитал, но тут же вынес оправдательный приговор: на пенсии именно так жить и полагается! Накусив пышную ананасовую булочку, он поднял взгляд на светившийся экран.
—... Довольно! Слышите, вы, варварское сродье!
Первые же звуки обрушились громом.
На экране вспыхнула под солнцеворотом серебряная пластина: отполированный шлем отразил слепящие лучи.
— Мы общаемся с вами по чести, но это не повод давить на нас и переходить границы!
—... — Кан Кэ прикрыл страдальческие глаза. — Отдали камеру.
Система со скрежетом и гулом отодвинула обзор.
Сквозь круговерть снежной поземки обрисовалась картина: Гриб-тиран во главе своего импровизированного отряда замер у берега скованной льдом реки.
А на противоположном берегу выстроилась внушительная, ощетинившаяся копьями кавалерия.
Светоотражающим щитом оказался шлем предводителя всадников. Сидя на глянцевом гнедом коне, рыцарь с надменной спесью указывал длинным хлыстом на Рейвена:
— Маркиз Границы всегда проявлял к вам милосердие! И чем же вы отплатили ему, подлые смерды?! Тайный сбор войска — это государственная измена, караемая смертью!
Деспотичный Грибок сжал губы и выпрямил спину, напоминая крошечный, но несгибаемый белый гриб среди лютой метели:
— Ничего подобного. Вы клевещете.
[... Это еще кто?!] — Система едва не прилипла к экрану, забавно сощурив пушистые глаза. [Наш Грибочек вдруг стал таким кротким? Даже на оскорбления не вспылил?]
Кан Кэ тоже не поверил.
Рейвен лишь казался смирным и плаксивым, но чтобы вытащить наружу эти черты, требовалось ключевое условие: нужно обладать силой, способной его сломить. Лишь тогда удастся сорвать с него жесткую корку кровавого тирана.
А если такой силы нет? Что же, судьба предыдущих директоров, развеянных по ветру, говорила сама за себя.
Следовательно, дело было не во внезапной доброте. Имелись иные обстоятельства...
Кан Кэ прищурился, пристально всматриваясь в детали изображения. И действительно: среди кавалеристов мелькнули фигуры в белоснежных сутанах. Жрецы Святилища.
Стыд перед тем, что вести о его настоящей личности докатятся до Святилища, заставлял тирана смиренно сносить унижения.
— Здесь нет никакой армии, — выговорил Рейвен. — Лишь несчастные люди, едва пережившие нападение жестокого бога. У нас нет даже достойных доспехов...
— Если вы не замыслили мятеж, отдайте Кость Светлого Бога, — вперед выехали несколько молоденьких жрецов в белых одеждах.
На их лицах не было фальшивого сострадания, лишь глубоко залегшая тревога:
— В Святилище давно поступило донесение: во время Праздника Бога-дракона в Снежных горах Драконьего Дыхания проявится Кость Светлого Бога... Однако...
Жрец осекся, но всем и без слов было ясно, о чем он умалчивал.
Кан Кэ вгляделся в экран и призвал недописанный отчет Рейвена о самоубийстве, пролистывая к прологу:
«В те времена, когда континент Роман еще не носил своего имени, боги ступали по этим землям. Они воздвигали величие и сеяли катастрофы; рождение и гибель всего сущего вершились лишь их волей. Пока в один из дней Бог Чумы не развязал Битву богов.
Прошло неисчислимо много лет, прежде чем война затихла. Обессилевшие небожители удалились в тень, и с тех пор лик божества не являлся смертным...»
Если верить прологу, боги континента Роман вовсе не сгинули, а лишь ушли на покой. Откуда же тогда взялась эта «Божественная кость»? Настоящая она или подделка?
— Да это же не я!.. — стоявший за спиной Рейвена чернокнижник вовремя осекся, мысленно отвесив себе сочную оплеуху за длинный язык. — Кхм... Но сия Божественная кость пожалована нам Богом горного огня! Дар самого небожителя — как смеете вы требовать его отдать?!
Ну да, дарован фальшивым божком... Но какая разница? Настоящий-то Бог горного огня сдох, не вылезет же он из могилы опровергать слухи!
Маг мгновенно обрел былую спесь:
— Это священный дар! С какой стати мы должны его отдавать?!
— Верно! Правильно! — в отряде вспыхнул ропот возмущения.
Рейвен наблюдал за происходящим со стороны, сохраняя ледяное молчание.
Такова уж доля правителя: порой толпа увлекает тебя за собой, вынуждая делать не то, чего хочется тебе, а то, чего жаждет народ.
Впрочем, отдавать кость он и сам не намеревался.
Маркиз Границы... Престарелый хрыч, редкий гость в столице, но снискавший там известность благодаря трусости и умению выкручиваться. Талантами он не блещет, а владения свои удерживает лишь потому, что по соседству расположилась Башня лича — ядовитый комок проблемы, с которым ни один дворянин не желал связываться, дабы не мериться силами с Ноксом, этим повелителем смерти.
Маркиз удачно пристроился в тени: Башню обходил стороной, а всю прыть в борьбе с нежитью направлял на обобирание собственных подданных. Каждую ночь на праздник Богини Ночи он отбирал слуг, загружал повозки сокровищами и с поклоном отправлял их к Башне лича, покупая этим десятилетия спокойной жизни.
Почему горцы так легко смирились с тем, что дракон раз в десять лет требует людскую жертву? Да потому что Маркиз Границы «пожирал» людей каждый божий год! Притом целыми партиями!
По сравнению с ним дракон, съедавший троих раз в десятилетие и не донимавший поборами да грабежами, казался настоящим благодетелем.
В ладони Рейвена медленно соткался сгусток пламени. Он сделал шаг вперед, заслонив бывшую угрозу — а ныне невольного стражника снежных круч — чернокнижника:
— Снежным горам необходима защита Кости Светлого Бога. Если Святилище так печется о наследии Бога Света, почему бы вам не заняться Маркизом Границы, который регулярно приносит живых людей в жертву некромантам?
Пусть собака грызет собаку! Заодно не придется сдерживать желание придушить этого слизняка.
Однако «собака» отказалась от заманчивого предложения:
— Святилище не вмешивается в мирские дела. Верните Кость Светлого Бога.
Рейвен мысленно высказал все, что думал о его родителях, и окончательно сорвался.
Проведя ладонью по Мечу Игниса, он обрушил на замерзшую реку бушующий вал огня, устремившийся к противоположному берегу:
«Не вмешиваетесь в мирские дела?! Мать вашу! А кто отказался прийти на мою коронацию из-за "нечистой крови", сорвав мне восшествие на престол?! Не ваш ли хваленый Святой сын?!»
Толстый лед отозвался оглушительным треском. Огненный вал проревел, точно боевой рог, мгновенно подняв солдат по обе стороны реки на штурм...
Вот только штурма не случилось.
Кан Кэ, страж идеальных хэппи-эндов без потерь, небрежно ткнул пальцем в экран, придав рвущемуся огню форму гигантского сердца. Вспыхнув ярко-розовыми сполохами, любовный барьер перекрыл речную гладь.
Огненный вал, не сумевший выплеснуться на берег: «...:(»
Рейвен, проваливший сброс маски: «...= — q»
Да что за чертовщина?! Неужели маску тирана застегнуть было легко, а содрать — невыполнимо?!
На том берегу серебряный рыцарь замлел от изумления. Он натянул поводья, вынуждая коня отступить на пару шагов:
—... Ты... ты что творишь?!
С ума он, что ли, сошел?!
Выразиться столь грубо благородному рыцарю не позволял статус, однако, отбросив сомнения, он решил оставить План «А» и перейти к крайним мерам:
— Эй! Привести их сюда!
Сплоченный строй кавалерии раздвинулся, открывая почти сотню изнеможенных, одетых в рваное ворье пленников.
Сердце Рейвена пропустило удар. За его спиной воцарилась гробовая тишина, которая уже через секунду взорвалась воплями боли и отчаяния:
— Джекулин!!
— Отец!.. Будь он проклят, этот собачий Маркиз! Он взял наших близких в заложники!
— Боги, Фанк... Я думал, тебя давно отправили в Башню лича! Ты жив!..
Рейвен замер.
Он медленно опустил пылающий клинок. Спину прошиб липкий, ледяной пот.
Еще бы мгновение... Если бы не вмешательство директора, тот огненный шквал испепелил бы и заложников!
А что потом? Сколько людей за его спиной отвернулись бы от него, воспылав ненавистью?
Неужели Маркиз Границы заранее просчитал такой исход? Потому и послал на убой лишь кавалерию, а сам не явился угодничать перед жрецами Святилища?
Кровавый отблеск в глазах Рейвена угас, сменившись досадой. Он с горечью осознал, почему до сих пор оставался «всемогущим тираном-самодуром», а не «великим и мудрым государем».
Он был слишком наивен. Его мышление оставалось по-детски прямым.
Он не умел плести интриги и презирал их, поэтому на любую провокацию умел отвечать лишь ударом в лоб.
Как и сейчас: он даже не задумался, с чего бы виляющий хвостом Маркиз стал открыто стравливать своих людей с тем, кто только что сразил бога?
Гриб опустил голову, шляпка его печально обвисла, но он честно попытался взять себя в руки:
— Ты ведь знал все наперед, да? — тихий шорох его голоса потонул в ветре, уловимый лишь для Кан Кэ.
— Вовсе нет, — отозвался Кан Кэ, доедая булочку. — Я просто попросил Систему дать обзор сверху. Оттуда все как на ладони.
Гриб не поверил, но мягкий, бархатный голос Директора подействовал как бальзам. Рейвен в очередной раз с радостью позволил себя убедить.
Внушив себе благородную мысль: «Директор заботится обо мне, это ложь во благо», — Рейвен встрепенулся. Он снова разжег Меч Игниса и навел его на противоположный берег:
— Думаешь, заложники свяжут мне руки?! Даже если вы приставите ножи к их горлу, я все равно вырву их из ваших лап!
Наученный горьким опытом, на этот раз он сначала бросил дерзкий вызов, не ринувшись в бой очертя голову.
И как же хорошо, что не ринулся! Серебряный рыцарь сочно расхохотался:
— Ха-ха! Неужели ты думаешь, будто у господина маркиза больше нет людей в запасе? Ты лучше спроси у тех, кто стоит за твоей спиной: у многих ли родные остались в замке?
Оборвав хохот, рыцарь пригрозил ледяным тоном:
— Господин маркиз давным-давно предвидел, что эта шваль попытается выместить амбиции через насилие. А теперь выбирайте! Будете смотреть, как вашим сородичам перерезают глотки, или послушно сдадите Кость Светлого Бога, а этого заводилу — вашего так называемого "героя" — вздернете своими руками и принесете нам его хладный труп?!
Опять тупик. Опять испытание человеческой природы.
Рейвен безмолвно сжал в кулаке маятник.
Как же он ненавидел угрозы. До тошноты.
Каких-то полмесяца назад на подобный шантаж он ответил бы коротко: «Перебейте хоть всех, мне-то какое дело». Но за эти дни в нем зародилось сомнение: не было ли то решение банальным побегом?
Побегом от собственной беспомощности перед реальностью. Побегом от осознания, что он не способен воплотить в жизнь свои идеалы.
Когда-то он давал матери наивную клятву: «Я выкую этот прогнивший мир заново, преображу его в страну мечты». Но жесткая реальность лишь ломала его самого, превращая в часть того самого гнилого мира.
Раньше он презирал козни и заговоры. Но ни в один момент своей жизни он не понимал так отчетливо, как сейчас: ему необходимо научиться плести интриги.
Если для изгнания тьмы требуется самому шагнуть во мрак, значит...
Кан Кэ проглотил последний кусок ананасовой булочки и очень вовремя поднял руку, прерывая пафосный процесс «чернения» Гриба:
— Ну всё, хватит. Мозги напрягать больше не надо: твои мозги уже прибыли.
Рейвен чуть не пошатнулся от мысленного подзатыльника Директора:
—??
Со стороны вражеского тыла донесся развязный, наглый свист, а за ним последовал знакомый — хотя и успевший слегка подзабыться — голос:
— Ого, сколько народу! Весело тут у вас. Как хорошо, что я выпросил у Маркиза Границы приказ явиться сюда на выручку, а не то упустил бы такое представление!
— Кто это?! Кому тут нужна выручка?! — рыцарь в серебряных доспехах окончательно потерял нить происходящего. Он настороженно обернулся и увидал, как стройные ряды кавалерии расступаются, подобно водам Красного моря перед Моисеем.
Из глубины строя выехала роскошная карета с гербом Маркиза Границы. А на ее подножке восседал сереброволосый щеголь в богатых одеждах.
В принципе, экипаж мог легко объехать строй по обочине. Но Чао Цы просто не умел жить без провокаций: ему обязательно нужно было проехать прямо посередине, раздвинув всех локтями.
Он вальяжно постучал по стенке кареты, сигналя кучеру остановиться, затем приподнял шторку и небрежно швырнул командующему рыцарю личную пайцзу Маркиза:
— На, сбегай за косточкой. И пошел вон отсюда, не мешай взрослым.
Рейвен: «...»
Что за чертовщина? Этот парень ведь только-только попал в Обитель! Как он успел стать важной птицей в стане врага?!
Смерив Чао Цы хмурым взглядом, Рейвен в полном недоумении спросил:
— Ты... уже написал отчет?
Перед лицом Директора все равны. Кем бы ты ни был — ты лишь рабочий вол, которому суждено писать отчеты.
Чао Цы, который даже не притронулся к работе, а весь день промалялся дурью и устраивал пакости:
—...→ →
Тч. Вот уж умеет человек испортить настроение! Первым же делом спрашивать про домашку... Какая низость!