Через световой экран Кан Кэ невозмутимо вставил свои пять копеек:
— И это тот самый Бальдр, о котором так грезил наш Грибочек? Что-то на светоча праведности он не слишком похож.
Рейвен всё ещё стоял на ногах, хотя душой уже давно скончался.
Бальдр не понял странных словечек Чао Цы вроде «крушения кумира» или «фанатской мести», списав всё на местный диалект или просторечное наречие:
— Поговорим в тайнике. Для начала я хочу, чтобы вы вернули Ириэля.
Ощущение дикого абсурда сменилось захлестнувшей его волной ярости.
Рейвен уже потянулся было к маятнику, намереваясь вытащить его и устроить разборку, но Кан Кэ, не желавший, чтобы представление заканчивалось так быстро, одним пальцем удержал его:
— Погоди. Послушаем, что он ещё скажет.
[Бедный Грибочек. Директор, серый кот и собственный кумир крутят им как хотят.]
Рейвен молчал.
— Говори, — обессиленно выдохнул он.
В этот миг он отрёкся от мирской суеты и отпустил... Да какое там отпустил! В голове это попросту не укладывалось!
С какой стати Бальдр оказался в одной упряжке с Маркизом Границы? Этот человек был настолько исполнен святости, что, лягни его уличный осёл, он бы остановился проверить, не ушиб ли осёл копыто, да ещё и прочёл бы над ним благословение! И как же теперь он, сохраняя невозмутимую мину, выгораживает негодяя и заявляет: «Верните Ириэля»?
Неужели всё, во что он верил прошлые годы, было лишь сплошным обманом?
Бальдр понятия не имел о катастрофе, разразившейся в душе Рейвена. А если бы и знал, вряд ли придал бы этому значение — перед ним ведь стоял вовсе не Рейвен:
— С чего начать? Как здесь оказался Ириэль или откуда взялся этот подвал?
Полагая, что рыцарь дракона ни черта во всём этом не смыслит, Бальдр набрался терпения и решил изложить всё с самого начала:
— Несколько лет назад, когда о Чёрной смерти ещё никто не слышал, я каждый день проводил службы в Святилище и заодно врачевал прихожан, приносивших свои недуги.
— Из-за этого народу в Святилище стекалось неисчислимое множество.
— Когда же вспыхнула Чёрная смерть, через мои руки за короткий срок прошла тьма больных. Тогда-то я и заметил: то, что в народе называют «Чёрной смертью», на самом деле представляет собой два совершенно разных заболевания. Люди просто не видят разницы и сваливают всё в одну кучу.
Стоило Бальдру принять серьёзный вид, как сцена из «признания преступника» мгновенно превратилась в «медицинский доклад».
Чао Цы даже невольно прислушался. Лишь Кан Кэ, свято чтивший свой «план по уходу на покой», беспечно свернулся калачиком на кровати и под чтение отчёта сладко зевал, используя его вместо снотворного.
— Чёрную смерть, вызывающую жар и гнойники, вылечить несложно — Магии света вполне достаточно, чтобы выжечь болезнь под корень.
— Вот только зараза эта невероятно цепкая. Зачастую больные не успевают даже добраться до столицы и погибают прямо в пути. Или же по дороге заражают кучу другого народа...
— Стало быть, одной лишь Магией света тут не обойтись. Требовалось найти средство, которым могли бы воспользоваться обычные люди.
Бальдр бросил взгляд на юг:
— Именно поэтому и возник Южный госпиталь.
— Что же до больных из Северного госпиталя... — Святой сын слегка нахмурился. — Для них я пока не нашёл действующего лекарства.
— Отчаявшиеся люди приходят ко мне, и всё, что я могу — это поддерживать в них жизнь собственной силой.
— Разумеется, это не выход. Я пытаюсь докопаться до причин появления этого проклятого недуга, а до тех пор... мне нужно выиграть как можно больше времени.
Так, ради поиска лекарства и выигрыша времени, под замком Маркиза Границы и появился этот подвал.
Бальдр слегка постучал пальцами по папке с документами. Он размышлял, как склонить к сотрудничеству явно не настроенного на мирный лад рыцаря дракона, который к тому же сжигал его скорбным и гневающимся взглядом — эдаким «Святой сын обманул весь мир!»:
— Место для подвала выбрано не случайно. Без крайней необходимости менять его нельзя.
Он пояснил подробнее:
— На континенте Роман слишком много людей, любая эпидемия распространяется мгновенно. И лишь на юго-западе из-за присутствия N земли пустынны, а население негустое. К тому же подавляющее большинство тамошних обитателей — нелюди, обладающие куда более мощной жизненной силой.
Иными словами, подхватив дрянь, они хотя бы не дохнут через полдня, как люди, а могут протянуть подольше.
— Замок Маркиза Границы расположен в глуши, поблизости нет подземных вод. Подвал в таком месте позволяет свести к минимуму риск распространения мора и сократить гибель населения.
Да и занемогший нечеловек по крайней мере успеет дойти до столицы и отыскать его.
— Я заключил с Маркизом соглашение: он собирает всех заболевших на юго-западе в этом подвале и лечит их по предложенным мною методикам, а я, в свою очередь, закрываю глаза на некоторые его... «выходки».
Рейвен вспыхнул и одним ударом разнёс в прах всю эту обеливающую речь:
— Ты имеешь в виду, закрываешь глаза на то, как он приносит человеческие жертвы Королю-личу?!
«Мать твою, да весь твой прежний образ святоши, жалевшего даже лягнувшего тебя осла, был сплошной показухой!»
Бальдр некоторое время молча разглядывал кипевшего от праведного гнева рыцаря дракона. Ради сохранения подвала он всё же снизошёл до объяснений:
— Ты никогда не бывал в Башне Лича. Откуда тебе знать, что жертвам там живётся плохо?
Он равнодушно добавил:
— В наше время многим из тех, кто попал в Башню Лича, живётся куда лучше, чем на воле.
Рейвен остолбенел.
«Святые угодники! Святой сын только что заявил, что у Короля-лича людям живётся лучше?! Мать пресвятая, так и N — вовсе не тот N, каким он его себе представлял?!»
Кан Кэ, наблюдовавший за разворачивавшейся драмой с величайшим наслаждением, посмотрел на окончательно зависший «Грибочек» и потеребил пальцем:
— Босс, очнись, пластинку зажевало. Прокрути дальше.
Заедающая пластинка со сбоями выдала:
— С... с чего бы мне верить твоим голословным заявлениям?
Рейвен собрался с духом и громко возопил:
— Разве Король-лич не поклоняется Богине Ночи?! Разве его Богиня не жаждет жрать чужие жизни?! Каждый год в День сотворения он отправляется в объезд своих земель, и всё живое на его пути предаётся смерти как подношение божеству! Как такой монстр может укрывать человеческие жертвы, да ещё и устраивать их с комфортом?!
Бальдр нанёс контрольный удар прямо в сердце:
— Я — Святой сын, однако выстроил этот подвал.
Рейвен онемел.
— Ха-ха, — Кан Кэ не удержался от злорадного смешка, но тут же поспешно кашлянул и снова потеребил пластинку. — Босс, крути диск.
Грибной диск вращаться отказался, но, к счастью, запись продолжала идти:
— По совести говоря, я бы предпочёл, чтобы Маркиз Границы отсылал всех схваченных жертв в Башню, а не оставлял у себя.
«Ха-ха. Всё, что я считал правдой — ложь. Есть ли вообще в этом мире хоть что-то настоящее?! Все вокруг прозрели, один я пьян без вина!»
Кан Кэ ещё пару раз крутанул Грибочек, понял, что тот окончательно вышел из строя, и переключился на кота:
— Поставь диск за Директора.
Чао Цы с радостью включился в представление:
— Продолжай-продолжай. Не зацикливайся на Короле-личе, он к подвалу отношения не имеет.
Бальдр и сам не горел желанием отклоняться от темы, поэтому легко вернулся в прежнее русло:
— На чём я остановился? Ах да, Маркиз испытывал мои методы.
— Первые варианты лечения были несовершенны, многие больные просто не выдерживали. А мне не хотелось рисковать жизнями невиновных, так что, применив к ним Магию света, я забрал их обратно в Святилище.
Однако так дело не пойдёт: если бояться риска и ничего не пробовать, верный способ лечения не найдётся никогда.
— Поэтому я придумал вариант получше: менять место казни для приговорённых к смерти преступников, которых высылают из Святилища, и приводить приговор в исполнение здесь.
Кан Кэ на мгновение задумался и ткнул пальцем в Систему:
— Слушай, а если судить по его словам, он вообще нарушил хоть один закон?
[Э-э, дай-ка я сверюсь с местным законодательством... Вроде бы нет?]
[У нас тут как-никак средневековая Европа. У крепостных прав-то нет, что уж говорить о смертниках. Расскажи ты об этом народу, простолюдины ещё и в ладоши хлопать начнут... Невинных-то больных спасают, а заслужившие смерть получают по заслугам...]
Система усердно листала своды законов:
[Если уж совсем придираться, так это потворство Маркизу с его человеческими жертвоприношениями?]
[Но постой! Башня Лича ещё до 1066 года по календарю Романа была признана "независимой территорией". А отсылка людей и даров соседнему владыке по законам Империи считается политическим шагом. Святилище не имеет права вмешиваться во внешнюю политику! Иначе, даже если Святой сын закроет на это глаза, его священники и святые рыцари подняли бы бунт.]
[К тому же Бальдр сам сказал: тем, кого отправили к Королю-личу, живётся получше, чем на воле. А вот те, кого Маркиз оставляет себе в слуги, прозябают хуже собак. Но Святилище опять же не может указывать дворянам, как поступать со слугами. Не будь это так, те три священника давно бы вступились за слуг, когда Маркиз взял их в заложники!]
Система говорила-говорила и вдруг задумчиво замолчала:
[Так почему Грибочек выглядит настолько раздавленным? Если смотреть через призму морали этого мира, Бальдр... вроде как ни в чём и не накосячил?]
Кан Кэ на мгновение отвлёкся, вспомнив кое-какие скверные события из далёкого прошлого.
Впрочем, дела эти давно минули, так что он быстро подцепил Систему за шкирку и одарил её смертоносной улыбкой:
— Ты правда не понимаешь? Помнишь, ты фанател по одной айдол-девочке, а потом три дня и три ночи рыдал из-за «крушения идеала» только потому, что она слишком громко сделала глоток воды?
[... Папочка, повинную голову меч не сечёт, зачем ворошить ошибки моей туманной юности? Да и вообще, моя богиня и этот случай — совершенно разные вещи!]
Кан Кэ великодушно отпустил блудного сына:
— Суть одна и та же. Когда ты возлагаешь на человека надежды на совершенство, одного лишь «отсутствия ошибок» с его стороны становится катастрофически мало.
Впрочем, случай Бальдра был особым: Рейвен предъявлял к нему завышенные требования, но и сам Святой сын, похоже, спрашивал с себя не менее строго. Иначе он не стал бы отдельно подчёркивать, что «закрывал глаза», явно испытывая досаду от собственного нежелания вмешиваться и оставаться лишь сторонним наблюдателем.
Тем временем на световом экране поверженный фандом «Грибочка» продолжал свой рассказ:
—... Вскоре после этого я заметил, что «проклятие» имеет чёткую привязку к месту и количеству. В один и тот же промежуток времени на определённой территории появляется строго ограниченное число проклятых.
— Как раз тогда ко мне и явился Ириэль.
— Он пришёл ради своего народа. Сказал, что божественное проклятие по неизвестной причине охватило весь его род, и умолял меня отправиться с ним, чтобы исцелить сородичей.
Бальдр усмехнулся с холодной колкостью:
— С какой стати мне соглашаться?
— Я же не Рей... Я же не дурак. Прекрасно понял, что эльфийский род практически выкошен. Отправься я в их земли — сам бы шагнул в тигриную пасть, откуда дороги назад нет.
Рейвен, застрявший на первой половине фразы и пропустивший всю вторую, встрепенулся:
— Что-что?! Эта падлюка только что едва не высказала «я же не Рейвен»?!
«А-а-а-а!!!»
Кан Кэ одним пальцем прижал готовый вспыхнуть «Огнедышащий гриб», заставляя дослушать историю до конца.
Бальдр продолжил:
— Тогда я сказал ему: я не могу отправиться в его земли, но в моих силах собрать всё проклятие с его народа и свести его на него одного. Вопрос лишь в том, согласен ли он на такую сделку...
— Я обещал спасти всех эльфов, но взамен он должен был сделать для меня кое-что.
— Взять на себя проклятие всего юго-запада.
Слушатели замерли в оцепенении.
Слухи о том, будто «чума обходит юго-запад стороной», оказались вовсе не благословением Бога-дракона, а скрытой махинацией Бальдра!
Бальдр истолковал их молчание по-своему:
— Считаете, он не заслужил подобной участи? Что за неудачную попытку навредить мне нельзя карать так же, как смертников?
Он снисходительно пояснил:
— Не беспокойтесь. Новый король фей в своё время покушался на отца Императора. По законам Империи его давно следовало предать казни, просто Рейвен оказался слишком мягкосердечным и не стал окончательно разрывать отношения с эльфами.
Рейвен окончательно обомлел:
«Я? Мягкосердечный?! Я?!»
Чао Цы тяжело вздохнул и похлопал опешивший Грибочек по плечу:
— Отказываться от кумира... подумай ещё раз. А вдруг это любовь с первого взгляда?
Серый кот наконец-то во всём разобрался. Неудивительно, что среди стольких подопытных именно Ириэль оказался таким несчастным — тут явно примешались личные счёты!
А вот Кан Кэ волновало совсем другое:
— Перепроверь ещё раз. Он точно не нарушил ни одного закона этого мира?
Если взглянуть под другим углом, Кан Кэ и сам был эдакой красной версией Бальдра. Он позволил Рейвену умыкнуть Ириэля в санаторий лишь потому, что тот действительно заслуживал отсидки, да и к тому же, чтобы исцелить человека, его сперва надо оформить! Баллы лечения, коэффициент оплаты... Вот вам и долгосрочная рабочая сила!
Но Бальдр — дело другое. Он цел и невредим, причин для госпитализации нет; законов своего мира не нарушал, так что его задержание станет прямым нарушением устава Главного управления.
Волнуют ли Директора права смертников? Ничуть. Директора заботит лишь одно: удастся ли заполучить бесплатную рабочую силу.
Система, обливаясь потом, быстро перепроверяла данные:
[Нет, правда нет! Этот мир всё ещё застрял в средневековье, тут до гуманизма как до Луны... Папа, тебе так сильно нужен бесплатный источник света? В санатории коммуналка не такая уж и дорогая!]
Что значит «не такая уж и дорогая»? Всё, за что приходится платить из своего кармана — дорого!
Кан Кэ на мгновение задумался и похлопал верных подчинённых:
— В будущем работайте на выездах пошустрее. Сделайте так, чтобы наш Грибочек как можно скорее прибрал к рукам власть в Империи.
Законы Империи этого не запрещают? Не беда! Мы просто перепишем законы Империи!
У Директора всегда найдётся выход!