Как говорится, один прорыв экстраверсии легко может обеспечить застенчивость на всю оставшуюся жизнь.
Чтобы не травмировать студентку, впервые выступавшую перед аудиторией, Кан Кэ до упора зажал кнопку отключения звука у Системы и адресовал девушке на трибуне самый ободряющий взгляд, на который был способен.
Студентка густо покраснела. Ещё секунду назад беглая, её речь мгновенно сбилась на заикание:
— О-обобщая эти с-случаи, нетрудно заметить...
Стоявший рядом Чао Цы ехидно и тихо уронил:
— Тебе сказали поддерживать зрительный контакт с аудиторией, а не пожирать директора похотливыми глазами.
Девушка смущённо улыбнулась и одним изящным движением переключила взгляд из режима «вожделение» обратно в режим «научный анализ»:
—... Нетрудно заметить, что все эти действия преследовали единую цель: сеять смерть.
Студентка поправила очки. На линзах блеснул отсвет отличницы, отчего Система в руках Кан Кэ снова сжалась и попыталась зарыться ему под мышку.
— И здесь мы плавно подходим к вопросу, поднятому первой группой, — продолжила девушка. — Почему тысячу лет назад боги без промедления развязали Битву богов? Не ради ли... всё того же сбора смертей?
— Давайте взглянем на это под другим углом.
— Зачем божествам вообще требовалось сеять смерть? Какую выгоду они из этого извлекали?
Она ловко переключила слайд:
— Если разобрать случаи рукотворной гибели — как успешные, так и провальные — со времён Битвы богов и до наших дней, отчетливо вырисовывается одна закономерность.
— Боги либо устраивали массовую резню, либо намеревались уничтожить единичную, но невероятно могущественную жертву.
— Проще говоря: если не хватает качества, они добирают количеством.
— Думаю, у первой группы возникал вопрос: почему? Зачем божества поступали именно так?
Студентка звонко хлопнула ладонью по краю кафедрального экрана:
— А теперь взгляните на тему нашего доклада! Разве всё мгновенно не встаёт на свои места?
Кан Кэ: «...»
Ну и напор. Обычный доклад на семинаре вдруг превратился в пламенную речь.
Чао Цы под боком выглядел абсолютно довольным:
— Правы эти студенты или нет — неважно, но толкачи из них вышли бы отменные.
Кан Кэ не нашёл, что возразить. Дай этому коварному коту две сотни фей, и он выдрессирует из них золотую команду продажников.
Повернувшись к сцене, Кан Кэ стал слушать внимательнее.
Хотя из-за нехватки улик выступление строилось по большей части на догадках, он полагал, что как минимум в половине своих выводов ребята оказались правы.
Возле трибуны первая группа, выступавшая чуть раньше, раз за разом перечитывала строки на экране.
Вдруг один из студентов хлопнул себя по бедру:
— А что, если они из-за чего-то ослабли, и под видом устроенных смертей просто пополняли собственные силы?
Зал на пару секунд затих, а затем взорвался шепотками:
— А ведь звучит логично! Недаром Бог Справедливости ринулся к гномам, чтобы пойти войной на собственных потомков!
— Цыц, да Ему подавай всё и сразу... И качественное главное блюдо, и обильный гарнир. Даже лютый зверь не пожирает детёнышей, а тут...
— Так вот почему Святой сын Светлого Бога убил своего повелителя! Из самообороны? Эх, я прямо представляю, с каким лицом он стоял, когда его вера рухнула!
— Да ладно Святой сын, а Король-лич? Представьте только: Богиня Ночи, которой он поклонялся всю жизнь, вдруг сходит с небес и встаёт с ним плечом к плечу против своры жадных божеств... А когда в Башне лича остаются только двое стоящих на ногах — точнее, не-живых, — богиня, которой он доверял спину, неожиданно разворачивается и вонзает ему клинок в грудь!
N: «...»
Сколько драмы.
Чао Цы подался ближе с недоброй ухмылкой:
— Ну так что, в тот день всё так и было? Вера разбита, трагедия... Каковы ощущения?
N лишь вытолкнул из ноздрей холодный смешок.
Какими могли быть ощущения? Он никогда и не питал к Богине Ночи искренней веры.
Если уж на то пошло, ему просто нечем было занять бесконечную жизнь, вот он и нашёл себе дело, чтобы не сидеть дураком дни напролёт.
То ли сказывалась амнезия, то ли такова была его природа, но его физические и душевные потребности находились на нуле.
Сбор предметов искусства и редких камней был не увлечением, а способом убить вечность.
Обычный человек на его месте давно потерял бы всякое желание жить и сгинул бы в беспросветной депрессии.
Но он отличался от других.
Его единственным и самым большим желанием было просто «быть».
А как именно быть? Без разницы. Мыслей нет, всё по настроению.
N произнёс сквозь зубы:
— Никто не сражался плечом к плечу. Богиня Ночи с самого начала пришла, чтобы убивать.
От рухнувшей веры он не почувствовал ничего. Возможно, в утерянных воспоминаниях мимолётный проблеск божественной мощи просто ошеломил его, вызвав крупицу завистливого восторжения, отчего в дальнейшей жизни он и поставил себе галочку: «поклоняться Богине Ночи».
Эта вера изначально держалась на соплях, а после удара в спину от самой богини и вовсе разлетелась в пыль.
Кан Кэ подумал, что жизненная позиция N — это абсолютный предел пофигизма, однако комментировать не стал. Переведя взгляд, он продолжил слушать следующие группы.
Вдохновлённый сильными выступлениями предшественников, докладчик из третьей группы не дерзнул читать по бумажке или прятаться за ледяной сферой.
К счастью, на сцене он стоял не один — рядом проходил через это испытание представитель соседней команды:
—... Т-тема нашего доклада: * «Взаимосвязь между уровнем силы и вниманием Мира»*, а также * «Опасность пребывания под взором Мира»*.
Одного названия Кан Кэ хватило, чтобы уловить суть: находиться под присмотром Мира опасно, и чем ты сильнее, тем проще привлечь этот взор.
Подведя эту мысль к выводам предыдущих групп, студенты предположили: вполне вероятно, именно «взор Мира» вынудил богов развязать войну, поскольку постоянное внимание Мира могло лишать их сил...
Спинка кресла под Кан Кэ слегка прогнулась — сидевший сзади Рейвен подался вперёд. Беспокойный гриб прошептал ему на ухо:
— Директор, мне нужно отлучиться и найти Бальдра.
Чао Цы тут же обернулся и издевательски свистнул.
Рейвен: «...»
На виске деспота вздулась жила. Подавив желание прибить кота, он продолжил шептать:
— Слухи распространяются слишком нездорово.
Пусть Бальдр и носит титул Святого сына, его методы ничуть не мягче королевских.
Его безграничная милость предназначалась исключительно тем слабым, на ком нет ни капли греха.
Подобную молву Бальдр должен был давить в зародыше. Как она смогла разрастись и дойти до самого Юго-Запада?
Кан Кэ полуобернулся:
— Думаешь, с ним что-то случилось?
В руках Бальдра находилась божественная сущность, готовая вот-вот окончательно сформироваться. Кто способен причинить ему вред?
Рейвен хмурился всё сильнее:
— Трудно сказать. И есть кое-что ещё... Джульетта целые сутки не возвращается в санаторий.
[... Ну надо же, развёл мрачность, будто мир рушится,] — вставила Система. [Твоя сестра в командировке, не прийти вовремя — обычное дело. Даже если её убьют, она возродится в санатории, она сама прекрасно это знает.]
Рейвен замялся:
— И всё же... Хм?
Он запустил руку в карман своего жёлтого жилета Сельскохозяйственного отдела, достал круглое зеркальце размером с ладонь и мазнул по нему взглядом:
— В замок прибыли гости.
Кан Кэ уставился на переливающуюся блестками заднюю крышку карманного зеркальца: «...»
Не удержавшись, он отвесил коварному коту лёгкий щелбан:
— Завязывай со своими дурацкими идеями. Где это видано, чтобы император ходил с дамским зеркальцем?
* * *
Гостем, явившимся к Рейвену среди ночи, оказался Сяо Нанс, который несколько месяцев прождал у озера Роман, абсолютно забытый своими спутниками.
Сидя в гостиной, Сяо Нанс сохранял лицо чернее тучи.
Он знал, что оба его товарища — люди безалаберные, но не подозревал, что до такой степени: сбросить на него все государственные дела, а самим пропадать неизвестно где!
Кан Кэ отправился вместе с Рейвеном за компанию. Система окинула Сяо Нанса взглядом и зашипела на ухо Кан Кэ:
[Вы только гляньте на этот брошенный вид. Вылитый господин разыскиваемый преступник.]
Кан Кэ находит Сяо Нанса куда более мирным и приятным, чем преступник — тот хотя бы не помышлял о ликвидации Рейвена.
Послушав их сухие приветствия, он дождался, пока разговор перейдёт к делу.
Сяо Нанс спросил:
— Где Её Высочество принцесса?
Рейвен нахмурился:
— Она говорила, что между Юго-Западом и Северо-Западом нужно наладить торговлю, а для этого требуется расчистить один ключевой узел. Днём она взяла Сяо Пэйн и отправилась в округ Линген, чтобы вместе со Святым сыном...
— Куда она отправилась?!
Сяо Нанс подскочил с кресла так, что от его чиновного спокойствия не осталось и следа:
— В округ Линген?! По дороге сюда я слышал, что там вспыхнула самая масштабная Черная топь в истории! Святилище сейчас спешно эвакуирует выживших!
Рейвен, и без того сидевший как на иголках, взвился на ноги в то же мгновение:
— Я соберу людей. Выдвигаемся в Линген немедленно!
* * *
Хотя решение спешить в зону бедствия среди ночи было спонтанным, действовали они без суеты.
Рейвен отдал распоряжение об организации спасательного отряда Чао Цы. Кан Кэ же просто разродил пространственную трещину и, прихватив N, Сяо Нанса и Рейвена, шагнул прямо к округу Линген.
Выходя из разрыва, Сяо Нанс косился на Кан Кэ с крайним подозрением и настороженностью. Впрочем, Кан Кэ даже не оглянулся на него — его взгляд устремился в ночную тьму.
Под тусклым лунным светом вереницы выживших под предводительством священников с фонарями беспрерывно тянулись за пределы округа.
Плач, стоны и отчаянные вопли сливались в единый поток горя, способный в любой миг поглотить крошечные огоньки в руках служителей.
— Почему они освещают дорогу свечами? — нахмурился Сяо Нанс.
Своим особым понятием тела он не мог ни закалять плоть, ни постичь алхимию.
Глядя на густую, словно пожирающую свет Черную топь вдали, он испытывал лишь безотчётный страх, будто перед морской пучиной или бездонным провалом, совершенно не понимая, в чём её опасность, кроме риска захлебнуться.
Дыхание Рейвена стало тяжёлым и рваным:
— Эта дрянь — как губка. Она с бешеной скоростью впитывает магию и элементы. Священники просто не могут сотворить Магию света.
Они не просто не могли колдовать — сами служители были истощены.
Даже находясь в сотне метров от Черной топи, они ощущали, как силы из их тел уходят в невидимую жадную пасть. Черная топь вдалеке походила на ненасытное чудовище.
Кан Кэ всматривался в движение Черной топи. Подняв руки, он коснулся плеч Рейвена и N, собственным импульсом перебив стягивающее воздействие.
N тяжело выдохнул и глухо пробормотал:
—... Опять эта дрянь.
— В смысле «опять»? — Рейвен повесил плечами, почувствовав, как с тела спала тяжесть, и посмотрел на N. — Твой... хозяин безвылазно сидит в башне и выходит на улицу раз в год на праздничный парад. Где он мог видеть Черную топь? Когда покупал картины?
Кан Кэ отвёл взгляд от Черной топи и перевёл его на N. Внутри рождалось предчувствие: перед ним последняя деталь мозаики.
N, не собиравшийся откровенничать, наткнулся на пристальный взгляд Кан Кэ и тихо вздохнул:
—... Вы ведь слышали о Событии Великого затишья? Оно произошло именно здесь, в округе Линген. И тогда я своими глазами видел эту Черную топь.