Когда очередное письмо от N с требованиями скорейшего продолжения наконец добралось до санатория, Кан Кэ как раз отмокал в озере вместе со своими подчинёнными.
Лебединое озеро, вопреки названию, обходилось без лебедей, зато вода в нём отличалась редкой прозрачностью. В подлунном свете водная гладь сияла, словно градиент отшлифованного бриллианта.
Кан Кэ вальяжно откинулся на каменный берег. Рядом с ним на воде уплотнённым блинчиком покачивался пушистый шарик.
Шерстяная тушка сильно дрожала, и Система заходилась в безудержных рыданиях:
[— Столько лет… столько лет! — надрывно всхлипывал световой комок. — Я впервые моюсь в настоящей воде, а не в техническом масле для техобслуживания! У-у-у…]
«До чего же хороша отставка!»
Кан Кэ виновато отвёл взгляд и перевёл внимание на мелководье, где резвился молодняк.
Фейри, при всей своей глупости, были поразительно хороши собой. Смоляно-чёрные, точно вороново крыло, волосы резко контрастировали с ослепительно белой в лунном свете кожей. На изящных телах вились тёмно-пурпурные узоры. Они спускались от груди по плоским животам и терялись под подвязанными на бёдрах банными полотенцами, невольно наводя на весьма недвусмысленные мысли.
— Директор не думал, что делать с этими прекрасными глупцами?
Вода рядом колыхнулась. Чао Цы бесшумно присел по левую руку от него.
— Не имея сил защитить себя, красота становится первородным грехом.
Чао Цы не стал распускать волос, вернувшись к своему привычному древнему наряду. Тонкая нижняя рубаха намокла в воде и липла к телу, просвечивая бледной кожей:
— Рейвен рассказывал, почему прикончил первого директора?
— Полагаю, позарился на его красоту. Или на способности, — откликнулся Кан Кэ.
Когда Кан Кэ только начинал работать, дрянь с подобными помыслами не смогла бы пробраться в Главное управление и на выстрел. Однако стоит Верховному погрузиться в глубокий сон, как отбор в управлении дал трещину…
Хотя нет. Возможно, ещё до этого сна некоторые прежде безупречные особи успели погрязнуть в скверне за время бесконечных скачков по мирам.
— Пользуясь полномочиями директора для давления на пациентов, с помощью ресурсов санатория грабить целые миры… Подобное происходило постоянно, просто умело скрывалось. Появление господина разыскиваемого преступника оказалось как нельзя кстати — взбудоражило это гнездо.
Кан Кэ первым отвернулся, подставляя точку под разговорами о Главном управлении. Он опустил первоначальный вопрос Чао Цы. Оба отлично понимали: тема «что делать с фейри» служит лишь предлогом, чтобы завести разговор на более глубокие материи.
Никаких волшебных рецептов для фейри не существовало — всё сводилось к двум вещам: выработать собственные силы и создать общество с законами и моралью. Первое обеспечат фехтование и уроки политики от Чао Цы, с остальным предстоит повозиться Рейвену как правителю… Процесс идёт своим чередом, тревожиться не о чем.
Кан Кэ расслабил плечи и устремил взгляд вдаль, прижавшись спиной к прохладному камню.
На берегу Ириэль с обнажённым торсом восседал на белом валуне и, опустив голову, выводил нехитрую мелодию на свернутом листочке. На его обычно безучастном лице не читалось эмоций, однако позе не хватало привычного напряжения — фейри был абсолютно расслаблен.
А чуть дальше стайка чёрных котят донимала Рейвена, дерзко пытаясь стащить с наставника одежду и затащить в воду. Тот отчаянно защищал туалет и направо-налево раздавал затрещины, превращая бузотёров в сопливых плачущих котиков.
Шумная и сумбурная картина, но от неё веяло удивительным покойным уютом.
Только что рассуждавший о серьёзных вещах серый кот вдруг выскочил из воды и стрелой рванул к честному грибу, от которого так и разило провокационным «попробуй подразни меня»:
— Ха-ха! Ученики, не ссать, учитель идёт на подмогу!
Окачённый брызгами Кан Кэ молча зажмурился и глубоко вдохнул.
* * *
Битва кота и гриба затянулась с одиннадцати вечера до самого рассвета.
Одеваясь, Кан Кэ с недоумением размышлял: не переоценил ли он усталость подчинённых? Днём полевые выезды, ночью сельхозработы — и после двух смен у них ещё остаются силы на потасовку?
Не продлить ли им рабочие часы на выезде?..
— Хм? Свинуля только что выплюнула письмо из аукционного дома. — Заинтересованный голос серого кота оборвал коварные мысли директора. — Дай-ка гляну… Просят написать картину?
Кан Кэ склонился над посланием:
— Максимальная ставка — три миллиона ро-денег. Берёшься?
Серый кот усмехнулся:
— Никакие миллионы не сравнятся с возможностью хорошенько развлечься.
Деньги его волновали мало, куда больше интриговала реакция N. А, вот и оно!
Под белым листом обнаружилась вторая записка — из чёрной бумаги с золотым тиснением, переданная через аукцион лично от N.
Текст предельно краткий:
«А дальше?!»
Три коротких слова чуть не проткнули бумагу. Сразу видно, как автор письма скрежетал зубами от досады и жаждал пустить писаку на суп.
«Чёртов клиффхэнгер! Чтоб ты провалился!»
Кот-клиффхэнгер задорно хохотнул:
— Ха-ха!
Он тут же набросал ответ. С изображением величайшего смущения объяснил, что его основное ремесло — малевать картины, а писательство — лишь скромная забава в редкие минуты отдыха. Мол, отрывок он выставил исключительно из благодарности покупателю и искренне признателен за высокую оценку.
И ни слова о том, когда ждать продолжения.
Классический проклятый динамщик: готов часами трепаться обо всём на свете, кроме продолжения.
Ехидно запечатав письмо, Чао Цы вернулся к посланию от аукциона:
— N уже доставил двести живых душ в указанное место. Звякну грибочку, пусть забирает.
* * *
Когда вызволенные жертвы возвращались, небо едва затеплилось рассветом. Кория в это время праздно шатался по полям.
Именно что праздно.
Ему и самому это казалось дикостью, а вокруг в таком же ступоре мнулись земляки, не зная, куда девать руки:
— По идее, сегодня я должен был дёргать сорняки…
— И я… Но вчера вечером господин Рыцарь Дракона выкосил всю пустошь огромной косой в одиночку! А новые семена ещё не привезли…
— Он ещё сказал, дескать, как семена доставят, он снова придёт помогать с посевом…
—…
— Э-это вообще нормально?..
Люди стояли посреди поля с растерянными лицами, с трудом переваривая происходящее. На этой новой, едва освоенной земле, где работы должно было быть невпроворот, они вдруг перестали понимать, зачем вообще здесь нужны.
Никуда не годится! Как так можно?
— Когда прибудет зерно, ни в коем случае нельзя пускать его в поле! Где это видано, чтобы феодал в грязи ковырялся, пока крестьяне баклуши бьют?
— Вот именно! Я своими ушами слышал, как господин Мечник ругал Рыцаря Дракона: мол, у того и так дел выше крыши, синяки под глазами в поллица, а он всё в поле рвётся. Он что, возомнил себя святым духовным телом, которому сон не нужен?
— Господин Мечник всем хорош, да только язык у него ядовитый. Но он прав — господин Рыцарь и впрямь выглядит измождённым. Так если он всю работу переделает, нам-то что остаётся?
Повытаскивали тяпки да застыли в полной растерянности.
Кория не ввязывался в разговор. Он лишь глубоко вдохнул свежий аромат вспаханной земли и сочного травяного сока. Полгода назад он и мечтать не смел о таких запахах. Ледяной ветер Снежных гор выдувал все запахи и начисто отмораживал нос. Бесплодные чёрные обрывы не давали траве ни единого шанса пробиться, а вечный снег довершал дело.
Ему бы и в голову не пришло стоять в одной рубахе посреди поля и встречать рассвет — там за белой пеленой метели не было видно ни восхода, ни заката.
Но после переселения кошмар остался позади. Замок Уинтер стоял далеко от Снежных гор Драконьего Дыхания. Местный климат ничем не отличался от остального континента Роман. Просторные угодья вокруг нового поселения были покрыты не каменистыми плешинами, а глубоким, мягким чернозёмом, годами удобряемым перегноем.
Единственную проблему — нехватку воды — Рыцарь Дракона решил с лёгкостью. На возвышенности выкопали огромный котлован. Его Величество, будучи высококлассным алхимиком, начертал на дне пространственный массив. Снег с Драконьих гор непрерывно поступал через портал и тут же таял от тепла огненных камней. Талая вода заполняла искусственный пруд, откуда по каналам расходилась по всем наделам.
Жизнь из режима безумного хардкора мгновенно переключилась на лёгкий уровень. Даже если бы Рыцарь Дракона не сдержал обещания вызволить упущенных жертв из Башни Лича, Кория всё равно считал бы его лучшим правителем в истории.
И это факт. Хотя и Рыцарь, и Мечник клялись вернуть людскую дань, Кория в глубине души считал это невыполнимой сказкой. Забрать у Короля-лича уже отправленную добычу? Не смешите. Ни один здравомыслящий человек не поверил бы в подобную авантюру.
Перешёпоты тем временем продолжались:
— Кстати, а не пора ли нам перестать звать его «господином Рыцарем»? После наследования титула он ведь станет Маркизом?
— Церемония ещё не прошла. Без ритуала титул официально не перешёл, так что рановато.
— А пройдёт ли она вообще? Своими правилами наш господин точно кость в горле столичной знати. Что если они вставят палки в колёса?..
— Ой! Глядите на восток! Это ещё что такое?!
Кория вскинул голову и взглянул на северо-восток. В первых лучах солнца медленно двигался белесовато-золотой караван, а за повозом плелись не меньше сотни…
Глаза Кории расширились. Мозг ещё не успел осознать увиденное, а ноги уже сами понесли его навстречу:
— Хайли!
Прагматичный разум разрывался от вопросов «как такое возможно?» и «не сон ли это?», а тело разрывала смесь неверия и безудержной радости.
Кория был лишь одним из многих: крестьяне массами срывались с мест и со слезами на глазах летели к каравану:
— Наша дань… Слава Богу-дракону!.. Нет! Слава господину Рыцарю Дракона! Он правда вырвал наших детей из лап смерти!!
— Доченька моя! Неужели это не сон?!
— Постойте, бело-золотые кареты? Это же люди Святилища! Они помогли вызволить людей или прибыли для ритуала наследования?
Серый кот всегда бил сразу по нескольким мишеням, так что верны были оба варианта.
* * *
Внутри кареты Рейвен крутил в руках золотое зеркало. Идеальные черты лица Бальдра, отражавшиеся в нём, выглядели непререкаемо-святыми, хотя Рейвен с превеликим удовольствием съездил бы по этой физиономии кулаком.
— Прими мои извинения. Ты лично прибыл, а меня не оказалось в Святилище. Дьякон передал твою просьбу… Ты решил прикрыться нами, чтобы Король-лич подумал, будто к вызволению жертв причастно Святилище, и направил весь свой гнев на нас, верно?
Рейвен хранил угрюмое молчание.
«Ты… да как ты смеешь поворачивать всё так?! Я выражался куда деликатнее… Неужели этот идиотик вообще не знаком с элементарным этикетом взрослых людей?!»
Бальдр, впрочем, не собирался разводить политесы перед подельником:
— Хитрый ход. Однако это действительно лучший способ минимизировать потери. Я согласен. Раз уж ты пошёл на мои условия, считай нас союзниками.
Похоже, Бальдр находился в чьей-то роскошной усадьбе. Судя по обильной алхимической утвари, помещение ему не принадлежало:
— Как и договаривались, Кость Светлого Бога будет официально передана тебе во время церемонии. Что до твоих слов о том, будто «пациенты вместе с людьми Маркиза составили заговор и были перебиты твоим мечником»… Не переживай. В течение двух недель я отправлю свежую партию смертников. Надеюсь, к тому моменту ты успеешь оборудовать в горах пункт для их содержания.
Раз уж горцев переселили к замку, держать заражённых в подвалах больше не следовало, дабы не вспыхнула чума. Идея с перекочёвкой карантина в горы логична: на плодородных землях должны жить подданные, а изолировать заразных стоит в суровых пустошах.
Бальдр не рвался затягивать разговор — логику собеседника он решительно отказывался понимать. С самого начала сеанса связи тот смотрел на него взглядом кинутой девицы, полным тоски и немого упрёка: «Ах ты лжец, как жестоко ты меня обманул!», но при этом безропотно соглашался на все опасные эксперименты… Да и с чего бы пытаться понять придурка, способного во всю глотку орать: «Поганый дракон, прими смерть!»?
Бальдр мазнул взглядом по большой кровати слева и протянул руку к зеркалу. На резном ложе ничком лежало низкорослое, разбухшее от гниения тело. Из-за постоянных вспышек Чёрных топей в округе Линген у него долго не доходили руки до трупа Маркиза Границы. Лишь сейчас он обследовал комнату и осмотрел труп. Маркиз скончался от естественных причин — при его возрасте и образе жизни отдать концы от удара было делом обычным.
Запах разлагающейся плоти вызывал тошноту. Но стоило пальцам коснуться рамы, как из зеркала донеслось:
— Ты не приедешь на ритуал наследования?
Сам Рейвен редко посещал подобные дворянские сборища — лень было. А если уж приваливал, то исключительно с целью вырезать всю семейку под корень, так что ни о каком празднике речи не шло. Единственным полноформатным ритуалом в его жизни стало вступление на престол. И тогда Бальдр, главный его противник, грудью встал за то, чтобы лично провести коронацию…
Бальдр нахмурился:
— Зачем мне лично присутствовать на рядовом введении в титул маркиза?
Вопрос показался ему глупым и даже слегка дерзким. Во всей Империи Роман найдётся ли хоть пара человек, достойных присутствия Святого сына на их празднестве? С точки зрения Бальдра, такой чести заслуживал один-единственный человек — сам император Рейвен.
Бальдр с досадой оборвал связь, так и не поняв, кому только что утёр нос.
Застывший с той стороны Рейвен:
—…
—…
«Ах ты тварь проклятая! Попадись ты мне только в руки, сволочь!»
* * *
Хотя Бальдр и отказался приехать лично, ради поддержания союза он отрядил епископа в пурпуре и целую свиту священников из Святилища Аврора.
В финал церемонии Рейвен планировал ввернуть указ о полном равноправии людей и иных рас. Последние дни он, скрепя сердце, просиживал над составлением свода законов вместе с дохлым котом и Ириэлем.
Лишь накануне торжества его озарило:
— Чёрт… По правилам же надо преклонить колени перед реликвиями усопшего!
Хоть молитва и обращена к Богу Света, да только вещички старого хрыча будут торчать прямо перед носом! Выходит, кланяться придётся памяти этого урода?! За какие такие заслуги?!
Рейвен взвился огнедышащим грибом, вылетел из дома и со всей дури трахнул кулаком по тумбочке возле кровати Кан Кэ:
— Я беру отгул!!
Кровать параноидально звякнула, но выстояла.
Кан Кэ, решивший было, что опять начнётся бунт, облегчённо вздохнул:
— Отгул не дам. Но можешь отлучиться по делам, а потом отработать.
Забота начальника была безгранична, но весьма специфична.
Рейвен:
—…
— Ладно… Сходишь со мной?
Кан Кэ затянул пояс. В последнее время он откровенно залежался, и мышцам требовалась разминка:
— Можно. Куда направимся?
На лице Рейвена проскользнула тень смятения. Сжатые кулаки чуть разжались:
— За… реликвиями моих родителей.
Решение казалось сущим пустяком, но для такого любителя ночной рефлексии и самокопания, как Рейвен, оно имело колоссальный смысл. Взойдя на престол, он ни разу не прикасался к вещам отца и матери. То ли из желания навсегда похоронить прежнюю слабость, то ли от стыда перед памятью предков за то, что предался реальности и отступился от идеалов.
Так или иначе, семейные реликвии пылились в самых дальних закромах императорской сокровищницы. Он был уверен, что не притронется к ним до скончания веков…
И вот теперь он снова поднял своё давнее знамя.
Вернуть эти вещи означало совершить священный ритуал: вызволить из забвения прежнего себя, свои мечты и чувства, когда-то казавшиеся проявлением слабости. И ему хотелось, чтобы Кан Кэ — человек, подтолкнувший его к этим переменам, — стоял рядом в этот переломный миг.
К тому же он опасался отказа — ведь предложение серого кота директор с лёгкостью отклонил! Вывод напрашивался сам собой: в глазах начальника он куда важнее паршивого кошака!
Кан Кэ, банально избегавший совместных вылазок с коварным котом, лишь недоумённо вскинул бровь. Что за смены настроения? То рычал, а теперь сияет, как медный таз:
— Нам долго ещё стоять?
— Идём, идём! — Рейвен мгновенно выставил координаты на боковой двери. — Это ненадолго.
Портал вывел их прямиком в императорскую сокровищницу. Шагнув вслед за Рейвеном, Кан Кэ утонул по щиколотку в осыпающейся горе самоцветов. Золотые монеты со звоном скатывались вниз, словно сверкающие ручьи.
Сокровища Кан Кэ не трогали — на очки оздоровления их всё равно не обменяешь. Прохаживаясь вдоль стен, он от скуки прислушался к разговору стражников за массивной дверью:
— Слыхали? На юго-западе Маркиз Границы дуба врезал! Заправляет всем его внебрачный сынок — эдакий невиданный Рыцарь Дракона!
— Серьёзно? Он что, реально укротил того самого ледяного дракона?!
— Говорят, его указы сплошь для простого люда. В соседних провинциях народ на дыбы встаёт, требуя таких же порядков!
— Так он же у всей знати хлеб отбирает… Столичные старые хрычи, небось, уже слюной брызжут от злости?
— А то! Отец сказывал, верхушка уже готовит ему тёплый приём. Сладко парню явно не поздоровится.
— Да пошли они к чёрту! Свои задницы пристроить не могут, Королевское кольцо Романа профукали, а теперь на чужие успехи заглядываются!
— Эх… Какая разница, заботится он о народе или нет. Был бы я там, уговорил бы его заявить права на престол! Всё равно трон пустует, а уж за Рыцаря Дракона народ пойдёт охотнее, чем за очередного деспота!
Кан Кэ невольно оглянулся на бывшего деспота, а ныне народного любимца:
«…А где он?!»
Стоило заслушаться сплетнями — и гриб испарился!
Впрочем, серебряная цепочка на шее Рейвена молчала, значит, побег он не планировал. Куда его унесло?..
Ориентируясь по импульсам цепочки, Кан Кэ тенью прошмыгнул дальше и очутился в просторной, утопающей в золоте… купальне.
Рейвен увлечённо ковырялся возле золотой лейки на стене. О предстоящих политических бурях он и не помышлял — все его помыслы сфокусировались на демонтаже сантехники.
Один Бог ведал, как ему хотелось нормальный человеческий душ! С тех пор как директор конфисковал и продал его самодельную лейку из пластиковой бутылки, приходилось ходить на поклон к дохлому коту и мыться под его ядовито-розовым диско-душем.
Выслушивать колкости серого кошака было тошно, но мыться под сияющим стробоскопом — ещё тошнее.
А эта лейка — произведение искусства! Работа бывшего главного придворного алхимика, вода в ней идеально тёплая круглый год.
Раз уж припёрся в собственную сокровищницу, грех не прихватить полезное имущество! Разве умыкнуть своё собственное — это кража?
Кан Кэ молча смотрел на утирающего пот деспота:
—…
* * *
Тем временем в одной из обителей среди бессчётных звёздных глубин…
Директор № 133956 вещал по видеосвязи:
— Вы получили мой рабочий отчёт? Похоже, наш старший коллега Кан Кэ крайне нелоялен к предписаниям Главного управления… Эксплуатировать больных до того, что они за него отчёты строчат! Да там в текстах буквально сквозит открытое доносительство.
Голос с экрана ответил:
— Хм. И всё же следует проявить осторожность. Укротить пациентов из мира с уровнем опасности выше класса «S» — на такое мало кто способен. Его сила внушает опасения. Если он действительно смутьян, его можно переманить на нашу сторону. Но если это тонкая игра и ловля на живца…
Собеседник выдержал паузу:
— Впрочем, вернёмся к главному. Удалось отыскать артефакт, способный убить бога?
— Нашёл, — Директор № 133956 с вздохом покачал головой. — Но это лишь вещи, про которые говорят, будто они на такое способны. Без проверки не угадаешь. Да и боги в разных мирах отличаются по силе.
Потерев подбородок, он продолжил:
— Кстати, насчёт ловли на живца… У этого Кан Кэ на шее до сих пор висит ошейник, надетый самим Верховным. Если мы полезем к нему, не сработают ли Заповеди Семи добродетелей?..
Хр-р-р…
Экран затянула рябь помех.
Директор № 133956 недовольно шлёпнул свою Систему. Изображение выровнялось, и он, проворчав что-то про паршивую связь, вернулся к мысли:
— Пожалуй, вы правы. Лучше не рисковать. Вдруг Кан Кэ — просто цепной пёс Верховного, и я…
БА-АМ!
Система взлетела на воздух. Взрывная волна отбросила Директора № 133956, швырнув его к подножию пары иссиня-чёрных кожаных сапог.
— Кха!.. — сплюнув кровь, директор попытался подняться, но тяжёлый сапог властно придавил его лопатки к полу.
Хуань неторопливо наклонился, небрежно опершись локтями о колено ноги, втаптывающей жертву в плиты:
— Добрый вечер, господин директор. Разрешите один скромный вопрос: где отыскать те самые «способные убить бога» цацки?
Вопрос «кто ты такой?» не успел сорваться с языка — догадка молнией озарила сознание. Глаза Директора № 133956 расширились от дикого, нечеловеческого ужаса:
— Не… не убивай! Не надо! Вы хотите артефакты?! Я проведу вас, они в санатории… э-э…
Мольбы и взвизги захлебнулись в смертельном хрусте: когтистые пальцы вонзились в черепную коробку, раздавливая мозг.
Хуань наблюдал, как гаснет свет в глазах убитого. Чистой рукой он легко щёлкнул окровавленный нос трупа, словно ласково журил нашкодившего ребёнка:
— Какой скверный язычок. Не смей так выражаться. Понял?