Кан Кэ, привыкший держать всё под абсолютным контролем, на мгновение помедлил. Доверять главное поле боя этой разношёрстной компании казалось безумием. И всё же, подавив тревогу, он ступил на боковой плавник и вместе с китом растворился в чернильных волнах.
В башне на несколько секунд воцарилась тишина, но затем она вновь утонула в шуме перепалок.
Чао Цы непринуждённо откашлялся:
— Со стороны всегда виднее, господа. Не желаете выслушать меня?
Если рассчитываешь и дальше наслаждаться зрелищем, для начала нужно сохранить жизнь актёрам.
Серый кот редко говорил без искры лукавства, но на этот раз с его губ слетели вполне дельные слова:
— Стоит ли бросать в бой все силы — вопрос второго порядка. Сейчас куда важнее другое: сумеет ли наш дорогой Святой сын завладеть божественной сущностью?
С их нынешней силой сходиться в схватке даже с марионетками, сотворёнными богами, — задача не из лёгких, не говоря уже о подлинных воплощениях.
К счастью, эти так называемые небожители до смерти боялись быть поглощёнными самим миром и не смели выходить на честный поединок. Иначе обитателям санатория пришлось бы наносить туда визиты куда чаще, снова и снова накачивая директору показатели.
N раздражённо смерил Бальдра тяжёлым взглядом:
— Если удастся вырвать божественную сущность, шансы на победу вырастут в разы. И мне плевать, почему ты упираешься! Боишься, что Бог Лжи перехватит инициативу, или гордость спать не даёт? Я хочу жить.
Ладонь N с оглушительным глухим ударом врезалась в каменную стену прямо над ухом Бальдра:
— Вбей в свою голову: я желаю остаться в живых! Знаю, на мою шкуру тебе плевать, но как быть с твоими подданными? Если их судьба тебе ещё не безразлична, изволь координировать действия и играть строго по сценарию!
Бальдр холодно лягнул N по голени, едва не отправив Короля-лича в полёт с вершины башни. Впрочем, вернув ногу на место, он ненадолго умолк, после чего произнёс:
— Одних моих слов может не хватить, чтобы убедить толпу.
— А кто сказал, что ты будешь один? — Чао Цы подпёр подбородок пальцем, и в его глазах заиграли ехидные искорки. — В отличие от вашего Святилища, наши коллеги по санаторию — люди крайне надёжные.
* * *
Романский календарь, осень 2087 года
Старый Свит получил приглашение от Святилища: его и всё семейство созывали на грандиозный сбор перед Святилищем Аврора.
Святой сын должен был лично предстать перед народом и объявить о событии, имеющем поворотное значение для всего континента Роман.
— И что же... э-э... за новость нас ждёт? — пыхтел Старый Свит, пытаясь протиснуться ближе к супруге, чтобы многочисленным отпрыскам, напросившимся в карету, хватило места. — Небось просто... опровергнут слухи, да и всё. К чему тащить с собой всю семью?
— И не говорите! Всех моих знакомых тоже согнали, — удручённо отозвались младшие Свиты, ютившиеся на скамьях. — Иначе с чего бы мы поехали с вами? Свои экипажи пришлось одолжить друзьям, у которых совсем со средствами туго...
— Говорят, созвали чиновников со всех земель, представителей нечеловеческих рас и даже простолюдинов. Как по мне, чтобы опровергнуть пару сплетен, такой размах ни к чему.
— Вот именно, — мадам Свит, склонная к подозрительности, недовольно поджала губы. — Тем более принцесса и Башня лича уже высказывались в защиту Святого сына. Много ли осталось тех, кто верит в эти бредни? Зачем собирать целое вече ради банальных оправданий?
Не мог же Святой сын и вправду оказаться отпрыском Бога Чумы? Не созвали же они эту уйму народу только для того, чтобы разом всех вырезать?
Терзаясь смутными догадками и тревогой, экипаж семейства Свит катил к Святилищу. По пути им то и дело попадались знакомые лица, и у всех на лбу было написано одно и то же недоумение.
Дорога от поместья до площади оказалась короткой. Повозки замерли. Поддерживая друг друга, пассажиры стали сходить на мостовую и тут же замерли, окинув взглядом Врата:
— Эй, да это же герцог Сяо Нанс! Чего это у него мина такая кислая?
Старый Свит незаметно дал младшему сыну пинка:
— Не умеешь держать язык за зубами — молчи...
Натянув вежливую улыбку, старик поспешил навстречу герцогу:
— Ваша светлость! Кого вы здесь ждёте? Не принцессу ли Джульетту? Ох... а что это за зеркало у вас в руках?
— Трансляция, — без единой эмоции отчеканил Сяо Нанс, наступив на горло собственной гордости ради поручения Джульетты. — Всё происходящее на площади будет отражаться в сотнях малых зеркал по всему континенту, чтобы каждый подданный смог увидеть происходящее своими глазами.
Желания изливать душу и разглагольствовать с огромным зеркалом в обнимку у Сяо Нанса не было ни на грош, поэтому он сухо поторопил:
— Проходите в зал. Замешкаетесь — останетесь в задних рядах.
Уловив прозрачный намёк «проваливайте», Старый Свит подхватил жену под руку и подтолкнул детей к арке.
Внутри кипела толпа: родовитые дворяне в парче, скромно одетые горожане, эльфы, зависшие в воздухе с арфами, и даже костяные фигуры некромантов, от которых веяло загробным холодом.
Семейство Свит оттеснили аккурат к одному из таких некромантов. Усевшись, старик кинул взгляд на возвышение: там стояли семь резных кресел, и все они пустовали.
— Кому это предназначено? — зашептались младшие Свиты. Почти все гости уже заняли места, и юноше пришлось приподняться, чтобы разглядеть передние ряды. — Неужели Святилище решило разом возвести в сан сразу семерых епископов в пурпуре?
Хотя нет, шести. Одно-то кресло наверняка берегут для Святого сына?
Подобными вопросами задавались многие, по рядам полз глухой шепотный гул.
Но вот на помост ступил Святой сын в парадном облачении, и шум мгновенно утих.
Старый Свит прищурился:
— Смотрите, с ним Король гномов Александер...
Владыка подземелий, облачённый в мантию из золотых нитей, шествовал следом за Бальдром. Взойдя на трибуну, он вскинул руки к небу:
— Народ Романа! Наверняка до каждого из вас долетали гнусные слухи. Мол, Святой сын — порождение Бога Чумы, а Чёрная смерть — его рук дело!
— Пусть Святилище, венценосные особы и даже Башня лича выступили в защиту его чести, но никакие слова не сравнятся с неопровержимым доказательством!
— А потому... мы извлекли из древних сокровищниц артефакт давних эпох — Очажный камень Снаптон! Он станет беспристрастным судьёй и покажет истинную кровь Святого сына!
Король Александер высоко поднял увесистый бурый валун.
На камне проступало подобие человеческого лика с зашитым грубой нитью ртом. В трещинах тёмной породы ало мерцала расплавленная лава.
— Всякий, кто читал предания о богах, знает его силу!
— Когда герой Хассель вложил правую руку в пасть Очажного камня и был спрошен, не отпрыск ли он Бога Справедливости, тот кивнул — но камень остался хладен.
— А когда допрашивающий выкрикнул: «Не сын ли ты Бога Смерти?!» — герой ответил отказом! Но камень вспыхнул ослепительным пламенем, уличив его во лжи и доказав его происхождение!
Александер водрузил камень перед Бальдром, чьё лицо в сиянии магии света оставалось безучастным:
— Ныне этот камень перед Святым сыном. Кто из вас дерзнёт стать допрашивающим?!
В ответ площадь отозвалась гробовым молчанием.
Во-первых, мало кто вообще верил в эти сплетни, и народ искренне не понимал, зачем устроили весь этот балаган.
Во-вторых... кому охота лезть на рожон?
Это же прямое оскорбление Святого сына и Святилища! Только законченный идиот согласится...
— Я... Я сделаю это!
Грин, ощутив на своей спине ощутимый толчок от Сяо Пэйн, набрался храбрости и выстукнул подкованными сапогами путь к трибуне.
Нечего бояться... Терять всё равно нечего. В худшем случае — смерть.
Ноги слегка подкашивались, он чуть не поскользнулся на ступеньках, но сжал рукоять меча и мысленно повторил:
«Страху здесь не место. Если верить сведениям, в случае неудачи с лица земли стрётся весь континент, не то что моя никчёмная жизнь».
Коль скоро это бой последнего рубежа, к чему робость?
Это лучший шанс для простого смертного заставить высокомерных богов опешить от изумления!
Грин чеканил шаг, пока не поравнялся с камнем. Бальдр безмолвно погрузил правую руку в каменную пасть. Рыцарь набрал в грудь воздуха и гаркнул:
— Являешься ли ты отпрыском Бога Чумы?!
Под шокированными, ошеломлёнными взглядами тысяч людей Бальдр ровно ответил:
— Да.
ГРОХОТ!
Тяжёлый валун мгновенно объяло ревущее, ослепительное пламя.
—?!
Площадь погрузилась в вакуумную тишину.
Спустя вечность кто-то глупо выдохнул: «А?», а кто-то в панике подорвался с места, увлекая родню к выходу из этого мышеловного ада...
— Прошу прощения, собрание не окончено. Вернитесь на места, — Сяо Нанс с зеркалом в руках вырос на пути беглецов. За его спиной стены подпирали стройные ряды королевских рыцарей в полных доспехах.
— Сяо Нанс, ты что, оглох?! — взревел перехваченный старый граф. — Он только что сам признался! Он — порождение Бога Чумы! Ты не боишься, что он нас всех...
— Являешься ли ты отпрыском Бога Света?!
Оглушительный клич Грина снова грохнул с трибуны. Граф поперхнулся словами и невольно обернулся.
Что за идиотский вопрос?
Он только что выявил в нем кровь Чумы, при чём тут Бог Света?! Разве эти сущности могут...
Бальдр даже глазом не моргнул:
— Да.
ГРОХОТ!
Пламя вырвалось с новой силой.
—...?? — Теперь не только граф, но и все собравшиеся замерли в ступоре. В их головах билась одна-единственная дикая мысль: «Это как... Бог Света и Бог Чумы... согрешили друг с другом?!»
Грин, уловив волну потрясения, обрушившуюся на толпу, почувствовал, как отступает страх. Ещё громче он выкрикнул:
— Являешься ли ты отпрыском Богини Ночи?!
Некроманты, доселе наблюдавшие за представлением с ироничной ухмылкой, разом вылупились на сцену:
—??
Да вы издеваетесь! Ваша вера трещит по швам, при чём тут наша Владычица?!
Бальдр:
— Да.
Камень:
ГРОХОТ!
Некроманты:
—...?
Маг смертельных искусств, сидевший под боком у Старого Свита, вынужден был придержать челюсть ладонью, чтобы та не отвалилась:
— Это... что за чертовщина?
А на сцене имена божеств сыпались одно за другим.
Одно имя заставляло пламя вспыхивать, другое оставляло камень холодным. Постепенно среди знатоков древности начал пробиваться шёпот:
— Постойте... Огонь загорается лишь тогда, когда называют участников Битвы на Острове Белых Песков!
— Полноте... А ведь верно! Слыхал я историю, будто Святого сына нашли лет десять назад аккурат на Рифах Белых Песков!
— На Рифах Белых Песков?! Да там же постоянно вылавливают обломки со времён Битвы богов!
— Неужели после падения острова боги не погибли? Заперлись внутри и... сотворили дитя?!
— А что? Божественное сотворение жизни не требует плотской любви...
— Так Святой сын... на самом деле Дитя Всех Богов?!
Толпу накрыл шок.
Обыватели, дворяне и даже инородцы понятия не имели, что N и его компания уже укокошили немало небожителей. Единственные, кто владел информацией, — эльфы.
Для остальных же боги не появлялись среди смертных целую тысячу лет. И если Святой сын впитал в себя кровь множества владык... то он — Бог Второго Поколения?
Единственный живой бог, ступающий по этой земле?!
У подножия трибуны Чао Цы слегка прищурил свои прозрачные, точно янтарное стекло, глаза. Он видел, как над площадью поднимается тонкая, но неуклонно плотнеющая дымка веры:
— Нужно подбросить дров в топку...
На сцене Бальдр воздел руки к небесам:
— Когда Остров Белых Песков ушёл на дно, угасающие боги сотворили меня — дитя, на чьи плечи легли бремя и брешь Единственного Бога Этого Мира.
— Черная топь отступила, но скорбь Чёрной смерти всё ещё терзает земли. Злодеи сеяли ложь, желая погрузить наш мир в пучину хаоса.
— Я не могу стоять в стороне и не позволю этой подлости восторжествовать!
Повернувшись к выходу, Бальдр распахнул объятия. Сяо Нанс тут же подскочил ближе, наводя зеркало так, чтобы каждый зритель трансляции мог видеть Святого сына во всем величии:
— А потому — призовите моё имя!
Тучи над площадью разорвались, и столб ослепительного света пролился прямо на Дитя Богов.
Его глаза, подобные двум сияющим солнцам, с одинаковой теплотой смотрели и на нищих, и на вельмож:
— Страждущие, стенающие, бьющиеся за жизнь — призовите моё имя!
— Я исцелю язву, разъедающую наш мир.
N бесцеремонно оттолкнул Чао Цы, стоящего перед ним, и не спускал глаз с помоста:
— Всё решается прямо сейчас.
У Бальдра не было божественной сущности, и исцелить Чёрную смерть магией он не мог — тем более что от этой скверны слетали с катушек даже истинные боги.
Поэтому прямо сейчас он связывался с каждым, кто молился ему, и перетягивал болезнь на себя. Он имитировал божественное исцеление, упиваясь верой больных и зрителей.
Если повезёт, Бальдр успеет выковать божественную сущность до того, как скверна выжжет его изнутри. Тогда план сработает.
Если нет... останется лишь вытаскивать его из временной петли и сходиться с богами в кровавой рубке.
Ветры взревели над площадью.
Молитвы, вера, человеческие страдания, проклятие самого мира — всё это хлынуло к Бальдру, превращая его тело в арену жестокого противоборства.
Святой сын стоял неподвижно, пока свет вокруг него не начал сбоить и мигать, точно угасающая свеча.
— Силы на исходе! Нужен ещё толчок! N, пошёл! — Серый кот без зазрения совести спихнул Короля-лича к лестнице, игнорируя его перекошенное от отвращения лицо. — Уговор дороже денег! В камень-ножницы-бумага ты проиграл первым!
Пока они препирались, драгоценности на наряде N медовым звоном отозвались на каждое движение. Чтобы сыграть убедительно, они с Чао Цы наведались в Башню лича за «сценическими костюмами», и впервые за долгие месяцы N облачился в собственное царское одеяние:
— Запомните: если я выйду, то независимо от того, сконденсирует этот щенок сущность или нет, вы все последовательно пойдёте за мной!
— Да-да, разумеется... — отмахнулись остальные с таким видом, будто надеялись вильнуть в последний момент.
Но свет на сцене угасал слишком стремительно. N тяжело вздохнул и с каменным лицом шагнул на подмостки.
Чего не сделаешь ради жизни?
Подумаешь, немного позору! Этот драный кот вообще утверждал, что уже вставал на колени перед мелким психом.
Вот закончится всё это — и он изломает Бальдру ребра сотню раз, сугубо для восстановления справедливости.
Итак.
Младшие Свиты внизу уже начали перешёптываться, глядя на угасающего Святого сына, как вдруг на помост бесшумно поднялась фигура в роскошном чёрном балахоне.
Народ замер в недоумении: «Это ещё кто?», но тут сидевший неподалёку некромант подскочил как ужаленный и вместе с сородичами пал ниц:
— Повелитель!
N пересилил себя, подошёл к Бальдру, приложил правую руку к груди и под ошарашенными взглядами своих слуг опустился на одно колено:
— Пусть Богиня Ночи пала, моя вера в Неё неизменна!
«Ложь. Эта вера испустила дух ещё пару месяцев назад».
— Прими мою преданность, Её дитя. Я буду служить тебе вечно — единственному и последнему Богу этого мира!
亡灵-маги и обычные люди на площади онемели от изумления. А когда до них дошёл смысл происходящего, народ отбросил последние сомнения и пал на колени, вознося искренние молитвы.
Никто не подозревал, что внутри Повелителя Мёртвых всё сжималось от стыда, а в мыслях он на чём свет стоит костерил Рейвена, сочинившего этот тошнотворный текст.
Бальдра тоже пробрала дрожь от этой сцены, и он изо всех сил ускорил формирование сущности.
Вообще, когда Чао Цы предложил этот спектакль, идея казалась неплохой: давний заклятый враг преклоняет колено перед всей публикой и клянется в верности — пусть и понарошку, а всё равно приятно.
Но когда дошло до дела...
Бальдр едва сдерживал позывы тошноты, борясь с испанским стыдом.
В этой постановке мучились и организаторы, и виновник торжества. И лишь коварный кот, кашу заваривший, пребывал в полном восторге:
— Отлично! Кто следующий? Рейвен, марш на сцену!
— Мой черед не пришёл! — Рейвен упёрся ногами в мостовую, сопротивляясь толчкам Чао Цы. — Предки рода Эльдория служили Богу Справедливости. Весь континент знает, что Он жив, с какого перепугу я стану присягать другому?!
— Но Его владыка, Бог Суда, сгинул на Белом острове! Разве ты не должен выказать уважение сыну своего покровителя? — Поток воздуха из рукава Чао Цы вытолкнул зазевавшегося Рейвена прямо на подмостки. — Вперёд! И не отворачивайся от зрителей! Твоё лицо — главный козырь этого плана!
Рейвен с трудом сохранял невозмутимость, разворачиваясь к публике.
N, успевший немного отойти от позора и перешедший в стадию глубокого пофигизма, с ухмылкой подвинулся:
— О, явился.
И даже освободил место рядом на коленях.
Рейвен:
—...
«Ах ты паскуда. Там же стулья стоят, чего ты уселся на пол?! Если все начнут выходить по очереди, мы тут рядочком на коленях сидеть будем?!»
N повесил бровь:
— Сяду на стул — и ты будешь кланяться ещё и мне. К тому же... чем абсурднее зрелище, тем больше в него верят. Народ подумает: «Если даже такие фигуры бьют челом перед Святым сыном, значит, он и впрямь могущественен!»
Никому и в голову не приходило, что это масштабный фарс, призванный внушить людям: старые боги мертвы, а единственный владыка ныне — Бальдр. Вся смута устраивалась ради перехвата божественной власти.
Рейвен окинул взглядом ряды.
Ему было неуютно. Впервые за долгое время он стоял перед чужаками без привычной маски, явив миру свой подлинный облик.
Когда он сбросил смуглую фальшивую личину, ослепительная, пленительная красота заставила принцессу Джульетту и Сяо Пэйн на мгновение потерять дар речи. Лишь железная воля уберегла их от полного оцепенения.
Деспот всегда ненавидел этот эффект — он напоминал ему о детстве, о перешёптываниях знати за спиной. Но...
Пора было оставить призраки прошлого позади.
Почему внешность не может стать оружием?
Зачем Чао Цы требовал снимать Бальдра крупным планом? Зачем Святой сын надел наряд, открывающий божественные руны?
Даже он научился пользоваться своим обликом. Так к чему прятаться за плащами и масками?
Деспот повернулся к зеркалу и площади:
— Давненько не виделись, мои дорогие подданные.
Сяо Нанс чуть не выронил зеркало — благо Бальдр заранее наложил на него заклятье ясного разума.
А вот внизу творилось нечто неописуемое.
Прежде, даже не пытаясь чаровать людей, Рейвен сбивал с толку опытных директоров. Что уж говорить о моменте, когда он применил этот дар осознанно:
— Прежде я блуждал во тьме, но Святой сын даровал мне омовение, и я решил сложить власть, дабы следовать за ним...
Договорить ему не дали. На площади началось безумие:
— Какой... красивый...
— Тиран... А ведь может, у него были свои причины?
— Всё благодаря наставлениям Святого сына! О Бог Света... нет, о Бальдр! Направь своих слуг к источнику омовения! Я желаю смыть всю свою алчность и гнев...
Гул молитв перекрыл голос Рейвена. Бальдр зажмурился, чувствуя, как поток веры превращается в неистовый океан.
В его груди стремительно, с невероятной скоростью, формировалась могущественная божественная сущность.
— Вышло! — Чао Цы просиял и выпрямился. — А Грибочек-то у нас — оружие массового поражения! Справился с комплексом — молодец. Впредь надо почаще пускать в ход его личико...
Остальные же вздохнули с облегчением:
— Сущность выкована! Значит, нам не обязательно вылезать на сцену? Погнали скорее в Обитель сна, пока боги ослаблены!
N, единственный, кто честно отстоял на коленях перед младшим, едва не разнёс подмостки. Сгусток тьмы в форме гигантского черепа выскочил из его тени и сходу цапнул Чао Цы за ногу:
— Сбежать вздумал?!
Кот задергал лапой:
— Эй! При чём тут я?! Я человек мелкий, мне на сцену кланяться не надо! Вон Джульетту кусай!
Череп озлобленно скалился:
— Думаешь, я стану слушать твои бредни? Если они удерут, с сегодняшнего дня меню в санатории состоит из супа с кинзой, моркови с брокколи и шпрот под клубничным джемом! Убираться будешь сам, стирать сам, с детьми сидеть — сам!
Чао Цы тут же вскинул рукав, и порыв ветра силой вернул убегающих на место.
— Вы куда это раскомандовались? — возмутился кот. — Марш на сцену! Я сюда семь кресел волок, они должны быть заняты! Если не доиграть спектакль, при Битве с богами у людей возникнут вопросы. За нераскрытый сюжет высшие силы карой разят!
И за сброшенных на него детей — тоже.
На площади плеяда сильнейших магов и воинов была вынуждена выстроиться в очередь.
На сцене Бальдр окончательно окаменел, осознав, что этот позорный ритуал ему придётся вытерпеть ещё шесть раз.
И лишь N улыбался во весь рот:
— Ну же. Следующий. Клянитесь в верности. Тск, и где же ваша искренность?