Чао Цы и Кан Кэ могли не беспокоиться и спокойно пожинать плоды открывшегося винного магазина, чего нельзя было сказать об офицере инспекции. У того в голове роился целый ворох мрачных мыслей.
Как он все эти годы относился к жителям поднадзорного сектора? Заступался ли, когда их притесняли? Или же закрывал глаза на произвол, лебезя перед элитой из высших сословий и плюя на убытки низов?..
Чем больше инспектор размышлял, тем сильнее его прошибал холодный пот.
До сегодняшнего дня его действия казались ему абсолютно разумными и единственно верными. Во-первых, сам он происходил из средних сословий — где уж ему тягаться с верхушкой? Во-вторых, все его предшественники управляли Третьим сектором ровно так же. В-третьих, он ведь не наживался на власти! Всего лишь проявлял благоразумную гибкость перед лицом сильных мира сего. В каком-то смысле это даже шло на пользу низам. Все ведь знают: представители высших сословий в военных академиях и на фронте без продыху глушат стимулирующие зелья, отчего характер у каждого первого — взрывной. Притворишься податливым тюфяком, проглотишь обиду — глядишь, агрессор потеряет интерес и отвяжется. А вздумаешь качать права — костей не соберешь.
Инспектор отчаянно искал в уме оправдания, но сам прекрасно понимал: обитателям нижних сословий на эти отговорки плевать.
Раньше-то ладно — что бы ни удумала эта шваль, никакого шума они поднять не могли. Но теперь, когда появилось это чудо-вино, якобы «исцеляющее генетические болезни»... Что, если какой-нибудь озлобленный бедолага выпьет его, пробудит ментальную силу высшего порядка и вспомнит старые обиды? Тогда инспектору точно крышка!
Нет, так дело не пойдет. Проводя гостей к подходящему помещению под лавку, чиновник внешне сохранял чинный вид, но про себя уже все решил. Едва они расстанутся, он тут же подошлет своих людей пустить слух. Дескать, «это вовсе не эликсир, а отбракованная отрава из военных лабораторий, и выпивший ее не протянет и года», или «военные совсем за людей нас не считают — решили использовать Третий сектор как подопытных кроликов!».
Чао Цы неторопливо обошел просторное помещение и с откровенным любопытством посмотрел вслед поспешно удалявшемуся инспектору:
— Директор, может, стоит...
Он неопределенно повел рукой, намекая: пойти следом и проучить чинушу? Схватить за горло компроматом, скинуть с должности или же прижать к ногтю и заставить служить — варианты один заманчивее другого.
Однако Кан Кэ даже не шелохнулся. Его взгляд был устремлен в коридор, где пушистые комочки фейри наперебой осматривали владения вместе с Милиэлем:
— Не вмешивайся.
Даже если бы эта лавка и впрямь оказалась прикрытием для испытаний, а выпивший снадобье был обречен сгинуть через год — какая разница? Всегда найдутся те, кто решится сделать шаг в неизвестность.
Чрезмерная опека лишь лишает подопечных воли, превращая их в беспомощные повилики, способные жить только за чужой счет. Кан Кэ познал это на собственной шкуре давным-давно, когда носил имя Юйшуй.
Так почему бы не довериться отваге и безумству живых существ? Всегда найдутся те, кто, сознавая краткость бытия, без колебаний поставит всё на карту ради одной-единственной вспышки яркого света.
В дверях лавки неожиданно выросла шумная толпа. Это были не колеблющиеся местные жители, а вчерашние студенты академии, с которыми у них едва не вышла стычка:
— Ого! Тут правда нет никакой защиты!
— А ты чего хотел? Это же Третий сектор. Если инсектоиды прорвут рубежи первых двух районов и доберутся сюда, никакие барьеры все равно не спасут.
— Билиан! — Из глубины помещения выскочил Милиэль, а за ним выкатилась целая стайка эльфийских малышей. — Вы чего тут забыли?
— Пришли извиняться, — бойко откликнулся заводила по имени Билиан. Его спутники тут же выставили перед собой ворох нарядных подарочных коробок и нахально бросились сгребать хозяев в охапку. — Вчера мы малость переборщили с фармой, мозги заклинило. Обещаем, такого больше не повторится. Мы же всё еще можем подружиться, а?
Милиэль язвительно усмехнулся:
— Какие бесстыжие. Да вам просто позарез нужна их ментальная сила...
— А кто бы отказался от лишнего шанса выжить? — Билиан бесцеремонно обнял за плечо одного из юных эльфов и прямо встретил взгляд собеседника. — На передовой инсектоидам плевать на твои гордость и стыд. Варианта всего два: либо отправиться в крематорий ногами вперед, либо живому мчаться на следующий рубеж.
Большинство военных и кадетов отличались именно такой топорной прямотой, не тратя время на рефлексию или пустые обиды. Простые понятия: говори прямо, лови момент. С той самой минуты, как им определяли уровень ментальной силы, каждый из них начинал свой отсчет до неизбежной гибели.
С одной стороны, такой склад ума радовал — никаких убогих интриг и подводных камней. Но с другой... Подобная прямолинейность в сочетании с термоядерными препаратами порой приводила к диким выпадам. Вроде того, как вчера один из этих дуболомов ни с того ни с сего пнул ни в чем не повинного горожанина. Словно бешеные псы.
— Вы уже ходили в академию на экскурсию? — без тени смущения проявил энтузиазм Билиан. — Завтра понедельник, начинаются занятия! Не зная дороги, запросто опоздаете, а за это дисциплинарка положена. Пошли-пошли, мы вам все покажем!
У Чао Цы даже уголок рта дернулся. Он-то рассчитывал, что мелюзга поможет разгрузить ящики с вином и прибрать помещение! Если они всей оравой сбегут в академию, не на директора же ему пахать?..
Кан Кэ абсолютно невозмутимо проигнорировал исполненный надежды взгляд своего работника:
— Я поеду с вами. В первый день кадетов должен сопровождать опекун.
Юные эльфы роняли слезы — то ли растроганные заботой директора, то ли заранее в ужасе от завтрашних армейских учений.
Кан Кэ спокойно поднялся на борт летательного аппарата. За ним устремилась цепочка наглых юношей и девушек. Билиан без умолку трепался, перебирая свежие сплетни об инструкторах, пока один из эльфийских кадетов не спросил его со слезой в голосе:
— А есть какие-нибудь хитрости... Ну, чтобы халявить на тренировках?
Болтовня Билиана мгновенно пресеклась. Вальяжное выражение исчезло с его лица, уступив место пугающей серьезности:
— Ты правда хочешь халявить? Или всё-таки рассчитываешь выжить в бойне с инсектоидами?
Хитрости, разумеется, были. Вот только ни один кадет военной академии не стал бы ими пользоваться. Каждый навык, каждая капля пота повышали шансы остаться в живых. В вопросах жизни и смерти дураков нет.
Впрочем, Билиан тут же сменил тему и со смехом вернулся к байкам об учебных буднях. Вот только на эльфийских кадетов это нагнало еще больше жути.
Кто ж знал! Они-то думали, что прогулка в город — это легальный способ сачковать, а их записали в продавцы! И почему вдруг безобидная коммерция в одно мгновение превратилась в настоящую войну?!
Сглатывая слезы, они воззвали взглядом к Кан Кэ, надеясь на поддержку... Стоп. Почему директор улыбается?!
Кан Кэ как раз подумал: «Эта война пойдет им на пользу — самостоятельности хоть научатся». Но, встретившись с потрясенными взглядами подопечных, тут же вернул лицу привычную бесстрастность.
Слегка прокашлявшись для вида, он отвернулся к проекционному экрану в салоне челнока.
[... А теперь к новостям Альянса.]
[Вчера в пятнадцать двадцать пять Центр тестирования Альянса зарегистрировал юного гражданина с ментальной силой первого ранга первой ступени, что вызвало ажиотаж во всех сферах...]
[Военная академия Альянса незамедлительно направила ему приглашение, и сегодня в восемь утра абитуриент уже был зачислен.]
[Представители Альянса отмечают высочайший коэффициент стабильности и не исключают его участия в объединенных военных маневрах через две недели...]
— ЧТО?!
— Сколько-о-о?! Какая ступень?!
Студенты наконец очнулись от ступора и толпой рванули к экрану. Даже Милиэль переключил челнок на автопилот и выскочил вперед, вытаращив глаза.
В атмосфере всеобщего изумления лишь Кан Кэ хранил гробовое молчание, мысленно выводя бесконечный ряд точек.
На проекционном экране красовалась фотография Хуаня — шестнадцатилетнего, с пухлыми младенческими щечками.
Ведущий вовсю рассуждал о том, не слишком ли рискует руководство Альянса, отправляя столь ценный кадр на маневры спустя полмесяца после зачисления. Кан Кэ же хотел спросить лишь одно: «Ты, древнее ископаемое, прожившее не один триллион лет, какого черта строишь из себя кадета и обижаешь детей?!»
[... Передаем слово нашему корреспонденту у стен Военной академии Альянса.]
Кадр сменился прямым включением. Из динамиков донесся голос репортера:
[Большая честь пообщаться со студентом Баовоэром...]
«????» — мысленно поперхнулся Кан Кэ.
— Каким еще студентом?! — в один голос возопили юные эльфы.
Милиэль и остальные вздрогнули от столь дикого дисканта:
— Вы чего орёте? Знакомы с ним, что ли?
«Ещё бы не знакомы, — подумали эльфы. — Мы только вчера наблюдали, как они устроили мордобой в спальне». Но вслух пришлось импровизировать — связи с фигурантами из разных фракций легко могли навести на мысли о заговоре:
— Да так... Он просто покупал у нас вино.
Вполне убедительно. Милиэль с товарищами понимающе кивнули и продолжили ахать по поводу жуткого уровня «первый ранг, первая ступень».
Даже в пределах первого ранга разница была колоссальной: каждые три ступени разделяла пропасть. Если эльфов с их первыми рангами дальних ступеней можно было сравнить с первой сотней медалистов, то первая ступень — это абсолютный лидер, сдавший все экзамены на максимум. Да и вообще неизвестно, была ли это его реальная планка, или просто приборы тестирования достигли предела и сгорели от нагрузки.
Кан Кэ смотрел на ухмыляющуюся рожу этого мерзавца на экране.
Тот с абсолютно невинным видом давал интервью:
[... Почему я вчера так резко исчез у ворот? Ах, да просто моя невеста ужасно ревнивая и капризная. Воспользовалась пространственным сдвигом и... Кхм.]
Кан Кэ едва заметно повел пальцами.
На экране наглое врунливое сокровище осеклось на полуслове. Под воротником белоснежной форменной сорочки медленно затянулась цепь Заповеди.
Беловолосый и лазурноокий «студент» потерял дар речи. Задыхающийся румянец волной хлынул по его длинной шее, но в синих глазах плясали бесовские искры. Он продолжал улыбаться прямо в камеру, отчего эта вынужденная немота выглядела как двусмысленное пикантное умалчивание. Репортер и кадеты вокруг понимающе зацыкали и заулыбались:
[Что ж, похоже, вы без ума друг от друга!]
Кан Кэ лишь сжал зубы.
Без ума? Ага, как же. Вечный контроль, ожидание ножа в спину и взаимный обмен ударами — вот и вся любовь.
[Дзинь! Поступил запрос на стыковку.]
Милиэль кое-как оторвался от экрана и вернулся к панели управления:
— Запросить данные заявителя.
[Гражданский челнок. Владелец: Карл.]
Кан Кэ удивленно приподнял бровь.
Казмир ведь отправился «на выезд», намереваясь разобраться со своими делами. Судя по новостным сводкам за последние дни, у опального маршала хватало нераскрытых карт. С чего бы ему возвращаться?
Впрочем, вспомнил Кан Кэ, перед выходом он нацепил на Казмира Заповеди Семи добродетелей. И догадка осенила его: планы маршала наверняка шли вразрез с понятием добродетели. А замерев на месте в нерешительности, тот нарушал заповедь трудолюбия. Вот и пришлось бедняге ползти с повинной.
Смертельно устав смотреть на то, как кое-кто выставляется на экране, Кан Кэ поднялся навстречу новому сотруднику и одновременно попробовал переключить канал:
— Неужели первый ранг первой ступени — такая уж невидаль? Бывший маршал Империи, помнится, тоже обладал этим уровнем.
Он сделал паузу и как бы между прочим спросил:
— Кстати, а почему он вообще предал родину? В официальных архивах об этом ни слова. Не сошелся во взглядах с Его Величеством Ричардом?