N мертвой хваткой сжал шею Секора и холодно усмехнулся:
— Изображаешь несломленного? Будь ты действительно так бесстрашен, разве стал бы цепляться за жизнь, вселяясь в дохлую кошку? Стал бы судорожно цепляться за каждый миг, когда тебе снесли голову?
Он прищурился и притянул Секора ближе. Прежняя безобидность человека, бегавшего за всеми с ложкой готовой еды, сменилась леденящей опасностью:
— Секор, я насквозь тебя вижу. Даже не думай о побеге.
Джульетта переводила взгляд с одного на другого. Она так и не поняла, зачем Чао Цы при всех сорвал маску с N и почему история Финальной битвы богов вызывает у них такой ажиотаж.
Однако, чувствуя себя неуютно под открытым небом, она тихо предложила:
— Слушайте... может, зайдем в замок и продолжим в кабинете?
Привыкшая плести интриги в глубокой тени, принцесса воспринимала разговор на виду у всех едва ли не как прогулку голышом по людной улице.
Сяо Пэйн, которой тоже было не по себе, шепнула ей на ухо:
— Почему у ворот этого замка нет ни одного стражника?
Джульетта, успевшая за время строительства института наглядаться на дворянских наемников, которых после поимки отправляли на стройки юго-запада в качестве бесплатной рабочей силы, лишь неловко кашлянула:
—... Наверное, потому что здесь остро нуждаются в ценных кадрах.
* * *
Прошлое ничуть не заботило N, и вести разговоры на улице ему нисколько не мешало. Впрочем, Кан Кэ проявил душевную чуткость и загнал компанию в кабинет, дабы принцессу Джульетту от переживаний не разбил гипертонический криз.
— Что до прошлого N... — Секор косился на Кан Кэ с явным любопытством. — Я понятия не имею, кем он был до восьми лет. Я подобрал его на рифах Белого острова, когда ему только-только исполнилось восемь.
Слушая его, Кан Кэ перелистывал пухлый том и в последних главах нашел описание рифов Белого острова — гряды скал у юго-восточного побережья. Ничем примечательным эти места не отличались, кроме разве что теплого течения, постоянно приносившего из океанских глубин всяческий хлам: от древних артефактов до истлевших костей. Поговаривали, что и нынешнего Святого сына Бальдра слуги Святилища в свое время нашли именно там.
Секор прищурился, погружаясь в воспоминания:
— Шел тысяча шестьдесят шестой год по календарю Романа. Только-только улеглась Битва богов. Я вышел из Башни лича и услышал, что остров Белых Песков ушел под воду. Волны периодически выносили на берег реликвии с поля боя, и толпы искателей наживы дежурили у рифов в надежде разжиться сокровищами... К моему приходу народ уже разъехался. Оставалась лишь пара-тройка самых упрямых проныр. И тут прибой выбросил на гальку тело мальчика. Искатели глянули на его нищенские лохмотья и потеряли всякий интерес. Но я сразу разглядел: мальчишка непрост.
Он был еще жив. Остатки божественной магии бушевали в его теле, удерживая угасающую жизнь, а воля к существованию оказалась настолько лютой, что он перенес адскую боль, пока чужеродные силы разрывали его внутренности и тут же сшивали их вновь.
Чао Цы с живостью подхватил:
— Выходит, ты взял его живым? Как же он тогда примкнул к костяным?
Секор глухо кашлянул. Ему казалось, что этот тип намеренно выставляет его напоказ перед N, вынуждая признаться, как он поработил мальчика. Искать смерти Секору не хотелось, но, бросив взгляд на Кан Кэ, он внезапно воодушевился и решил пойти напролом:
— Едва попав в Башню лича, N казался кротким и исполнительным. Он стал моим лучшим слугой: уборка, готовка, поручения... Все содержал в безупречном порядке. Я-то грешным делом думал, будто он от природы такой смирный — мол, готов на все, лишь бы выжить. Пока в один прекрасный день он чуть не снес мне голову.
Взглянув на Кан Кэ, Секор тихо прошипел:
— Посмотри на него. Преданный? Заботливый? Это всего лишь маска! Мое настоящее — твое будущее! Девятьсот лет назад я уже видел эту ужимку. Тогда он был настолько слаб, что не справился бы и с костяной птицей, вот и таился... Ждал часа, чтобы перерезать горло тому, кто стоял над ним. Взгляни на меня! Неужели тебе не страшно?
Он похож был на ядовитую змею, источающую яд с каждым выдохом. Но Кан Кэ лишь равнодушно отмахнулся:
— История N окончена? Тогда перейдем к Битве богов.
Секор застыл.
[Ха! Испугал ежа голым задом! Наш батя с самых низов пробился на самую вершину Главного управления! Если он не растет в должности, то лишь потому, что выше только кресло Главного начальника!]
Система ликовала во внутреннем канале, недоступном для чужих ушей.
N, сложив руки на груди, стоял у кушетки Кан Кэ и с откровенным презрением смотрел на Секора:
— Все с тобой ясно. Ты и сам черта с два знаешь подробности Битвы богов. Понял, что без ценных сведений тебе крышка, вот и решил рискнуть — попытался стравить нас прямо у меня на глазах... «Вышел из Башни лича после войны» — как звучит-то! Поджал хвост и отсиживался в своей конуре с самого начала замеса, пока все не улеглось!
Секор мгновенно утратил напускное хладнокровие:
— Ты!.. Кто бы говорил! Я по крайней мере знаю место, где затонул остров Белых Песков! Знаю, что многие пытались найти то поле боя, да только погрузившаяся в пучину суша защищена барьером, и туда не ступить без ключа!
Кан Кэ приподнялся:
— Что за ключ?
Секор снова прикусил язык.
Кан Кэ усмехнулся и уже собирался расспросить про координаты затонувшего острова, как вдруг раздался нерешительный, глухой голос Рейвена:
— Возможно... есть место, где сохранились записи.
Кан Кэ с удивлением повернулся к нему. Рейвен опустил взгляд и добавил еще тише:
— Вот только девять лет назад я сжег его дотла.
У дверей Джульетта, пришедшая сюда как раз ради расследования прошлых преступлений брата, вздрогнула. Она мгновенно зацепилась за названный срок:
— Девять лет назад? В тот год, когда ты двенадцатилетним мальчиком взошел на престол?
Именно тогда Рейвен совершил свое первое кровавое злодеяние. Если верить документам, двенадцатилетний королевич в одиночку вырезал весь род Тайро, после чего поджег их поместье. Прибывшие на место спасатели смогли извлечь из пепелища лишь обгоревшие трупы, среди которых было немало женщин и детей.
Девять лет спустя на месте пожарища не могло остаться никаких улик. И все же Джульетта, преодолев сопротивление Сяо Пэйн, шагнула вперед:
— Вообще-то... три месяца назад на северо-западе явился Бог Памяти. Когда мы с Сяо Пэйн сразили Его, нам удалось уловить остатки божественной силы. С их помощью можно восстановить картину прошлого.
Если ее брат пошел на резню исключительно из жестокости, то отчего сейчас на его лице играет такая тоска? Быть может, у той трагедии имелось двойное дно?
Не веря, что собравшиеся станут тратить время на пустяки, она предложила:
— Попробуем?
Сомнений не возникло ни у кого, кроме N. Старый домосед уперся рогом, пытаясь оттянуть момент выхода на улицу:
— Постойте! Вы двое, даже не думайте вильнуть от овощей! Живо доедайте все из обеих тарелок! И что делать с приютом? Оставим без присмотра — а если эти сопляки передохнут где-нибудь, пока нас нет? Защитный барьер?.. Погибшие возвращаются в Приютище скитальцев?.. Ладно. Тогда уберем за собой и выдвигаемся.
Под «уборкой» N подразумевал окончательное уничтожение остатков души Секора. Тот давно должен был покоиться в земле, так что отправка его духа в небытие стала лишь возвращением к норме.
Используя свиток телепортации Джульетты, отряд прибыл к замку Тайро сразу после полуночи. Ночной ветер шуршал в руинах, донося легкий запах гари, а вдалеке полночный колокол отсчитал двенадцать ударов.
Джульетта осторожно взяла Рейвена за руку.
Рейвен отшатнулся:
— Ты что удумала?!
— Использую тебя как якорь! — пояснила принцесса. — Или ты хочешь смотреть историю постройки поместья с самого фундамента?
Рейвен замер, колеблясь между логикой и нежеланием касаться людей, после чего буркнул:
—... Тогда живо.
Джульетте показалось, будто она силой удерживает не деспотичного правителя, а краснеющую девицу. Не будь дело столь серьезным, она бы наверняка посмеялась над братом.
— Все готовы? Заходим.
Едва прозвучали эти слова, лунный свет соткал из ночной тьмы призрачные силуэты.
Перед ними воздвиглось роскошное поместье, к воротам которого подкатывали экипажи. Из карет высыпали нарядные дворяне, обмениваясь дежурными любезностями. Кан Кэ заметил, что взгляд Рейвена устремился к восточным воротам.
Там из экипажа выходил двенадцатилетний Рейвен. Игнорируя косые взгляды знати, мальчик брезгливо обходил взрослых и шел вперед, погруженный в собственные мысли.
Кан Кэ спросил его:
— О чем ты тогда думал?
— О многом, — отстраненно откликнулся Рейвен. В его облике проглядывала печаль, роднившая его с Ириэлем. — О том, правильно ли скроен мой камзол, не посрамил ли я род Эльдория... И стоит ли вообще этот мир того, чтобы за него бороться.
В двенадцать лет он уже дважды пережил гибель родителей. Его душа задыхалась от ненависти — к убийцам, к равнодушным свидетелям, к собственной беспомощности. Мечтая о чистом, идеальном государстве, он не мог позволить себе просто вырезать всех виновных. Он не находил мира с самим собой и целыми днями пропадал в королевской библиотеке, пытаясь отыскать ответы в древних фолиантах.
Джульетта тихо заметила:
— В тот момент ты все еще верил в мечту.
Иначе он бы не сдерживал себя. Ведь семья Тайро, как знала Джульетта, тоже приложила руку к гибели герцогини Кристин. И все же мальчик приехал на их бал, терпя пренебрежение и холод.
Вдруг из иллюзии донесся детский вскрик.
Кан Кэ повернулся и увидел, как маленький Рейвен растянулся на земле. Мальчик замер в ступоре, явно переживая очередной приступ внутренней паники: «Я упал... Что подумают о роде Эльдория?»
Поднявшись, он все же сдержанно протянул руку сбитой им девочке:
— Ты в порядке?
Девочка с белым цветком в волосах замерла, а затем подалась к нему с восхищением:
— А ты очень добрый!
Пока взрослые вокруг обменивались фальшивыми улыбками и ледяными расчетами, эти двое на мгновение оказались в мире чистой детской искренности.
Впрочем, тут же подоспел отец девочки. Герцог Тайро оттащил дочь и с наигранным почтением поклонился Рейвену.
Малышка шепнула матери:
— Мне нравится этот мальчик! Кто он? У него есть невеста?
Рейвен смутился. До сих пор его волновали лишь три вещи: как построить идеальный мир, как отомстить за родителей и как выжить во дворце, где каждый мечтает о его смерти.
Герцог Тайро усмехнулся и с нескрываемой иронией спросил:
— Вам нравится моя дочь, Ваше Высочество?
— Нет... то есть не то чтобы не нравится, но... — Маленький Рейвен запнулся, но быстро взял себя в руки: — Простите, господин герцог. Мы слишком малы, чтобы принимать подобные решения.
— Понимаю, — улыбнулся Тайро.
Иллюзия застыла на его зловещей ухмылке. Ночной ветер пронесся по пепелищу, и в его вое послышались стоны, отчего улыбка герцога показалась поистине жуткой.
Джульетта слегка потрясла головой, сбрасывая оцепенение, и отпустила руку брата:
— На этом воспоминание обрывается. Ты возвращался сюда?
— Возвращался, — эхом отозвался Рейвен, шагая по руинам. — Только не через двери, а через окно.
Наяву он был здесь лишь дважды. Но в ночных кошмарах снова и снова переживал тот день, смотря на хищный оскал герцога Тайро и карабкаясь в окно, которое казалось спасением, а стало ловушкой.
Видение возобновилось. Кан Кэ увидел, как маленький фигурант, сжимая в кулаке маскирующий алхимический амулет, ловко взбирается на подоконник.
Двенадцатилетний принц упрямо верил в закон и справедливость. Он никогда не применял алхимию во вред, хоть и мог легко уничтожить своих врагов. Но ради спасения девочки, которую видел лишь раз в жизни, он нарушил собственное правило и проник в чужой замок.
— Лита! Лита! — тихонько постучал он в витраж.
Плач в комнате затих, и окно приоткрылось:
— Ты...
— Я прознал про твою помолвку! — зашептал принц. — Тебе двенадцать, а герцог Хасберд старше тебя на тридцать лет! Тебя ведь не спросили? Если хочешь, я помогу тебе сбежать из столицы!
В синих, как ночное небо, глазах Литы блеснули слезы, но в следующее мгновение их сменил дикий ужас. Она вцепилась в его пальцы, пытаясь скинуть его с подоконника:
— Уходи! Живо уходи!
— Ты что?! — опешил принц.
— Неужели ты не понял?! — сорвалась на хриплый шепот девочка. — Откуда ты мог узнать о помолвке, находясь во дворце? Аристократы никогда не допустили бы, чтобы слухи дошли до тебя!
Его заманили в ловушку.
Кто-то изучил его характер и расставил сети.
Пока принц осмысливал услышанное, их пальцы пронзила острая боль. Темно-красная нить проклятия протянулась от рук Литы к его ладоням. На глазах у изумленного мальчика волосы девочки стремительно побелели, а кожа покрылась морщинами:
—... Отец! Мой собственный отец!..
Принц застыл от боли. Устройство проклятия было рассчитано на носителей божественной крови, но в жилах Рейвена текла и кровь фей. Алхимия — наука точная: наименьший сдвиг меняет все. Проклятие не убило его, но погрузило в состояние безумной ярости.
Иллюзия рассыпалась, словно разбитое стекло.
Кан Кэ увидел, как дворяне, только что хладнокровно обсуждавшие выгоду над телом ребенка, падают один за другим. Видел, как обезумевший алый зверь рвет на части всех, кто попался ему на пути... Замок охватило пламя.
Гибель рода Тайро запечатал сам его глава. Жадность толкнула человека сдернуть с хищника оковы морали. В тот день вежливый мальчик умер, а из огня вышел кровожадный монстр, потопивший свои идеалы в крови.
В пламени зверь приволок тела к иссохшему трупу Литы и уткнулся носом в ее холодную ладонь. Не имея человеческого разума, он инстинктивно пытался поделиться жизненной силой, вливая ее в мертвую плоть. Девочка на миг открыла помутневшие глаза:
— Извини...
Маленький Рейвен наклонил голову, не понимая ее слов.
Лита же, не видя ничего перед собой, прошептала с последним дыханием:
— Ты очень... добрый. Но в этом мире доброта не выживает. Тебе нужно...
Что именно нужно — Рейвен так и не узнал. Грубое вливание жизненной энергии без алхимических структур разрушило ее душу. Инстинкт самосохранения увлек зверя прочь из горящего замка.
* * *
Джульетта молчала, не зная, как судить брата за ту резню.
Кан Кэ оглядел руины:
— В поместье раньше была башня?
N принюхался:
— Несет мертвечиной.
Сгусток темного тумана выметнулся из-под его плаща и приволок бледный, почти прозрачный силуэт.
— Лита Тайро?
Дух девочки был настолько слаб, что казался готовым истаять в любой миг, а от пальцев к сердцу тянулась паутина трещин. Но, встретившись взглядом с замершим Рейвеном, она звонко произнесла:
— Как хорошо, что вы заметили меня на башне! А я уж боялась, вы не поймете подсказку с колоколом... Ого, как ты вырос!
Спустя девять лет Лита оставалась двенадцатилетней девочкой, а Рейвен превратился в высокого мужчину. Он смотрел на нее, не зная, радоваться или просить прощения.
N раздраженно вздохнул и взял слово на себя:
— Почему ты осталась в руинах? Твоя душа должна была отправиться в царство Смерти.
Лита капризно топнула ножкой:
— Я же не успела договорить! Я хотела сказать: «Доброта не выживает, так будь вдвое упрямее!» Но глядя на тебя сейчас... Что ж, ты вернул себя.
Она повернулась к Кан Кэ:
— Вы ведь ищете секреты моего отца? Единственное, что его волновало — это сведения об «испытании». Чтобы открыть его, нужны кровь королевского рода, Королевское кольцо Романа и Маятник Деус-Крамон.
Рейвен взглянул на свою руку:
— Значит, теперь все в сборе?
Чао Цы подошел к призраку и заметил:
— Вряд ли. Будь этого достаточно, королевская семья давно бы открыла проход. — Он ткнул N в бок: — Какая славная девчушка! Не хочешь забрать ее в приют?
N смерил его тяжелым взглядом:
— Директор не любит детей.
Кан Кэ вздохнул:
— Но директор еще больше не любит плохие концовки. — Повернувшись к Лите, он спросил: — Лита, ты хочешь уйти в царство мертвых, чтобы переродиться, или предпочтешь остаться у Короля-лича?
Девочка почесала нос и задорно улыбнулась:
— В следующей жизни я хочу родителей, которые будут меня любить. К тому же за девять лет я ужасно устала. Хочу отдохнуть.
Она взяла за руки Рейвена и Джульетту:
— Не ссорьтесь и держитесь вместе. Надеюсь, когда я вернусь в этот мир, добрые люди смогут жить счастливо.
С первыми лучами солнца дух девочки растворился в воздухе.
N стоял, заставив себя отвернуться и прикрыв глаза ладонью.
Кан Кэ поинтересовался:
— Растрогался?
N с тоской вздохнул:
— Мой сегодняшний отчет... Директор снова его не примет?!