Внешне это, быть может, никак и не проявлялось, но прямо сейчас один загнанный в угол гриб тихонько умирал от душевных мук.
Кан Кэ обожал упиваться чужим отчаянием, а потому, с большим удовольствием подливая масла в огонь, со смешком спросил:
— Так ты собираешься меня убить?
Драконье дыхание хлынуло ледяным шквалом, но Кан Кэ небрежным взмахом руки развеял морозный вихрь. Сгребив остатки инея, он на весу слепил полярного зайца и примостил его на край длинного стола:
— Зачем? Ты с этими людьми даже толком познакомиться не успел. Неужели в самом деле готов встать у меня на пути ради чужаков?
Рейвен онемел.
«Спрашивает... меня?!»
Отчаявшемуся грибу безумно хотелось изрыгать пламя. Впрочем, в эту минуту исходить паром желал не он один — Монс, чье имя так нагло присвоил Кан Кэ, окончательно вылетел из катушек.
«Хватит!! — неистово взревел настоящий Бог горного огня прямо в умах своих последователей. — Он лживый самозванец, никакой он не бог! Я, я истинный Бог горного огня!!»
Настоящий Монс в умах паствы буквально бесновался от ярости, исходя глухим воплем. Однако на этот божественный гнев вожак сектантов ответил лишь недоверчивым взглядом. Посмотрев на Кан Кэ, который невозмутимо сидел во главе стола и развлекался тем, что лепил из драконьего дыхания целый цех снежных кроликов, предводитель нахмурился и шепотом спросил у собственного разума:
— Если вы — настоящий владыка Монс, почему тогда не явитесь во плоти и не сотрете этого наглого самозванца в порошок? Или же... настоящая фальшивка здесь вы?!
Монс опешил:
«Чего-о?!»
[Ха-ха-ха! Накрылся медным тазом! Истинный бог официально признан подделкой!] — хохотнула Система.
Кан Кэ едва удерживался от смеха. Повернувшись к несчастному грибу, он продолжил его допекать:
— Так ты твёрдо решил обнажить против меня клинок?
Рейвен мысленно взмолился ко всем известным чертям.
«Ничего я не решил. Заколите меня уже кто-нибудь. Не хочу жить...»
Погружённый в беспросветное отчаяние, Рейвен вдруг услышал за спиной дружный ах толпы. Мощный порыв ветра толкнул его в спину и тут же утих.
Белоснежные крылья, отбрасывавшие мягкое голубоватое свечение, мелькнули перед глазами. Что-то твёрдое и ледяное ощутимо подтолкнуло юношу в лопатки, а над ухом раскатился гулкий, громоподобный голос:
— Мне уже приходилось сходиться в схватке с Богом горного огня. И выглядел Он совсем иначе.
Сердце Рейвена на миг прервало свой стук.
«Проклятье, этот дракон умеет говорить?! Всё пропало... Нас раскусили?!»
— Впрочем, — продолжил гигантский змей, — вселение в чужое тело — привычная уловка богов. Раз этот человек повелевает пламенем гор и шутя сдерживает моё хладное дыхание, то он и есть истинный Владыка Огня. А тот неудачник, которого я когда-то без труда заковал в ледник у подножия гор... судя по всему, был пустышкой.
Монс онемел от шока:
«Чего-о-о-о?!»
[Ха-ха! Ну всё, приплыли! Из-за собственной слабости получил официальный штамп подделки!] — покатывалась Система.
Настоящий бог исходил бессильной злобой, но его скованное толщей льда тело не могло вырваться наружу и защитить свою честь. А поскольку последователи окончательно усомнились в его божественности, последняя нить, связывавшая Монса с их умами, оборвалась.
Кан Кэ, насладившись зрелищем сполна, удовлетворенно поднялся с места.
— Что же, на сегодня представления достаточно, — легкомысленно бросил он. — До завтра.
Он поставил на стол изящные песочные часы. Мелкие песчинки устремились вниз стремительным потоком, знаменуя скорый и неизбежный поворот времени вспять.
Рейвен так и стоял столбом, по привычке ожидая, когда директор сгребет его в охапку за шкирку. Едва его мысли перетекли от рельефного выдоха «фух, пронесло» к изумлению «надо же, эта глупая рептилия сама додумала оправдание для наглого директора», как правое запястье и левое плечо пронзила острая боль.
Черноризец, еще минуту назад демонстрировавший готовность умереть за своего покровителя, мертво вцепился в его руку.
— Найди меня! — проскрежетал он сквозь зубы. — Как только время откатится назад, ступай в ту же пещеру!
«Этот лживый божок водит нас за нос, глумясь над людской верой! Неужели мы обречены быть лишь игрушками в их руках?! Не бывать этому!»
Ледяной дракон отвёл острое кромсающее клювище от плеча юноши и прококотал над ухом:
— Я тоже вернусь. И сокрушу тёмные козни этого злодея.
Пока Рейвен пребывал в глубоком шоке, селяне, поняв, что ящер атаковать не собирается, плотным кольцом обступили юношу. Со всех сторон посыпались горячие выкрики:
— Герой! Завтра я топор возьму!
— Мы не позволим тебе одному нести кару за богоубийство!
— Эка невидаль — бог! Да наши предки в древности самого Бога Чумы на копья подняли!
Рейвен потерял дар речи.
«Да вы сами худшая из чумных язв! Кто соберется убивать директора?! Какая вообще зараза заварила эту кашу?! Вы хоть соображаете, что прете прямо в верную смерть?!»
* * *
На этот раз Кан Кэ не стал утаскивать гриб с собой, однако тот обладал отменным чувством дисциплины.
Едва Кан Кэ закончил вечерний туалет, как в двери бесплотной тенью просочился Рейвен. Он встал перед директором с таким видом, словно готовился разразиться отборной бранью, но в итоге лишь выдохнул обессиленно:
— Чего ты от меня хочешь?
Вся эта история от начала до конца отдавала густым, дурно пахнущим заговором. По крайней мере, именно так Рейвен отныне воспринимал своего начальника.
К нынешнему исходу дело шло явно по задумке директора. Иначе к чему бы ему, поворачивая время вспять, оставлять память местным жителям?
Парня терзали смутные сомнения: как давно Кан Кэ начал плести эти сети? С самого начала, когда напялил личину? Неужели он натянул маску вовсе не из страха перед позором дармоедства, а хладнокровно заготовил себе фальшивую личность, которую можно в любой момент сбросить за ненадобностью?
Пока Рейвен изнывал от глубокомысленных подозрений, истинная цель Кан Кэ оставалась банальной до безобразия: он просто хотел вкусно есть и ни за что не платить.
Кан Кэ принялся назидательно разъяснять:
— Смотри сам: как обеспечить себе вечную халяву? Не держать же Снежные горы Драконьего Дыхания в бесконечной временной петле ради одного лишь дня Праздника Бога-дракона. Есть ли иной способ гарантировать, что пиршественный стол у нас будет стоять каждый день?
Всё до смешного просто: нужно лишь сделать из Рейвена великого спасителя гор и новоявленного Рыцаря Дракона. Тогда юноша под предлогом кормления крылатого покровителя сможет ежедневно выбивать у благодарных селян сытный обед из трех блюд и супа. И проблема с пропитанием в санатории решится сама собой!
А то, что главарь сектантов решит встать на путь истинный, горцы избавятся от слепого фанатизма, прекратятся самопожертвования и канет в лету кровавый ритуал... — не более чем приятный побочный эффект. Счастливый финал, полученный между делом.
Проработав на своей должности не один век, Кан Кэ доработался до профессиональной деформации: у него развился пунктик на показателе «выживаемость ста процентов персонала и пациентов».
В словах директора Рейвену уловился весьма дурной душок.
— Эта рептилия собиралась лишь объединить со мной силы против бога... — насупился он. — Какое ещё к черту рыцарство...
Чутье отчаянно забило в набат: дело дрянь!
Кан Кэ невинно похлопал ресницами:
— Всем известно, что единственный способ мгновенно удвоить силы витязя и дракона — это заключить Договор рыцаря дракона. Оказавшись перед лицом непобедимого врага, ящер неизбежно пойдет на этот шаг, верное дело? Ну а наш добряк Рейвен, дабы раз и навсегда избавить округу от человеческих жертвоприношений, разумеется, не откажет в помощи и возьмет на себя узду над крылатым исполином. Не так ли?
Рейвен про себя мысленно загнул трёхэтажный мат.
«И на кой дьявол я тогда соврал?!»
Судя по сочащемуся ядом тону, этот изверг вовсе не планировал сдаваться с первой попытки. Неужели он опять заставит время крутиться колесом?! Неужели ему придется отыгрывать драконоборца сотню раз подряд?!
Едва держась на ногах от накатившей тоски, Рейвен поплёлся к своей койке и плашмя рухнул ничком на матрас.
Его разум, который лет с двенадцати от роду занимался исключительно рефлексией да поеданием самого себя изнутри, наконец-то заработал на полную мощность.
Резко перевернувшись на спину, юноша выдал:
— Директор, номер не пройдет. Если отменить жертвоприношения, чем кормить дракона? Он же с голоду помрёт! Три блюда и супчик такую махину не прокормят.
Кан Кэ, уютно устроившись под одеялом, неопределенно угукнул, не отрываясь от виртуального экрана:
— Я как раз раздумываю, не принять ли нам нового пациента. Можно было бы разжиться драконьим кормом из нового мира.
Рейвен вытаращил глаза.
Мертвая рыба моментально ожила. Встрепенувшись, юноша в два прыжка очутился возле кровати директора:
— Кого принять?! Кто этот несчастный бедолага?! Ха-ха!
[Динь-динь!] — Система настойчиво подала сигнал. — [Господин директор, сейчас принимать пациентов опасно! Вы же сами слышали в новостях: объявился дерзкий преступник, который прикидывается пациентом, проникает в санатории и ломает системные протоколы. А что до корма... у нас же куча очков, почему бы просто не заказать в игровом магазине?]
[Гляньте, тут как раз скидки! Отборный драконий корм всего за одно очко! Девяносто девять процентов животного белка, одной мешки на три года хватит!]
Кан Кэ изогнул бровь.
«Надо брать. Дешевизна-то какая».
Он нажал кнопку покупки. В ту же секунду над головой Рейвена всё потемнело, а из загонов и пашен вдалеке донёсся оглушительный грохот — БУМ!
Рейвен застыл с открытым ртом.
«А-а-а-а-а, будь проклята эта дрянь! — мысленно завопил он, хватаясь за голову. — Я же целый день это поле вспахивал!»
* * *
Потратив весь день на актерскую игру и тяжкую пахоту, а остаток вечера — на перетаскивание гигантских баулов с кормом, Рейвен не дотянул и до одиннадцати: выключился, едва голова коснулась подушки.
Кан Кэ же, выспавшись за день, сонливости не ощущал. Переодевшись в легкую шелковую пижаму, он очистил мысли и отправился на ночную прогулку по территории Санатория № 45142.
[Из Главного управления опять пришла сводка, — подала голос Система. — Зону поиска расширили, и выявилась целая куча аналогичных происшествий. На текущий момент этот беглый бунтарь поглотил не меньше трех тысяч мирозданий! Впрочем, некоторым директорам всё же посчастливилось уцелеть.]
— Выходит, скоро составят его точный фоторобот? — задумчиво протянул Кан Кэ. — Весьма нескверно.
Оглядевшись по сторонам, Кан Кэ потихоньку отщипнул кусок от драконьего корма и отправил в рот. Вкус оказался изумительным.
— Отрублю-ка я себе кубометр, — резво решил он. — Буду грызть за просмотром сериалов.
Вокруг царило немое безмолвие. Лишь северное сияние неторопливо колыхало над головой прозрачные занавеси, да ночной ветерок едва заметно касался щек.
Кан Кэ чуть приподнял веки.
На его щеке мгновенно располосовалась глубокая кровавая рана.
[?!]
Система даже не успела выдать предупреждение об атаке, как остров, парящий в виртуальном пространстве, со скрежетом накренился.
Из непроглядной тьмы, поглотившей накренившийся край земли, метнулся ослепительный серебряный росчерк. Кан Кэ отступил на полшага, уклоняясь всем телом, и железной хваткой перехватил чужое запястье с зажатым в нем лезвием.
Движения выглядели скупо и просто, без малейшей рисовки, но Система отчетливо увидела: пространство вокруг сражающихся исказилось в бешеной судороге. Реальность разрывалась на клочки и тут же с глухим треском срасталась вновь.
[Как... хрип... мы же... нико... треск... не прини...]
Голос Системы захлебнулся в помехах и окончательно смолк.
Кан Кэ впился пристальным взглядом в ночного гостя, но пробить плотный морок, скрывавший чужака, не сумел.
По узкой кости и стальной жиле захваченного запястья он лишь понял, что перед ним мужчина — сухощавый, поджарый, из тех, чьи мышцы кажутся тонкими, но таят в себе сокрушительную дурную силу. Чужак не только с легкостью выдержал встречный напор, но и не уступил Кан Кэ ни на йоту.
На плече незнакомца замерла чужая Система. В отличие от обычной, она выглядела абсолютно мертвой: ни искорки света, лишь тусклый металлический шар, способный, по-видимому, только бездумно исполнять приказы хозяина.
Однако взгляд Кан Кэ скользнул ниже — и на поверхности этого жестяного шара он разглядел клеймо Космического санатория.
Все системные помощники, сошедшие с конвейера Главного управления, обладали собственным нравом, из-за чего и славились своим строптивым характером.
Та железка на чужом плече когда-то наверняка светилась мягким светом и трепыхалась, точно дешевый деликатесный карась. Теперь же она висела мертвым грузом — волю бедняги начисто выжгли.
Взгляд незваного гостя — ледяной, острый, точно скальпель — с неослабевающим пристальным интересом прошёлся по лицу и телу директора, не суля абсолютно ничего хорошего.
Кан Кэ на миг замешкался. Затаив дыхание среди ночной свежести, он подался вперед и слегка помылил носом.
«Среди горы и дола тонкий благоухает орхидеи цвет...»
До его носа донёсся чистый, еле уловимый аромат лесной орхидеи.
Встретив колючий, поистине смертоносный взор чужака, Кан Кэ ничуть не смутился. На его губах заиграла легкая улыбка, за которой скрывалась изрядная доля едва уловимой ехидцы:
— А от тебя приятненько пахнет.