Много лет спустя Цзянгу, вспоминая этот день, наверняка ворвался бы в комнату Чао Цы и вышиб из этого источника всех бед остатки жизни.
Но сейчас он и понятия не имел, какая беспросветная пахота ждёт его впереди.
Посему, сохраняя абсолютное хладнокровие, Цзянгу ловко оттолкнулся от земли, уклоняясь от бушующих росчерков мечей.
«Без кресла-каталки с парализованными ногами всё же не разгуляешься», — мысленно проворчал он и крикнул прижавшимся у стены прислугам:
— Уходите!
В то же мгновение сила шамана-жреца подхватила его в воздух. Полы его одежд взвились на ветру; он парил с величественным изяществом, подобно божественной апсаре.
Чао Цы с невозмутимо-холодным выражением лица издал развязный свист и, небрежно вращая пальцами костяной меч, спросил — впрочем, без ни малейшего намерения вмешиваться задарма:
— Помощь нужна?
— По-твоему, я похож на того, кому нужна помощь? — отрезал Цзянгу.
Звон бронзовых колокольчиков рассек воздух, сплетая звуковые волны в силуэт исполинского змееподобного зверя.
Полупрозрачное воплощение Чжуцзюиня заняло почти всю территорию поместья Чао. Под заливистый гул меди древнее чудовище медленно разлепило свой единственный вертикальный зрачок.
В древних хрониках сказано: когда Чжуцзюинь смыкает очи — наступает ночь, когда размыкает — приходит день. Созданное Цзянгу воплощение обладало схожей мощью, способной переворачивать порядок дня и ночи, однако чаще всего наставник применял её лишь для поддержания порядка, а не для созидания хаоса.
Таившиеся в снежной пелене убийцы явно знали, с чем имеют дело — и, вероятно, уже обжигались на этом. Увидев Чжуцзюиня, они отбросили любые сомнения и пошли напролом:
— Не дайте этой твари раскрыть глаз! Она подчиняет волю!
— Чего испугались?! Думаете, если мы отступим, Национальный наставник и Бессмертный мечник оставят нас в живых?!
Отчаянный удар отряда убийц снова обрушился на Цзянгу, но вся вражеская атака разбилась о непробиваемый щит Чжуцзюиня.
Чао Цы поглядел на то, как Цзянгу в одиночку крошит противников, сокрушённо вздохнул и нероптно подошёл к своему начальнику. Кан Кэ, держа в руках пиалу с чаем, наблюдал за грандиозной битвой с випом-спокойствием, словно сидел в кинотеатре:
— Не замерзли? Давайте согреем мозги делом — у меня есть план.
Кан Кэ поставил пиалу и посмотрел на него со строгой укоризной, какую приберегает преподаватель для провинившегося ученика:
— У тебя есть план? Или ты его уже запустил?
Кто видел, чтобы кот перед очередной проказой подбегал к хозяину и отчитывался, сколько чашек собирается разбить и сколько пакетов с кормом разодрать?
Чао Цы сделал вид, будто не расслышал подвоха, и невинно продолжил:
— Насколько далеко господин директор готов меня прикрывать?
Вдали раздался оглушительный стрекот, напоминавший писк гигантской стаи летучих мышей.
Кан Кэ поднял взор: простёршийся над поместьем змей окончательно раскрыл единственный вертикальный глаз. Его зрачок пульсировал жуткими фиолетовыми кругами.
Вспышки мечей мигом угасли. Исход был предрешён.
Цзянгу не намеревался попусту тратить силы на поддержание духа после подавления врагов. Взмах колокольчика — и протянувшийся с востока на запад Дракон Чжу истаял сизым дымом.
Он развернулся и, не касаясь земли ногами, полетел к Кан Кэ и Чао Цы.
Звяк!
Опираясь на богатейший боевой опыт, Цзянгу в то же мгновение, как услышал звон меча, резко крутанул силу шамана-жреца и отпрянул в сторону.
Клинок прошёл в полупальце от его руки, вонзился в прочный камень мостовой и оставил в нём глубокую дымящуюся борозду!
В следующее мгновение уже затихший бой вспыхнул с новой силой: ошарашенного Наставника вновь захлестнула яростная волна стальных лезвий!
— Как такое возможно?!
Убежавшие было прислуги-мальчишки, запыхавшись, прибежали обратно и еле успели затормозить:
— Неужели эти убийцы смогли воспротивиться воле Чжуцзюиня?!
Разумеется, не смогли. Движимы они были уже не собственной волей: в их телах завершился инкубационный период, и Семя возрастания энтропии вступило во вторую фазу.
Под сенью деревьев у склона Плакучих Ив на мгновение возникла знакомая и одновременно чуждая фигура — и тут же растаяла в воздухе.
Бальдр успел лишь метнуть в появившегося Агента 14580 заклинание магии света, но тот уже бесследно растворился в световом потоке.
— Чёрт! Он что, всё это время сидел в засаде и наблюдал?! — сплюнул Рейвен, спешно подбегая к директору. — Беженцев мы разместили. Что дальше? Можно обратить время вспять и вытащить этого гада обратно?
— Если бы можно было, ты бы и без сопливых помнил, — буркнул Чао Цы. Его костяной меч зазмеился и затрещал, подобно ядовитому хвосту скорпиона. — Неудивительно, что наш разыскиваемый преступник не чуял Семени энтропии прямо перед носом. Этот 14580 приплёлся сюда только для того, чтобы заглушить его ауру.
— Вопрос в другом: зачем?
Вступив во вторую фазу, Семя неизбежно выдаст себя. Какой смысл был его прятать?
Зачем проделать такой крюк, совершить нападение, а сразу после активации Семени — безоглядно сбежать?
Или... врагам изначально было плевать, раскроют ли их? Они пришли не убивать, а лишь для того, чтобы принести Семя прямо к ногам Кан Кэ?
[Не вмешивайся! Это же чистейшей воды ловушка!] — в панике запричитал Система, вцепившись пушистыми лапками в воротник Кан Кэ. [Даже Демон Максвелла чисто теоретически обречён на гибель и хаос при избытке мощи!]
[Энтропия и сила Демона Максвелла — это сообщающиеся сосуды! Чем больше Семян энтропии вы сотрёте с помощью обращения времени, тем сильнее станет Демон Максвелла! Это же прямое подталкивание вас к гибели!]
Впрочем, Хуань, страдавший от постоянной нехватки сил, не собирался вдаваться в теории и уже ринулся в гущу боя «изображать праведника».
На полпути Чао Цы притормозил его и снова свистнул Цзянгу, у которого силы уже подходили к концу:
— Ну что, помочь?
На сей раз Цзянгу гордо отказался бы, да обстоятельств не обманешь.
Мысленно обругав «проклятых чужаков, приносящих одни беды», он, пересилив спесь, процедил через зубы:
—... Помоги. Пожалуйста.
— Эк тебя разобрало! Раньше надо было соображать, — ехидно протянул Чао Цы. — Нынче тарифы выросли. Потянешь оплату?
Цзянгу решил, что мечник намекает на компенсацию за разрушенное поместье Чао:
— Потяну. Всё потяну! Можешь хоть сейчас вытрясти из моего трупа ключи от сокровищницы!
Хлоп!
Хлоп-хлоп!
Словно лопающиеся шарики, с сухим треском рвалась человеческая кожа — наружу вырывались сформировавшиеся Семена энтропии и взмывали в воздух.
Кан Кэ успокаивающе погладил взбудораженного Систему и вместе с Хуанем шагнул в бой: [Поверь мне.]
[Просканируй поле боя, передай всем координаты Семян и пусть наши загонщики сгоняют всех носителей в одну кучу.]
Команды Кан Кэ, как всегда, звучали предельно четко и кратко. И лишь это забытое «Поверь мне» на миг заставило Систему вспомнить день их первой встречи.
Тогда он был ещё обычным человеком — кандидатом с худшими результатами на полигоне Главного управления. Когда Кан Кэ пришел к нему, тот подумал, что его вышвырнут на улицу, и от страха даже пустил позорную слезу.
Никто так и не узнал, о чём в тот вечер неприметный стажер разговаривал с легендой Главного управления.
Время шло, вселенная вращалась в привычном ритме.
Единственное изменение заключалось в том, что на следующее утро Кан Кэ покинул штаб в одиночестве, а рядом с ним летел новенький, только сошедший с конвейера Система.
И с тех пор прошли целые эпохи.
[... Координаты синхронизированы.]
[Боевые директивы разосланы.]
[... Я, само собой, верю тебе.]
[Как говорят в народе: взошёл на разбойничий корабль — о пути назад забудь. Раз уж я ступил на эту дорогу, сворачивать не собираюсь.]
Без кукловода за спиной расправа над этой партией Семян не заняла много времени.
На сей раз Кан Кэ обошёлся без обращения времени: он просто выдергивал Семена энтропии из тел и швырял их Хуаню, а тот поглощал их, точно леденцы.
Цзянгу наблюдал, как Кан Кэ и Хуань «собирают» Семена с такой лёгкостью, будто рвут хлопковые коробочки, оставляя обмякшие тела носителей на земле. В его взгляде проскользнуло сложное чувство. Стало очевидно: шансы уничтожить этих иномирян стремятся к нулю.
Поэтому, когда Кан Кэ подошёл к нему с дружелюбным кивком, Цзянгу хоть и скривился, но ответил относительно сдержанно:
— Зачем вы перешагнули через Стену Цзянгу?
— А ты зачем её воздвиг? — парировал Кан Кэ. — Опасался, что новые миры подорвут порядок Старого Цзючжоу?
Строго говоря, подобные опасения не имели под собой почвы.
Старый Цзючжоу являлся изначальным миром Хуаня. Насколько силён Небесный Замысел в лице Хуаня, настолько мощен и сам Цзючжоу.
Если выстраивать четкую иерархию сил — включая сотрудников Управления, — то картина вырисовывалась следующая:
Высшая ступень: Кан Кэ, Хуань, Яхве и Энтропия.
Вторая ступень: Кан Кэ и Хуань, скованные Заповедями, а также Агент 14580, отчерпнувший едва ли не половину мощи Энтропии.
(Эта ступень уступала высшей ровно наполовину — их сила была урезана вдвое.)
Следующая ступень: гении вроде Чао Цы и Цзянгу, взращенные самим Цзючжоу — а значит, и лично Хуанем.
Ещё ниже: сильнейшие владыки миров уровня 3S — вроде N, Рейвена или Казмира.
А свежеприсоединённые миры не тянули даже на класс 3S. Это были осколки, поглощённые Хуанем в своих странствиях и так и не слитые воедино. С чего бы Цзянгу, стоящему у истоков этой мощи, бояться вторжения слабосильных вселенных? Скорее уж сам Цзючжоу проглотил бы эти несчастные миры и не подавился.
Именно поэтому великие кланы и знать так жаждали обрушить Стену Цзянгу: им казалось, что Национальный наставник попросту перекрыл им жирную жилу для грабежей.
Цзянгу на мгновение замолк. Он смотрел, как слуги и воспитанники дома Чао суетливо наводят порядок и подсчитывают убытки, и лишь спустя долгое время тихо произнес:
— Отчасти так. Но не совсем.
— В этих краях ведь и раньше случались разломы земли?
— Из-за событий прошлого я долгие годы скитался по свету, пытаясь понять природу этого бедствия. Бедствие ли это свыше? Или дело рук человеческих?
— И со временем я заметил: разломы возникают не только на границах между вновь образованными землями. Есть и другое условие.
— Стоит разгореться конфликту между жителями разных земель, как земля разверзается и поглощает обе противоборствующие стороны.
Если это кара небесная, то с каких пор небеса стали столь избирательны?
Цзянгу не собирался предаваться воспоминаниям и лишь насупился:
— Стена Цзянгу способна изолировать миры друг от друга. А нет связи — нет и разломов.
— Но в последние десять лет я вижу, как в Старом Цзючжоу зреет смута. Множество сил пытается подкопаться под Стену...
— Да просто барышей захотелось, — перебил Рейвен. — Пока в стране царил мир, знатные роды ещё стеснялись проявлять алчность, блюли лицо перед государем. А нынче, когда все принцы передохли, перед кем им комедию ломать?
Цзянгу промолчал, а затем перевёл взгляд на Рейвена:
— А что, если за скоропостижной гибелью наследников престола тоже кто-то стоял?
— Что, если ныне раздирающий Цзючжоу хаос — дело рук одного человека?
— Представь кукловода, который меняет личины, шествует сквозь тени великих кланов, стравливает их и подстрекает к войне с единственной целью — повергнуть Цзючжоу в хаос?
[... Ох-хо,] — Система аж зубами заскрипел от досады.
— Но какая ему от этого выгода?! — не удержавшись, выкликнул Ириэль. И тут же онемел, заметив, что остальные хранят гробовое молчание, виновато опустив глаза, словно осознали нечто очевидное. — Что... Что такое?!
N скрестил руки на груди и презрительно фыркнул:
— Вот потому ты до сих пор всего лишь Король фей, а не правитель империи.
— Дам тебе простую подсказку...
— Помнишь «Великую чистку» в Святилище? Помнишь, за что твой любезный троюродный брат заработал прозвище Деспота и вырезал толпы аристократов?
— «Старый порядок сгнил и должен быть сменён», — цитируя стих, пробормотал Роан. В Приютище скитальцев ему уже приходилось сталкиваться с подобным. — «Так сокрушите же старый мир, сожгите его дотла, дабы на пепелище прошлых дней восстал новый порядок».
— А теперь викторина с призами, — Чао Цы щелкнул по извивающемуся костяному мечу. — Кто у нас мастер тысячеликих перевоплощений?
— Кто сжигает дотла старый порядок?
— Управляющий, — вдруг отрывисто раздался голос Бальдра. — Управляющий поместья Чао.
— Чтобы встретить вознёсшегося предка, по всем правилам надлежало отправить самого опытного и доверенного управляющего. Однако от поместья Чао вышел совсем молодой парень.
До боли знакомая картина — вылитый филиал Святилища Светлого Бога.
Человек, сам проводивший чистки, без труда узнавал почерк зачинателей нового порядка. Ещё только ступив на порог поместья, Бальдр заподозрил, не устроил ли Чао Цы кровавую баню в собственном клане, раз слуги и управляющие дрожат при одном его имени.
Система, прижавшись к уху Кан Кэ, быстро зашептал: [Кот! Это всё этот проклятый кот! Когда он только поступил в Управление, на его табличке с именем титулы менялись каждые полсекунды! Ни один не повторялся!]
Но тут же осекся в замешательстве: [... Погоди, но он же сейчас физически не способен творить непотребства? На нём же Заповеди!]
Щёлк.
Раздался едва слышный звук распахнувшегося замка. Чао Цы поддел пальцем висящую серебряную цепочку и лукаво подмигнул:
— А ты уверен, что на свете нет никого, кто мог бы их снять?