За окном мелькнула алая вспышка. Пиксельное стекло раздробило её на тусклые световые блики, напоминающие отсветы диско-шара; они медленно скользили по пустому письменному столу и замирали на их лицах. Кан Кэ неспешно скинул с себя оболочку Агента 14580 — с той же непринуждённой грацией, с какой снимают привычную одежду.
На мгновение Хуань усомнился: была ли эта дурманящая, двусмысленная атмосфера, затопившая тесную комнатку, тонким расчётом Кан Кэ или же всего лишь преломлением его собственного искажённого восприятия?
Где-то глухо стукнуло — то ли прихлопнулась дверь, то ли со стола слетела какая-то вещь. А может, всё это мерещилось, ведь в ушах набатом стучало несуществующее сердце.
Губы соприкоснулись — и трудно было разобрать, поцелуй это или яростная схватка двух хищников. Пальцы, впившиеся в уязвимые места друг друга, из-за захлестнувшей волны страсти потеряли контроль над силой, даря духам, давно не нуждающимся в кислороде, иллюзию сладкого удушья.
— Энтропия... целуется иначе, — сбивчиво прошептал Кан Кэ.
Его правая рука сжимала ледяную серебряную цепочку на шее Хуаня. Он мог бы оттолкнуть его, но вместо этого лишь поощряюще прижал к себе за затылок.
Большой палец Хуаня слегка надавил на хрящ его кадыка:
— Я твоя вторая половина. Разве я не вправе требовать большего?
Световые блики, плясавшие в комнате, разом рассыпались, точно разбитый маскарадный лоск. Закружившись в безумном вихре, они поглотили обоих, увлекая в сырой, необузданный и первобытный омут страсти.
Электронные часы издали пару пищащих сигналов, а упавший на пол экран всё так же крутил чистую, воодушевляющую аниме-мангу. Никто не обращал внимания.
Лишь когда пиксели за окном размылись, обратившись в подобную дождевой завесе бумагу, хищники, выплеснувшие весь пыл властности и страсти, вновь облеклись в личину благоразумия.
— Я виделся с Чао Цы, — заговорил Хуань.
Он парил в воздухе, оставшись в одном исподнем. Проникающий сквозь стекло свет скользил по его рассыпанным, словно свежевыпавший снег, длинным волосам, теряясь в изгибах тонюсенькой ткани и очерчивая рельеф мускулов. Его бесплотное тело покрывала прозрачная испарина. Кан Кэ на мгновение заворожённо замер, а затем с показной неспешностью спросил:
— И что он задумал?
Приподнявшись, Хуань неторопливо разгладил одежду, скрывая обнажённые участки кожи.
— По его словам, в Цзючжоу всё давно подготовлено. Если наши коллеги из управления догадаются обратиться к Цзянгу, то дальнейший путь станет очевиден даже для полного кретина.
Он сделал паузу и продолжил:
— Нынче его заботит не создание нового порядка в Цзючжоу, а то, как подтолкнуть Энтропию. Он стремится заронить в его разум мысль: убить Агента 14580 и превратить его в марионетку. Весточка, полученная Энтропией после слушаний, — как раз его рук дело.
Сотрудник проявлял редкую инициативу, что не могло не радовать директора. Подняв с пола часы и коммуникатор, Кан Кэ сверялся со списками отпусков в графике.
— И каков же его запасной план?
Хуань помедлил, а затем произнёс:
— Помнишь того директора, которого Чао Цы подмял под себя? Того самого, что собрал войско и пошёл на Главное управление, но перед самой целью вырвался из-под контроля и покончил с собой?
Кан Кэ вскинул взгляд:
— Разумеется. Главное управление планировало вернуть её к жизни, но от неё не осталось даже праха... Постой, это связано с замыслом Чао Цы? Она не совершала самоубийства?
— Нет, она действительно лишила себя жизни, — Хуань опустил руки. — Просто в управлении не знают всей предыстории. Эта женщина изначально происходила из низкомерного древневосточного мира, где была правящей Императрицей. Попробуй представить, что случилось, когда столкнулись два столь амбициозных заговорщика. Они без устали плели интриги, пытаясь подчинить друг друга.
Он с лёгкой иронией качнул головой:
— Финал этой истории Верховному управлению известен: в решающий миг Императрица проявила феноменальную непреклонность. Она подорвала себя вместе со всем войском, состоявшим из заговорщиков и предателей, не оставив Чао Цы ни единого шанса на выгоду. И Чао Цы проникся глубочайшим уважением к человеку, способному на столь беспощадную решимость — как к врагам, так и к самому себе.
Кан Кэ потерял дар речи.
— Проникся уважением? — наконец переспросил он. — И что он сделал потом?
— Отправил Директора № 58259 на перерождение в Цзючжоу. Теперь она возродилась принцессой императорского дома — и, по сути, осталась единственной живой наследницей престола.
Кан Кэ молча переваривал услышанное. Так вот почему этот проходимец подстрекал остальных принцев, пока не вырезал их до единого!
— Чао Цы утверждал, будто разглядел в этой Императрице потенциал для создания нового миропорядка, — с этими словами Хуань поднялся и подошёл вплотную.
Он как бы случайно помешал Кан Кэ надеть обратно механическую оболочку. В глубине его глаз вспыхивали и гасли темнеющие алые искры неутолённой страсти.
— Всё это можно проверить у самой 58259. Когда Чао Цы отправлял её на перерождение, он применил пару трюков, так что в Мире духов ей даже не стали стирать память.
Переключаться на дела, когда в крови всё ещё бушевал хмельной пыл, казалось Кан Кэ верхом распутства, но рука сама тянулась к ослабевшему поясу на талии Хуаня.
— Но почему обращение к Цзянгу укажет дальнейший путь? Разве 58259 находится у него?
— Вовсе нет. Цзянгу лишь знает о её существовании и о том, где её искать, — прошелестел ответ.
Хуань говорил едва слышно, из-за чего они снова невольно прижались друг к другу.
— Чтобы перерождённая 58259 поскорее взрослела, он, параллельно расправляясь с прочими принцами, отправил девочку в мир бессмертных — к той самой «соседке», что жила напротив его недостроенной обители. Эта «соседка» — Бессмертная мечница Гуаньлань, усердствующая в Дао Бесстрастия. Под её началом собралась целая обитель учениц. Каждая из них — несчастная девушка, спасённая Чао Цы: кого-то насильно выдавали замуж, доводя до петли, кого-то досуха обирали родные.
Омерзение перед человеческой низзостью мигом охладило пыл плотской страсти. Хуань слегка нахмурился:
— Перенеся столько страданий, они обрели непреклонную волю. Попасть в ученицы к Бессмертной мечнице — редкая удача, изменившая их судьбы... Что ж, Чао Цы хотя бы в Цзючжоу совершил нечто стоящее.
Какая картина вырисуется, когда сотрудники разыщут Цзянгу, угадать нетрудно.
Национальный наставник поведает, что у императорского рода осталась наследница, воспитывающаяся под крылом Бессмертной мечницы Гуаньлань. Посланники санатория отправятся за принцессой, встретят её — и надо же! Окажется, что она тоже директор санатория!
После этого утихомирить смуту в Цзючжоу станет проще простого: нужно лишь позволить Директору № 58259 взяться за старое! Если в прошлой жизни эта правительница умудрялась укрощать миры и даже оставляла в дураках самого Чао Цы, имея скромные ресурсы, неужели она не справится с мелкой усобицей, с какой сталкивалась с молодых ногтей?
Да и армия для начального этапа у неё уже готова. С её-то хваткой и дипломатическим талантом она наверняка завоевала расположение соратниц по обители. Стоит ей сойти в дольний мир во главе отряда этих ходячих артефактов уничтожения, да приложить свой стратегический гений — и от безмерных кланов бессмертных вместе с заносчивыми военными чинушами останется лишь мокрое место.
Немудрено, что Чао Цы умыл руки без малейших колебаний. Воссоздание порядка звучит как изнурительный труд, но он просто перепоручил всю грязную работу чужим рукам.
Что до истребления принцев — не исключено, что самой 58259 эта услуга была сто лет не нужна, а Чао Цы учинил бойню исключительно со скуки, ища себе развлечений.
Кан Кэ устало потёр лоб:
— Но что вообще навело его на эту мысль? Это связано с Чао Цвэ, имя которого он кричал в лабиринте?
Он и сам догадывался о разгадке, но хотел убедиться в верности догадок.
— В трёхлетнем возрасте у него обнаружили прирождённый Костяной клинок, и крупнейший клан мечников пожелал забрать его в ученики. Род Чао горел желанием сбыть мальчишку, дабы возвысить своё положение, однако сам Чао Цы, не желая расставаться с матерью, ответил отказом.
На следующее утро, едва затеплился рассвет, слуги разбудили ребёнка вестью: его мать «скоропостижно скончалась от внезапного недуга сердца».
Отец швырнул к его ногам собранные пожитки и рявкнул: «Мужчине надлежит лелеять великие помыслы! Как смеешь ты стенать из-за сущих пустяков?! Живо догоняй бессмертного наставника!»
— По его словам, пока правит Директор № 58259, таких несчастных женщин, как его мать или спасённые им девушки, станет куда меньше.
Хуань подошёл к окну и бросил взгляд наружу.
— Тсс... — Он слегка поморщился, точно наткнулся на нечто отвратительное, но взгляда не отвёл. — Что за жуть там приближается? Выродки из исследовательской лаборатории?
Кан Кэ проворно юзнул обратно в оболочку 14580 и встал подле него.
— Если судить по лицу... похоже на Иу, которого притащил мой клон.
Впрочем, разглядеть удавалось разве что лицо.
Приближающееся создание не имело туловища: над землёй парила лишь отвратительно раздутая, изуродованная голова. Ниже шеи клубилась беспорядочная энергия Энтропии, отчего тварь смахивала на зловещий фонарь с человеческим ликом.
Хуань бесшумно растворился в воздухе.
— За ним плетутся сотрудники института... Похоже, направляются прямо к нам?
В голове Кан Кэ вспыхнула заметка из органайзера: «Взять отгул на вторую половину дня». На душе заскребли кошки.
Неужели эта орава припёрлась по душу Агента 14580?
Прежде его удивляло, с какой лёгкостью дали отпуск. Но что, если причина крылась вовсе не в его особых отношениях с Энтропией, перед которыми заискивало начальство? Что, если подписавший рапорт прекрасно знал: отгул взят именно ради планового визита в лабораторию на перекройку и модификацию?
Со стороны, где укрылся Хуань, донёсся еле слышный скрежет зубов. Однако мгновение спустя он, словно поражённый удачной мыслью, обернулся с вспыхнувшим в глазах азартом:
— Я ведь дух. Могу совершить одержимость.
Будь то оперативное вмешательство или банальный осмотр, подобный расклад открывал безграничные возможности для манёвра.
Кан Кэ едва заметно кивнул:
— Сперва оценим обстановку.
Раздался бесцеремонный, оглушительный стук.
— 14580! Опять засмотрелся своими мультиками?! — донёсся сухой, раздражённый голос сотрудника. — Мы договаривались: ровно в два часа быть в лаборатории на осмотр и переоснащение!
Кан Кэ метнул предупреждающий взгляд в сторону Хуаня, запрещая тому вмешиваться, и с абсолютным хладнокровием распахнул дверь:
— Никаких мультиков. Я просто проспал.
Что ж... Пусть этот «сон» мало походил на обычный отдых, какая разница? Формально он не соврал ни единым словом.
Лаборант подозрительно оглядел Кан Кэ. Румянец на его щеках и впрямь напоминал вид человека, только что выбравшегося из-под тёплого одеяла.
— Живее шагай за нами! Нечего время тянуть... И не говори потом, что тебя не предупреждали: Шеф носится с тобой лишь потому, что твоя оболочка пока лучше всех усваивает энергию Энтропии. Но стоит совместимости упасть или стоит нам создать более совершенный носитель...
— Ах, вот почему вы припёрлись аккурат тогда, когда Шеф отбыл в отъезд? — Кан Кэ скользнул взглядом по экрану коммуникатора, где красовалось свежее сообщение от Энтропии: * «Уехал по делам. Вернусь — привезу чипсы с новым вкусом»*. — Решили улучить момент и выместить спесь?
Учёный окончательно вышел из себя:
— Не воображай, будто милость Шефа даёт тебе право садиться нам на шею! Если между нами вспыхнет вражда, на чью сторону, по-твоему, встанет Босс, которому наши исследования жизненно необходимы?!
[Есть необходимость в вас?]
Из динамика коммуникатора леденящим потусторонним холодом раздался голос Энтропии.
Кан Кэ неопределённо пожал плечами перед остолбеневшим лаборантом, разворачивая к нему экран с активным вызовом.
[Я... нуждаюсь в вас?]
[Не путайте берега, жалкие людишки! Лишь покорный труд на меня дарует вам право дышать! Моя снисходительность — не поводок, чтобы вы смели садиться мне на шею у меня за спиной!]
Исследователь открыл было рот, пытаясь оправдаться, но из динамика донёсся исполненный ярости приказ:
[14580! Убей этого наглеца, не ведающего берегов!]
Кан Кэ с готовностью исполнил волю повелителя. Жаль только, Энтропия не окончательно лишился рассудка и не приказал заодно истребить весь этот чёртов институт, промышляющий опытами над людьми.
Голос Энтропии тем временем вновь сменился на елейно-слащавый:
[Надо же, ты впервые набрал меня сам. Специально позвонил, чтобы я размазал его за тебя? Как любопытно... А мне нравится выступать твоей опорой. Обязательно обращайся ещё.]
[Кстати, какие чипсы тебе больше по душе? Я заметил, что сегодня ты почти не притронулся к той пачке.]
[Я тут полистал людские книжки о делах сердечных... В них пишут, будто поцелуй — наилучший способ выказать привязанность и стать ближе. В следующий раз надо будет испробовать это как следует...]
Кан Кэ едва успел отряхнуть окровавленные пальцы, как застыл на месте под леденящим, убойным взглядом Хуаня.
А Энтропия на том конце провода всё продолжал разглагольствовать про «испробовать как следует»... В этот момент Кан Кэ отчётливо осознал: его собственная кончина не за горами.